Глава 3

Я вернулся в Святославск и высадил (или вытряхнул? Кто знает, как правильно говорить про извлечение из стазисного контейнера людей…) княжича Молчановского с остатками дружины. Пока я распоряжался об автомобилях для них, они ошарашенно озирались, не в силах осознать практически мгновенное для них перемещение.

— Спасибо, Петр Аркадьевич, — церемонно сказал княжич, когда наконец пришел в себя. — Мой род не забудет того, что вы для нас сделали.

— Я спасал вас не ради благодарности, — ответил я, — а потому, что это правильно. К сожалению, больше из города никого не удалось забрать.

— Я надеюсь, что кому-то всё-таки удалось выбраться. Мой дед это наверняка знает.

Говорить о состоянии деда, которому сейчас всё до фонаря, я, разумеется, не стал, лишь спросил:

— У вас есть подозрения, кто мог совершить такое преступление?

Княжич только головой помотал, ответил за него усатый мужик:

— Ничего не предвещало. Но ведь тот, кто это устроил, тоже погиб?

— Не факт, — возразил я. — Есть навыки, позволяющие договариваться с тварями зоны. Для них нужно сродство к Скверне.

— Я же говорил, что Саморядов не просто так пропал, — экспрессивно сказал один из дружинников. — Вот у кого Скверна была развита до предела.

— Насколько развита? — спросил я, прикидывая, как перевести разговор на Долгина.

— Это внутреннее дело Молчановских, — с нажимом сказал старший дружинник. — Извините, Петр Аркадьевич, но мы не имеем права делиться сведениями о наших внутренних делах с посторонними.

Жаль, но больше от них ничего не узнать. Вон как усатый зыркнул на сразу стушевавшегося молодого. Но слова того весьма характерны: показывают, что Саморядова не слишком любили, а его исчезновение связали с проблемами Молчановских.

— Боюсь, это уже давно не внутреннее дело конкретного князя, — возразил я. — Но вы правы, мне лучше поговорить сначала с князем. Получить от него разрешение на беседу с вами. Дело в том, что я пытаюсь вести расследование и выявить организацию, занимающуюся этим грязным делом.

— Вы думаете, за взрывами стоит организация? — удивился княжич.

— Разумеется. Если взрывы происходят примерно в одно время, это говорит о согласованности действий, а не о том, что разным людям пришли в головы одинаковые идеи. Плюс способы уничтожения явно улучшаются, значит, где-то ведется разработка.

И похоже, была она как раз в княжестве Молчановских. А может, и сейчас есть. Но спасенные об этом точно не знают.

Княжич Молчановский с людьми на моих автомобилях отбыл в дом деда, а ко мне вышли полностью готовые к полету Верховцевы. Вещей у них было многовато, пришлось выдать один из больших сундуков Макоши с наказом, чтобы по месту вытряхнули и сундук вернули с Птосом. Ингредиенты для больших контейнеров закончились, поэтому в ближайшее время сделать новых не выйдет — только в зону опять за ингредиентами идти. Покупать на стороне дорого, а с добычей в моем княжестве сейчас полный провал.

Город, стоявший на самой границе с зоной и бывший опорной точкой для артельщиков, Крайск, из зоны вышел, но состояние зданий было куда плачевней, чем в Камнеграде, поскольку именно этот город принял первую волну. Сам я там не был, но по переданному мне отчету целых зданий там не осталось вовсе. Поскольку город был удаленный, а дороги за время покрытия зоной превратились в черт знает что, отстраивание пойдет медленнее. Хотя там уже какой-то предприимчивый товарищ трактир забабахал и с Деминым договорился о доставке продуктов. По зимнику повезут бревна для деревянных зданий, а летом могут и кирпичные дома начать отстраивать. Но всё это дело небыстрое, активная добыча пойдет нескоро, потому что есть куда более доступные места и по снабжению получше.

Держать под контролем этот город всё равно было необходимо, потому что Лёня нынче был именно там. В другую зону он не поехал, потому что ходил с моими людьми, а артель Лихачева, присматривавшая за моим братом, отправилась именно в Крайск.

