Глава 2

Вернувшись домой, я обнаружил Валерона дрыхнущим в корзинке, стоявшей в моем кабинете. На физиономии его было столь счастливое выражение, что я заподозрил: выпил не менее пары банок сгущенки, чтобы залакировать успешно проведенную операцию. Будить его мне совесть не позволила, так что доклад я получил от Мити.

— Валерон поместил объект в стазисный контейнер и собрал всё ценное, что нашел. Поскольку у него было опасение, что он не сможет завтра всех забрать вовремя, было принято решение эвакуировать пауков со всех точек. Вернувшись домой, Валерон поужинал и лег спать, заявив, что всё остальное теперь терпит.

Всё остальное действительно терпело, а спал он очень заразительно. Так что мне тоже захотелось — в конце концов, у императора выспаться мне не дали, хотя я был уставший и после спасательной операции. На медаль не претендую, но могли бы с большим уважением отнестись к герою, который себя не жалеет, людей спасает. А ему даже отдохнуть не позволяют. И всё ради пустой бессмысленной беседы, после которой каждый остался при своих. Ну не сволочи ли?

Я зевнул и понял, что очень хочу последовать примеру Валерона: поужинать и лечь спать. Сил чем-то заниматься попросту не было — разговор с императором выжал те жалкие крохи, что еще оставались.

Но до ужина пришлось рассказывать о разговоре с императором переживавшей по этому поводу Наташе — скрыть такое событие никак бы не вышло. Но ничего хорошего от этой встречи мы не ждали оба, так что результат на самом деле получился положительным. Император составил обо мне собственное мнение, отличное от того, что уже успело сформироваться благодаря моим недругам, близким к трону. Конечно, никто не может гарантировать, что следующий визит княгини Вороновой во дворец опять не изменит императорское мнение — мне он показался довольно зависимым от чужих указок. Вон, князь Гуляев сказал ему, что я должен, император сразу меня вызвал и стал давить, пока я не доказал, что прав на такое давление у него нет и Гуляеву я ничего не должен, даже уважения, поскольку ведет он себя крайне непорядочно. Кто знает, что императору нашепчут в следующий раз? Появился соблазн не ругать Поваркова — пусть и дальше правит отношение княгини ко мне до хорошего. Глядишь, в императорской семье решат, что я всё-таки лучше Антоши. Правда, пользы от этого всё равно никакой: я решил держаться от столицы по возможности дальше.

Ужин прошел весьма тихо, потому что Щепкина отбыла в родительский дом утешать родителей и невестку, а Лиза Верховцева была придавлена известием о новых взрывах реликвий. И это она еще не знала, что мы предотвратили взрыв реликвии Верховцевых — Сергей настоял, сказал, что не хочет волновать супругу, ей и без того досталось.

Правда, мне пришлось рассказывать о визите во дворец, вызванном желанием Гуляева получить целую реликвию, ни во что не вкладываясь, кроме как в накручивание императора.

— Но я напомнил, что это противоречит «Уложению о княжеских родах», конкретно пункту про действие себе в ущерб, после чего вопрос был снят.

— Ты читал «Уложение»? — удивился Верховцев. — В первый раз вижу человека, добровольно читавшего эту белиберду.

— Читал и тебе советую. Это очень полезная для нас с тобой книга, которой всегда можно прикрыть нежелание что-то делать. Да и вообще, меня пытались арестовать подсадные служащие Магнадзора, но выручил отчим, как раз процитировавший уложение и показавший незаконность задержания. Против нас, Сергей, играют грязно, поэтому нужно заручиться правовым фундаментом. Я после того случая не просто прочитал от корки до корки, но и купил собственный экземпляр, с которым время от времени сверяюсь.

— В нашей гимназии вас считают героем, Петр Аркадьевич, — неожиданно подал голос Алексей. — Вас приводили в пример доблести и приверженности устоям империи. И в качестве того, чего может добиться молодой человек, успешно окончивший гимназию.

