Глава 14. Только со мной

Зои

Л-логика.

Женская логика страшная штука.

Поэтому не стоит спрашивать, чем руководствуется моя соображалка. Есть подозрение, что она и участия-то во всём этом не принимает на данный момент. Зато в наличии полный комплект из бесящихся гормонов, зашкаливающего адреналина, щепотки похоти и страсти. Вот её много. Её офигеть как много. Так много, что у меня ноги заплетаются. Буквально.

От обезоруживающих поцелуев дрожат коленки и связываются в узел внутренности. Стоять уже не получается, в вертикальном положении меня удерживает лишь Илья. Не хочу думать, не хочу сожалеть, не хочу задаваться вопросами морали и сомнениями: можно — нельзя, стоит — не стоит. Не сейчас.

Не могу думать сейчас. Не могу думать, когда требовательные губы с жадностью сминают мои. Что могу, так это вцепиться в него, практически повиснув на сильных плечах. Боже, они такие крепкие, такие мощные. Да всё тело. Я прижимаюсь к нему и просто обалдеваю от этих напряжённых мышц.

Накрывшая меня слабость не остаётся незамеченной. Покорно позволяю увлечь себя к постели и мягко опустить на мягкий матрас. Князев чуть отстраняется, нависая сверху на вытянутых руках. Выпирающие на коже вены сексуально овивают татуировки. Его участившееся дыхание одаривает теплом и горьковатым привкусом сигарет. Затуманенный взгляд заставляет моё собственное сердце биться чаще, а губы… А его губы…

— Всё ещё боишься меня? — почти шепчут они, оставляя короткие волнующие поцелуи на скулах, щеках и подбородке. Соскакивают на шею, спускаются ниже…

Отрицательно мотаю головой.

— Нет. Тебя я не боюсь.

— А чего боишься?

— Себя.

— Я тоже тебя боюсь. Боюсь, что передумаешь.

Передумаю? Слишком поздно. У меня внутри такое цунами бушует, что есть все шансы не вынырнуть. Низ живота с каждой секундой пульсирует всё сильнее и требовательней…

Лямка майки, не без посторонней помощи, соскальзывает вниз, обнажая грудь.

Едва губы Ильи касаются её, по комнате проносится первый слабый стон.

— Надо закрыть балкон, — хрипло выдавливаю из себя я, когда в ход идут зубы и язык. — Тут слишком хорошая слышимость.

— Пусть слышат, — меня мягко переводят в сидячее положение и через голову стягивают вверх. Он стоит на коленях, и чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза приходится задрать подбородок. Для удобства откидываюсь назад, опираясь на локти, тем самым как бы позволяя себя рассмотреть. И Князев рассматривает. Так внимательно, словно пытается вобрать в память всё. До мельчайших деталей. — Мне это снилось. Десятки раз.

Твою ж… От одних только слов непрекращающаяся пульсация превращается в адский жар.

— Твоя очередь. Раздевайся, — приказываю на выдохе, но приказ больше напоминает робкую просьбу. Голосовые связки наотрез отказываются меня слушаться.

— Помочь не хочешь?

Хочу. Капец как хочу. И даже сделаю вид, что не вижу его лукавой усмешки.

Послушно задираю край футболки, оголяя мужской торс. Мама дорогая, это тело… От этого тела ноги раздвигаются сами.

Подчиняясь порыву, оставляю на ярко очерченном кубике влажный поцелуй.

Слышу тихий выдох, подстегивающий продолжить. Поцелуй за поцелуем рисует невидимую дорожку вверх: по нарисованному чёрными чернилами голубю и до самого циферблата, пока я не оказываюсь на одном уровне с Ильей.

Он помогает избавить самого себя от одежды и перехватывает меня за лицо, награждая новым распаляющим поцелуем. От того, что вытворяет его язык снова начинаю постанывать. Я люблю долгие прелюдии, но сейчас они меня убивают.

Слишком сильно желание скорее перейти к сладкому.