Верховцевы многословно благодарили, причем оба. Говорили, что с радостью бы задержались, но нужды княжества не ждут. Последнее более искренне говорил Сергей, чем Лиза. Она задержалась бы и на подольше — явно не горела желанием возвращаться, поскольку осознала, насколько хрупкой может быть установившаяся защита. Возвращаться в приграничное княжество ей было откровенно страшно. И летела она сейчас только потому, что считала обязанностью быть рядом с супругом. А еще была уверена, что он выведет ее в случае чего из зоны.

Птос их быстро отвез и вернулся с контейнером, и мы полетели в зону Щепкиных, потому что за утро я уже понял, что в зоне Молчановских спасать некого. Разве что по городам еще пройтись? Глянуть, что делается в казармах и банках? В них тоже могли остаться люди. Но там защищенные помещения, спасение терпит. А если удастся найти осколки, может, и до освобождения от зоны доживут.

В зоне Щепкиных тоже остались люди только в защищенных помещениях, которые были далеко не в каждом городе, чего уж говорить про деревеньки и села. В них было страшно залетать, поскольку картина была там не для слабонервных. Из жителей таких мест выжили только те, кто успел уйти.

К обеду я вывез всех, кого обнаружил, и решил, что дальнейшие полеты бессмысленны. Перед обедом я ненадолго засел в кабинете с газетами, чтобы понять, какое настроение у общества, и не только по отношению к себе. Насколько я понял, определяющим нынче стал страх. Княжество Молчановского ранее считалось безопасным, а сейчас люди осознали, что безопасность нынче везде мнимая. И что если ничего не делать, зона рано или поздно дойдет до каждого княжества. На этом фоне статьи о моей помощи пострадавшим в зоне Щепкиных терялись. Потому как погибло там куда больше, чем вышло. Говорилось о беспомощности князей и о том, что нынешние — всего лишь тени прошлых, поэтому реликвии слабы и не могут удержать напора зоны. Почему-то ни в одной статье не говорилось о диверсиях и взрывах, только о слабости носителей титула, из-за чего реликвия и распалась.

— Петр Аркадьевич, — постучав, вошел Николай Степанович, — к вам журналист из «Вестника Святославска». Хочет интервью взять.

Общаться с прессой откровенно не хотелось. Не то у меня было настроение, чтобы пытаться производить впечатление на четвертую власть. Хотя и игнорирование её — не самое лучшее решение.

— Стоит с ним встречаться, Николай Степанович? Он не из тех, кто везде пытается найти сенсацию, даже в ущерб здравому смыслу?

— Я бы рекомендовал с ним переговорить. Этот считается независимым. А вид у вас достаточно уставший, чтобы он заметил, что вы не имитировали спасение, а действительно пытались что-то сделать.

Я распорядился пригласить журналиста ко мне и подать чай. Время, конечно, обеденное, но не приглашать же его за стол с семьей, тем более что он пришел ко мне не есть, а получать информацию? Первым же вопросом было:

— Правда ли, Петр Аркадьевич, что вы побывали в обоих столицах свежезахваченных зоной княжеств? Не поделитесь ли с нашими читателями, что вы там увидели?

Я поделился, делая особый упор на том, что это не стихийное бедствие, а диверсия. Что не идет речи о том, что реликвия рассыпалась из-за слабости князя (хотя на легкость взрыва, разумеется, это повлияло — подозреваю, что мою или Верховцевых так легко будет не уничтожить). Описал взорванный сейф Щепкиных и взорванный особняк Молчановских.

— Но ведь это могло быть и следствием взрыва реликвий, — скептически сказал журналист. — Вы сами говорите, что взрыв случился изнутри.

— Нет, это было сделано артефактом, — ответил я. — Покушение планировалось на пять княжеств. Про три мы узнали и успели предотвратить, про два, к сожалению, нет.

— Когда вы говорите «мы», кого вы имеете в виду?

— Группу, которая борется с преступниками, взрывающими реликвии, — ответил я. — Разумеется, я не стану вам называть имен. Вашим подписчикам достаточно знать, что она есть. Что они не останутся один на один с проблемами.