А ведь и в самом деле я почти ровесник Алексея, разница в несколько лет всего, а кажется — нас разделяет целая пропасть. Я ощущаю себя намного старше даже не потому, что моя душа помнит часть из того, что со мной случилось в прошлой жизни, но потому что груз ответственности на мне такой, какой и у не всякого умудренного возрастом бывает.

— Успешное окончание гимназии говорит о том, что есть знания. Знания никогда лишними не бывают, Алексей. Даже когда кажется, что они в жизни не пригодятся, пригождаются в самый неожиданный момент.

Прозвучало менторски, хотя и было самой настоящей правдой. В конце концов, в любом мире хорошее образование — залог того, что не будешь голодать, если, разумеется, сможешь конвертировать свои знания в деньги. Последнее — тоже талант не всем доступный.

После ужина Верховцев опять завел разговор о том, что им нужно срочно возвращаться. Я его прекрасно понимал, поэтому предложил потратить на них одно перемещение Птоса: Лиза — в седле, а он — в лапах. Верховцев сразу же согласился, даже с какой-то ненормальной радостью.

— Петр, ты не подумай, у тебя в гостях здорово, — сразу же спохватился он, — но я боюсь за свою реликвию. Очень боюсь. У Молчановского наверняка все возможные защиты были — он очень уверенно про это говорил в обсуждениях. И всё равно их прошли и взорвали. Мне очень неспокойно, хочу убедиться, что у нас всё в порядке.

Я и сам переставал переживать, только когда находился рядом со своей реликвией. А у меня есть еще дополнительная степень защиты в лице духа дома, чего нет у Верховцевых. Нужно будет ему подкинуть кристалл, если вдруг таковой найду — всё же это дополнительная гарантия, что человек с дурными мыслями не доберется.

Поэтому мы договорились, что отправлю я их рано утром, после чего пошел глянуть на дрыхнущего Валерона и сам отправился спать. Конечно, нужно было доделывать артефакт связи, но в таком состоянии я там такого наворочу, что потом сам не разберусь. И уставший, и мысли не о том.

Утром меня разбудил Валерон, бессовестно пихая в грудь лапой:

— У нас сгущенка закончилась, а внутри меня такое дерьмо, что его нужно чем-то нивелировать.

— Оно же в контейнере? — зевнул я.

— А флюиды всё равно идут. Тошнит и вообще.

Он поводил в воздухе лапой, как будто пытаясь найти и придавить это «вообще».

— У нас же большой запас был? — припомнил я.

— Закончился. Потому что траты тоже были большими. Попробуй удержать в себе великого князя, он так и норовит выскочить.

Смотрел он на меня с любовью и преданностью, настолько искренними, насколько смог изобразить, но я не купился.

— Из стазиса?

— Не придирайся к словам.

— Я отправлю за сгущенкой, — сказала Наташа, разбуженная нашими разговорами.

— Только не за одной банкой, а хотя бы за десятком ящиков. И Птосу нужно будет, а то ни торта, ни сгущенки одно спасибо вместо материальной благодарности, — наехал Валерон.

Конечно, право на выпендреж он имел: операция была проведена безукоризненно. Отчёт, правда, я только с Мити получил, но полный получу при разборе уворованного, на что нынче времени не было.

— И два торта тогда закажи, — попросил я Наташу. — Один для нас и один для Птоса. Только сама не выходи, отправь кого-нибудь из прислуги. Не уверен, что опасность миновала.

— Три торта, — поправил Валерон, не уточняя, для кого нужен будет третий торт.

— Три, — согласился я. — Но нужно выследить еще одного скверника. Подозреваю, что осколки реликвии Молчановского тоже утащили. Проверить нужно. И их, и что там с семьей.

— Давай тогда сейчас? — предложил Валерон. — Чего время тянуть? А как вернусь, меня уже будут ждать и сгущенка, и торт.

— Торты так быстро не делаются, — возразила Наташа.

— А кто сказал, что я вернусь быстро? Тип, взорвавший реликвию, мог убежать далеко. Я пока его выслежу, пока добегу, пока осторожно отправлю в контейнер… Кстати, мне бы еще один контейнер. Потому что один я потратил на великого князя. С ним никого не стоит вместе складировать. И вообще, как мне кажется, его сразу нужно убивать, как вытряхнем.