Тянусь к завязкам на его спортивках, выставляющих напоказ выпирающий твёрдый бугор, но меня перехватывают за кисти. Пальцы Князева нежно скользят по ладоням, переплетаясь с моими.

— Не так быстро. Я с тобой только начал, — улыбается он, не прерывая поцелуя, а в следующую секунду я ойкаю, когда меня снова роняют на кровать.

Ойкаю и в очередной раз постанываю, когда грудь вновь оказывается в его власти. Слабые игривые укусы чередуются возбуждающим зализыванием несуществующих ранок. Настолько теряюсь в этом миксе, что когда его рука скользит между ног и ныряет под край уже насквозь мокрого белья, касаясь чувствительных точек, вскрикиваю в полный голос.

Он издевается. В смысле это настолько охрененно, что моё тело выгибается, двигаясь в такт движениям его пальцев. Ломающее от нетерпения тело приятно изнывает под обжигающими касаниями. Внизу уже не пульсирует и не горит, там скоро всё нахрен взорвётся.

— Я ведь… скоро… кончу, — осипши выпаливаю между стонами, стискивая его волосы на затылке.

— Я бы кончил с тобой вместе, принцесса, но не захватил резинку.

Да плевать.

— Я пью противозачаточные.

Магия слова. Повторного приглашения не требуется. На секунду чарующая истома заканчивается, от чего хочется захныкать в обиде, но лишь для того, чтобы остатки белья оказались сняты и брошены куда-то. Успеваю заметить краем глаза, как туда же улетают мужские спортивки. Мои ноги решительно закидываются на богатырские плечи и…

О, боже!

Не знаю, уместно ли приплетать его в такие дела, но… О, боже!

Илья единственным чётким движением входит в меня, заставляя вскрикнуть. Даёт привыкнуть, плавно выходит и входит снова. А затем снова. Идеальное сочетание приятной боли и крышесносного удовольствия. Настолько обалденно от этой наполненности, что я прошу ещё. Прошу не сдерживаться.

Наращивается темп, усиливаются обоюдные стоны, два дыхания слетаются воедино и начинает предательски скрипеть старая кровать, то и дело стучась спинкой об стену. Слышу это приглушённо и с безразличием. Не до того. Меня захлёстывают совсем другие эмоции.

Запах пота и секса кружит нас в танце. Пьяном от страсти и возбуждения танце, от которого тело ломает в нереальном блаженстве. Впиваюсь ногтями в спину Князева, кусаю его плечи, жадно заглатываю пересохшим ртом воздух, целую куда придётся, стону до сорванного голоса и задыхаюсь от восторга в преддверии бурного финала. Который уже близко, я чувствую это каждой содрогающейся клеточкой.

И не только я.

— Зои, блять… — в прямом смысле рычит он, ловя мои губы. — Ты охуенная…

Князев редко матерится, это я давно уже заметила и то, что сейчас всё это имеет именно такую окраску сносит башку окончательно, пуская по венам разряд электрического тока. Несколько секунд и завершающих пары толчков хватает, чтобы я едва не сложилась пополам от накатившего оргазма. Ещё рывок и кончает и Илья.

Это… просто… бомба…

На какое-то время замираем, приходя в себя и пытаясь отдышаться. Перед потемневшими глазами прыгают солнечные зайчики, но торопливо разбегаются при виде другого зайчика. Главного. Татуированного. Довольного, взмокшего, облизывающего губы и улыбающегося.

— Это ещё лучше, чем я представлял, — новый поцелуй не заставляет себя ждать.

Какой он уже по счёту? Ой, да кто считает!

— А слабо ещё раз? — слова вырываются прежде, чем мозг их отфильтрует. Заявы в духе нимфоманок, которой я сроду не была.

— И не один, принцесса, — костяшки с нежностью очерчивают контур моего лица. — И не один. Я, наконец, дорвался до тебя, так что так легко ты не отделаешься.

От его обещания по телу снова начинается растекаться дурманящее тепло. Эй, эй, эй. Полегче. Попридержи коней, физиология. Дай прийти в себя хотя бы!