А то, что группа состоит из меня, Валерона и Птоса — так кому какая разница? Главное, что она вообще есть и успешно борется.

— То есть у вас есть доказательства того, что за взрывами реликвий стоит организованная группа? Не предъявите ли вы их нашим подписчикам, Петр Аркадьевич?

— Не предъявлю. Это секретная информация, — ответил я.

— Почему же об этой секретной информации не знают наверху? Почему с преступниками не борются, Петр Аркадьевич?

— Почему вы считаете, что не знают и не борются? Такие расследования не доносят до широкой публики. К примеру, я вам не сказал ничего такого, чего не смог бы выяснить любой человек в рамках собственного расследования. Разумеется, если он имел возможность пообщаться с пострадавшими.

Журналист столь старательно пытался вытащить из меня всё, что я знаю, что я заподозрил: он делает это по просьбе моих противников. Ничего, кроме сказанного ранее, я ему не выдал. Он заходил с разных сторон, потом смирился и начал выспрашивать уже о спасательных операциях в захваченных зонах княжеств, в которых я уже участвую второй раз. Попросил показать летающего помощника, отчего я начал подозревать засланца еще сильнее. Но Птоса показал в самом конце интервью, когда журналист уже уходил. Журналист обошел вокруг моего помощника, восхитился его силой, мощью и красотой, после чего наконец ушел. Был ли он разочарован результатами интервью? Если даже так, он этого ничем не показал.

Для меня нахождение в Святославске больше не имело смысла, и я предложил Наташе вернуться в Камнеград, как в более защищенное место. И как место, требующее максимальной защиты с моей стороны. Разговор с патриархом я запланировал, но теперь хотел провести его в соответствии с протоколом, чтобы патриарху не приходилось перекраивать свой день для встречи со мной. Поэтому я составил письмо с просьбой об аудиенции и передал Николаю Степановичу для отправки. Всё равно я каждое утро буду прилетать сюда на занятия, так что как только получу ответ, сразу смогу отправиться на прием.

Возможно, уже с автомобилем — последний раз, когда я проверял, там уже шла внутренняя отделка. Нужно будет проконтролировать сегодня.

Я решил переместиться сразу, как появится Валерон — если только принесенные им известия не потребуют обратного. Хотя Наташу я бы отправил в княжество в любом случае — неспокойно мне было за нее после информации о том, что Куликов собрался эту дочь убить. Здесь подобраться к моей супруге куда проще, и хотя я верю в свои артефакты, их тоже можно перегрузить, поэтому я предпочел бы более защищенное место. Во всяком случае, пока она опять не сможет обращаться к прорицанию и предчувствовать хотя бы опасность для себя.

Валерон появился уже перед самым ужином, уставший, но довольный.

— Торт есть? — подозрительно поинтересовался он первым делом.

— Есть. Птос уже свой съел, — ответил я. — Хотя сказал, что это не на его вкус.

— Извращенец, — припечатал Валерон. — Как это не на его вкус? Там же море легко усваиваемой энергии? Вот ведь, старался ради него, а ему не на вкус. Фу.

— Так радовался бы, тебе больше достанется.

— Я привык всем хорошим делиться.

— Можешь поделиться тортом со мной, — предложила Хикари.

— Своим? — возмутился Валерон. — Это другое.

— Он предпочитает делиться чужим, — пояснил я. — Мы тебе выделим кусок нашего. Мы же купили три.

— Вот это правильно, — просиял Валерон. — А сгущенка?

— Запас куплен. А доклад?

— Осколки вытащены, но самого скверника я не трогал, он встретился со вторым, и они дошли до базы. Что-то подобное тому, что было под Камнеградом. Мне туда дороги нет, так что нужны наши паучки.

— Можно пока одного 007, — предложил я. — Ты на нем уже проникал в защищенное место. А дальше разведаете и запланируете полноценную диверсию. Но сначала отдых.

— Какой отдых, если там целая база пока не огра… не осмотрена, — возмутился Валерон. — И банки не проверены.