— И это проблема, — признал я. — Боюсь, его только реликвией удастся пробить. Я его навыки не вижу, они закрыты, но подозреваю, что он намного сильнее меня.

— Время решить, что с ним делать, есть. Он спокойненько себе лежит, есть-пить не просит, — сказал Валерон, противореча своим же недавним высказываниям. — Посоветоваться со знающими существами можно. С тем же Птосом. Или с духами-хранителями.

— Я могу придавить, — раздался ревнивый голос Хикари. — Так что он даже не пикнет, пока его будут убивать. Или жизненную энергию полностью вытянуть.

— Он очень сильный, — бросил Валерон. — Я бы не хотел, чтобы ты пострадала, если он вдруг сорвется. У него наверняка козыри припрятаны и помимо личной силы.

Полетели мы в княжество Молчановских без завтрака. Валерон хотел побыстрее отделаться от обязательных поисков и засесть за отдых, как он сказал. Потому что постоянные смены паучков для него были слишком рутинны, а рутина этого моего помощника выматывала куда сильнее прочего.

Выход у Птоса был не у столицы княжества, а в одном из расположенных недалеко поместьев, которое к этому моменту представляло из себя горелые останки. Причем это явно не зоновские твари постарались, а те, что в нем жили. Чтобы замести следы?

Мы побродили по горелому остову. И я, и Валерон задействовали Поиск тайников, но ничего интересного не нашли. Брать здесь даже на невзыскательный вкус Валерона оказалось нечего. Причина возгорания для нас осталась неизвестной. Если здесь раньше и пахло Скверной, то огонь всё это благополучно перебил. Как и вообще все другие запахи. Настолько перебил, что даже твари обходили это место стороной.

— Что ж, полетим до столицы, — предложил я. Пока мы летели, Валерон воспользовался возможностью расспросить Птоса, насколько высока вероятность придавить великого князя возможностями духа-хранителя.

— Разве что очень старый, сильный и опытный сможет, — высказал сомнения Птос. — В противостоянии с Хикари он победит однозначно. При ней я бы говорить не стал, она обидчивая, но силы ей не хватает.

— Да, обиженная Хикари — это страшно, — подтвердил Валерон. — И обиду загладить сложно.

— Но ведь не хватает? Разве что помощника смогла не пустить. Да и то, не пустить — это не справиться.

Значит, и в Камнеграде домовой — не помощник, понял я. Нужно думать. Не хочется великого князя пускать на реликвию. Мне кажется, наш божок обожрется и обнаглеет, а он и без того наглый. Вообще, нужно как-то усиливать реликвии без жертв. И отделываться от зависимости от Лабиринтов.

— Церковь должна знать, — неожиданно прогудел Птос. — Ее не зря великий князь старался от императора отстранить. У них свои методы, неподконтрольные божкам.

— Стоит поговорить с патриархом, — решил я. — Только не рассказывать, как я активировал реликвию, а завести разговор об укреплении.

Потому что патриарх вряд ли одобрит убийства в такой жестокой манере людей, пусть даже и скверников, взрывавших реликвии. Не то чтобы я так стремился выглядеть хорошим в глазах церкви, но портить отношения на пустом месте тоже не следовало. Мы с ними друг другу нужны. А вот пока или вообще — это вопрос, на который ответит только время.

Особняк Молчановских был взорван. Мне даже сверяться с картой не пришлось: вряд ли к любому другому зданию отнеслись бы с такой ненавистью. В доме выживших не было. На всякий случай я отправил Валерона проверить — для этого его способность с прохождением сквозь стены подходила идеально.

— Людей нет. Нашлось только два сейфа, — отчитался он. — Один сильно погнутый.

Слияние я использовал, но и здесь осколки были унесены, притянулись только совсем мелкие и пыль.

— Здесь три следа, — недовольно сказал Валерон. — Кто из них с осколками — непонятно, придется все три проверять.

— Бери самый старый для начала, — предложил Птос. — Может, они вообще в один сойдутся?