Вот только физиология слала нафиг все мои просьбы, требуя продолжения банкета. Невозможно спокойно реагировать, когда по тебе блуждают ласковые касания, очерчивая каждый изгиб.

— Я чистая, если что, — наверное, важно об этом упомянуть при факте практически незащищенного секса. — В смысле, без сюрпризов и венерических букетов. Надеюсь, ты тоже.

Князев притягивает меня к себе, так что теперь я упираюсь внутренней стороной бедра в его ещё сохраняющее активность достоинство. Или уже не сохраняющее?

Тогда размер внушителен. Я толком его не успела разглядеть, а пялиться теперь как-то неудобно. Хоть и, если уж честно, ой как подмывает.

— Принцесса, — целуют меня в ключицу. — Понимаю, в твоём представлении я моральная скотина, трахающая всё подряд, но это не так.

Утыкаюсь носом ему в шею, вдыхая нереально вкусный запах мужского пота.

— Я так и поняла, когда стены в квартире ходили ходуном.

— Ты о чём?

— О ваших ночных попойках. Спать было невозможно под бабские стенания, доносящиеся из твоей комнаты.

Недоумённо моргаю, когда его грудь вдруг начинает трястись в беззвучном смехе.

Ему смешно?

— Поверишь, если скажу, что это не я? — спрашивает он.

— Конечно, не ты. Что я, женские стоны от мужских что ли не отличу.

— Нет, принцесса. В смысле, вообще не я. Я в гостиной спал. Это Мартынов бордель устраивал, каждый день где-то новых девиц цеплял. Я их, так-то, и не слышал почти. Пару раз было, но тогда и разгонял.

Офигенно.

— Зашибись. Ещё и не ты. Напомни, вымыть квартиру с хлоркой, как вернёмся.

Илья изворачивается так, чтобы наши взгляды снова встретились. Боже. Я дурею от этого взгляда.

— Прости за него. За меня. За всё, — он говорит, а я слышу, как с замиранием ёкает внутри. — Знаю, что одного «прости» недостаточно, но пока это единственное, что в моих силах. Я без тебя не смогу. Смогу, вернее, раньше ведь справлялся, но не хочу.

Ты нужна мне сильнее, чем можешь представить.

По обнажённой спине пробегают взволнованные мурашки.

— Нет. Давай не сейчас. Не сегодня, — прошу я. — Сегодня я не готова. Будет новый день, тогда и вернёмся к разговору.

— Хорошо. Как скажешь.

Как скажешь.

Как скажу.

Да.

А как я скажу?

Сложно.

Очень сложно. Надо думать.

— Я в душ. Не помешает ополоснуться, — выскальзываю из его объятий и, наплевав на стеснения, походкой высокомерной крали, что благодаря клубу уже давно въелась в натуру, скрываюсь за матовой перегородкой ванной. Исчезаю, но появляюсь снова, вопросительно вскидывая бровь. — Ты со мной или я одна?

Князь

Жаркий секс под душем — это всегда приятно. Жаркий секс под душем с Зои — лучшее, что могло придумать человечество. Отныне на одиночные походы в ванную я не согласен. Только так и никак иначе.

Пока принцесса приводит себя в порядок, попросив пару минут и немного личного пространства, из соображений моральной этики натягиваю боксёры и выхожу на балкон покурить. Забытый на кофейном столике телефон рядом с пачкой сигарет высвечивает два пропущенных от Огурца.

Делаю перезвон.

— Эй, Князь. Ты куда так резко пропал? — раздаётся бодрый голос друга.

— Я в Испании. Прилетел к родителям… С Зои.

— О-о-о… — в этом «о» сразу всё, так как Ваня единственный, кто со школы знал про мои к ней чувства. Типа ж лучший друг.

— Вот тебе и «о».

— И как оно? Контакт налаживается?

Оборачиваюсь через плечо, бросая вглубь номера задумчивый взгляд. Мы оба с Крамер понимаем, что секс не решение проблем. Это лишь возможность стать чуть ближе. Попытка наладить хрупкую связь. Чтобы упрочнить её потребуется много времени. И не меньше усилий. Но оно того стоит. Она того стоит.