— Полноценный отдых, потому что после торта и сгущенки тебе потребуется время на усвоение энергии, — намекнул я. — И вообще, на дело нужно идти отдохнувшим. И из Камнеграда.

— Точно, мне же нужен пустой контейнер, — спохватился Валерон. — Торт я съем сейчас, а сгущенку приберегу, чтобы отпраздновать потом очистку базы.

Необходимость в освобождении хотя бы одного контейнера была для Валерона веской причиной отправиться после ужина сразу в Камнеград. Испытывать удаление скверны и клятвы я решил на тех, с кого проблематично было получить новую информацию. Но всё равно решил вытряхивать по одному и сразу в Каменных стражей, чтобы не возиться с обездвиживанием.

Поскольку мы предположили, что клятва не снималась из-за наличия источника Скверны, то у этого я первым делом разрушил источник Скверны. Источник разрушился, но сам теперь уже не скверник этого действия тоже не пережил.

— Что-то я делаю неправильно, — сказал я Маренину, который вызвался присутствовать при моих экспериментах.

— Может, источник настолько врос, что стал одним целым с человеком? — предположил он. — Или нужно действовать быстрее? Или, напротив, медленнее?

В следующий раз я попытался дернуть максимально быстро, но приглашенная Даньшина полученный труп не смогла реанимировать.

— Такое впечатление, что вместе со Скверной выдернули душу, — пояснила она. — Осталась одна оболочка, которая не хочет жить.

Следующий источник я тянул максимально медленно. От боли скверник орал, выл и сквернословил, но это не помогло ни мне, ни ему: его реанимировать тоже не вышло.

— Этак тебе всего контейнера не хватит, — неодобрительно тявкнул Валерон. — Может, опять с клятвой поэкспериментируешь?

Следующие два скверника умерли от разрушения клятвы.

— С Поварковым же получилось! — в сердцах бросил я. — Почему же здесь не выходит?

— Возможно, потому, что Поварков сам хотел отделаться от клятвы? — предположила Даньшина. — Он ее отторгал сам, ты просто помог.

— Интересная версия, — признал я. — Но тогда и со Скверной так же?

— Да, если человек ее принял и с ней сросся, она становится его частью. Жизненно важной частью. Тогда ее удаление приводит к смерти. А вот если он не сливается, а отторгает, тогда возможно удаление.

— Черт знает что такое, — в сердцах сказал я. — Выходит, этот навык абсолютно бесполезен? Да еще и толком никак не определить, действительно ли дело в принятии Скверны и клятвы подлецу или нет.

— Нужно найти кого-нибудь, тяготящегося этим, — предложил Маренин. — Чтобы точно проверить.

— Такого, кого будет не жалко, — тявкнул Валерон. — Чтобы, если умрет, не переживать.

— И где такого взять?

— Можно этих поспрашивать? — предложил Маренин, кивая на контейнер. — Не может же такого быть, чтобы там собрались одни сволочи? Кто-то наверняка попал к ним случайно.

Как показало дальнейшее, Маренин был излишне оптимистичен: даже те, кто говорил, что раскаиваются в принятии скверны или клятве кому бы то ни было, на самом деле врали, что позволял понять мой навык. На одном я всё-таки поэкспериментировал с разрушением, поскольку желание распрощаться со Скверной было высказано вслух и могло зачесться как настоящее желание, но результат оказался аналогичный предыдущим.

Переговорил я со скверниками из двух контейнеров, для экспериментов больше никого решил не брать — и без того уже понятно, что результат отрицательный. Разве что удалось из двух контейнеров оставшихся скверников перегрузить в один.

Чтобы четко понять, связано или нет с искренним желанием благополучное извлечение клятвы или источника Скверны, нужно было сначала найти этого искренне желающего расстаться со столь сомнительным приобретением. Но таковых, скорее всего, не найдется и в остальных контейнерах. Похоже, все скверники шли в эту организацию, прекрасно понимая, зачем они это делали. Возможно, найдутся и другие. Вопрос: где? Ответа на него у меня не было.