— И не торопись захватывать. Вдруг приведет к базе? Мне кажется, здесь должна быть оборудованная ранее. Как под Камнеградом.

— Сколько проблем от этих скверников, — пожаловался Валерон. — Ни пить, ни есть, ни спать нормально невозможно. Чего бы им не умереть самим от переизбытка Скверны в организме?

— Они от этого и умирают, — хохотнул Птос. — Просто с чужой помощью. Сами они на это неспособны.

— Ладно, отправился помогать, — вздохнул Валерон. — Надеюсь, к моему возвращению будет и сгущенка, и торт.

Столица княжества Молчановских пострадала намного сильнее. Очаг сопротивления был только один — казармы дружины, на крышу которой мы и приземлились. А затем я пролез в слуховое окно, порадовавшись, что летающих тварей не существовало. Или же я их до сих пор не видел.

Постучал я в чердачный люк. Громко постучал, чтобы меня наверняка услышали.

— Не пальните по ошибке! — проорал я. — Служба эвакуации прибыла!

— Какая еще служба эвакуации? Нет такой! — раздался ломаный подростковый голос.

— Теперь есть, в лице князя Воронова. Вчера вывозил Щепкиных, сегодня до вас добрался.

— Щепкиных тоже накрыло?

Разговаривать со мной разговаривали, но и засов наконец открыли, и я увидел, что дружинников здесь не так уж и много — семь человек, и с ними подросток, лет четырнадцати-пятнадцати, явно из семьи Молчановского, потому что развитие у него было таким, какого естественным путем в таком возрасте не получишь. И у него единственного из толпы не было клятвы верности князю. Скверны не было ни у кого.

— Щепкиных тоже накрыло. Но особняк не пострадал, из него всех вывез, — ответил я. — А ваш, я смотрю, взорвали вместе с реликвией.

— И накрыло сразу, — сообщил самый возрастной дружинник с такими пышными усами, что они точно стали бы первейшей приметой в ориентировке. — Павел Петрович с нами был, он один не пострадал. Погибли все, кто в доме были. Мы пытались прорваться, но твари шли со всех сторон. Здесь относительно безопасно, пока защита не просядет. Но она просядет быстро. Твари нас чуют и ломятся. Запасов еды у нас нет, на осаду не рассчитывали.

— Способ эвакуации предлагаю следующий. У меня с собой стазисный контейнер большого объема. Залезаете в него. В Святославске вас высаживаю у своего особняка, поскольку моему призрачному помощнику полет по столице запрещен.

О том, что князь Молчановский в бессознательном состоянии, сообщать не стал. Пусть узнают сами на месте.

— Как-то недостойно в контейнере выбираться, — скривился подросток.

— В Святославске попрошу отвезти вас в автомобилях. А отсюда только так. Мой помощник может нести только одного пассажира, и, как вы понимаете, этим пассажиром буду я. Количество перемещений у него ограниченно. Начну перемещать вас по одному — не вытащу остальных.

— Павел Петрович, это единственная возможность всем выбраться, — сказал ему усатый дружинник. — Нет ничего недостойного в том, чтобы воспользоваться возможностью. Альтернатива — смерть. Ничего героического в ней не вижу. Про Петра Аркадьевича Воронова я уже слышал, что он помогал выбраться людям из захваченных зоной земель. Он заслуживает доверия.

Похоже, этот человек у княжича был в авторитете, потому что дальше все они без пререканий забрались в контейнер, который я оставил на крыше. И Птос опять поднялся в воздух. Мы облетели еще раз столицу, но больше выживших не нашли. По моей просьбе Птос слетал еще до ближайших деревень, но там тоже было пусто. Не зря писали, что волна, захлестнувшая княжество Молчановского, оказалась намного сильнее прежних. Тварей было не просто много, они кишмя кишели по всем княжеским землям, над которыми мы пролетали. Тварей было слишком много на такую площадь, поэтому между ними постоянно вспыхивали свары и одни твари рвали других. К сожалению, на общем количестве тварей это отражалось несильно.