— Надеюсь, — неоднозначно отвечаю я в трубку, понимая, что молчание затягивается.

— Ого. Уже радует. Ладно, не лезу с расспросами. Я, собственно, что хотел. Мой кореш интересуется по поводу аренды. Ты ему так и не прозвонился.

Чёрт. Правда не перезвонил. Спонтанная поездка отфутболила на дальний план все остальные дела, включая затею с тату-салоном.

— Я позвоню. Сегодня же.

— Это всё гуд, только у него там ещё один желающий нарисовался. Лучше б было, чтоб ты подъехал. Как только сможешь.

— Я понял. Всё решим. Спасибо, — спиной слышу приближение Зои. — На связи.

— Лады. Зойке привет.

Хмыкаю, отключаясь, и оборачиваюсь к принцессе. Стоит такая притягательная, в одном отельном полотенце. Сто процентов уверен, что под ним ничего нет. В смысле, так много чего есть, но белья как раз нет. От одной этой мысли в трусах моментально активизируется стояк.

— С кем разговаривал? — кусает принцесса свои нереально вкусные губки.

— С Огурцом. Он тебе привет передавал.

— Оу… — резко мрачнеет. — Уже доложил обстановку?

— Не понял.

— Не знаю. Что завалил сеструху. Не удивлюсь, если вы на это поспорили. Эй, — оскорблённо потирает она лоб, по которому я отвешиваю ей гулкий щелбан.

— Ещё раз скажешь что-то подобное и получишь по губам. Больно.

— А что? Это многое бы объяснило.

— Крамер, ты дура. Мы не в тупой мыльной мелодраме. Вытряхни эту чушь из своей копилки и впредь о таком даже не заикайся. Никаких споров, никаких «на слабо».

Не ищи второго дна там, где его нет, — притягиваю её к себе, разворачивая так, чтобы обнимать со спины. — И ты никогда не была мне сестрой.

— Помню. Ты не устаёшь об этом напоминать.

А вот теперь улавливаю горечь. Глупая. Она так и не поняла? Целую её в макушку, зарываясь носом во влажные волосы.

— Сестёр не любят так, как я любил все эти годы тебя.

В ответ тишина, но чувствую по расслабившимся лопаткам, что слова действуют.

Так и стоим следующие несколько минут, любуясь видом на предзакатное побережье.

Вернее, Зои может и морем любуется, а мне вот на него до одного места.

— Это тот самый? — замечаю маленький шрам на шее.

— Он.

— Больно было?

— Когда в тебя прилетает металлическая бандура с острыми краями — это по определению не особо приятно.

— Прости. Я тогда не думал, что попаду. Был уверен, что пролетит мимо.

Принцесса оборачивается ко мне.

— Ты решил извиняться за каждый свой проступок?

— Если это хоть сколько-то поможет, да. Могу в письменном виде. Составить таблицу. Нарисовать диаграмму.

Получаю в награду слабую, но искреннюю улыбку.

— Не надо диаграмм. Достаточно простых извинений.

— Тогда я заранее прошу прощения.

— За что?

— За это, — увлекаю её в угол, где нас не видно с улицы и пригвождаю поцелуем.

Мешающее полотенце летит на пол. О, да. Под ним ничего. Как я и думал. Сплошная отрада для глаз. — У тебя когда-нибудь был секс в людном месте?

— Слушай, — притормаживают меня недовольно. — Я не до такой степени без комплексов. И так уже стыдно перед всеми, кто нас слышал.

Ха. А то, что слышали — это факт. Пару раз даже стучали в стену.

— Я тебя понял, — подхватываю хрупкую фигурку, отрывая от пола и утаскиваю обратно в номер, но недалеко. Буквально до соседнего с дверью панорамного окна. — Тогда будет секс с видом на Средиземное море.

— С видом для тебя? — смеётся Зои, вжимаясь спиной в стекло. Согласен. Ей не особо удобно разглядывать горизонты.

— Могу развернуть.

— Не надо. У меня есть идея получше.

— Какая?

С меня юрко спрыгивают, требовательными толчками веля сдать назад. Послушно отступаю. Ещё. И ещё. Пока не торможу, натыкаясь на край постели. Теперь велят сесть. Ок. Вообще без бэ. Кто я такой, чтобы спорить с обнажённой красоткой?

— Я вроде должна тебе приват? — многозначительно играет бровями хитрая принцесса, усаживаясь на меня сверху. — Давай сразу рассчитаемся.

У-у-у, а здесь становится душновато. Особенно когда она начинает эротично двигаться под мелодию несуществующей музыки, эфемерными пальчиками гуляя по моим плечам. Плавно, манерно, распаляюще. Умело работая бёдрами и с коварным взглядом обольстительницы как бы ненароком прижимаясь к давно вставшему колом члену.

Играет.

Возбуждает.

Сводит меня с ума.

Аппетитная идеальная грудь так и просится, чтоб её приласкали, но стоит мне к ней потянутся — тут же получаю по рукам.

— Забыл? — строго щурится она. — Я могу тебя трогать, ты меня нет. Такие правила.

Горячее дыхание возле уха и острые зубки, прикусывающие мочку, заставляют жадно втягивать носом воздух. Она реально думает, что я долго выдержу, когда она вот так делает? Да у меня уже кровь к башке прилила настолько, что я в принципе хреново соображаю. Знаю только, что хочу её. Снова и снова.

— К чёрту правила, — рывком роняю её на постель, с колена раздвигая точёные ножки и пристраиваюсь между ними. Зои с грациозностью кошки смешливо потягивается в ответ. Розовые волосы разметались по простыне, стройное тело с вызовом изгибается. Она не только не стесняется наготы, но и кайфует от того, что я на неё смотрю.

— Чего стоим, кого ждём? — приглашающе разводит ноги ещё шире принцесса.

Маленькая сатана в обличье ангела. Видит, что я полностью в её власти и пользуется этим. Ну ничего. У меня тоже есть преимущество.

Крамер вздрагивает, когда мои губы касаются её живота. Вздрагивает снова, когда язык очерчивает узоры вокруг пупка и спускается ниже… Тихие стоны, нарастающие с каждой секундой дают понять, что я на правильном пути. Желанное тело снова выгибается, но теперь уже от удовольствия.

— Не останавливайся… Только не останавливайся… — острые коготочки перестают сминать простынь и впиваются в меня, а от сорванного в мольбу голоса я ща сам нахрен кончу. Но просьбу выполняю. Не только не останавливаюсь, но и утраиваю усилия, прибавляя к языку пальцы. Результат не заставляет себя ждать и награждается задыхающимся криком.

Не даю ей времени передохнуть. Сам на пределе, вот-вот взорвусь, но Зои успевает сработать на опережение и перекатывается на меня, вознамерившись закончить игру в наездницу. Ласкает до ватного мозга, целует до судорог в мышцах, дразнит, ёрзая и приводя в исступление и только доведя до грани всё моё самообладание насаживается сверху, даруя долгожданную разрядку. Не девушка, а сплошной сгусток страсти. А я кретин, который едва её не упустил.

Сминаем простыни и сносим подушки, сменяя позу за позой. То ускоряемся до ходящего ходуном каркаса кровати, то замедляемся, наслаждаясь возможностью просто быть друг в друге. Снова ускоряемся, играя с палитрой эмоций. Ярче, глубже, напористей. Упругий женский зад сияет красными следами от отпечатков ладоней, а моя спина вся в её автографах.

Её стоны как музыка, под которую мы рисуем свой особенный танец. С этого дня мой любимый звук — звук того, как она громко и феерично кончает, утыкаясь в подушку ради спокойствия нервных клеток соседей. Хочу, чтобы она делала так как можно чаще. Главное, со мной. Только со мной.

Моя принцесса. Была. Есть. И будет.