Глава 4

Патриарх выразил желание встретиться со мной немедленно. Поскольку ко времени, когда принесли его письмо, я был уже в Камнеграде, прочитал я послание на следующее утро, пожалел, что до поместья с проверкой готовности автомобиля так и не добрался — не до того было, но на аудиенцию отправился сразу же, рассчитывая, что успею еще и на занятие. Я предпочел бы пойти на встречу с патриархом, проучившись хотя бы этот день, но это восприняли бы как неуважение.

Почему вчера не добрался до поместья? Потому что делал систему отопления Птосу. Разумеется, по требованию Валерона, который заявил, что в помещении холодно, неуютно и одного сена будет недостаточно, чтобы Птос комфортно отдыхал. И вообще, помещение выглядит так, что в нем прилично хранить только сено для коров. И что для размещения таких ценных существ, как они, внутри должны быть минимальные удобства.

Птос было прогудел, что его всё устраивает, но Валерон протявкал, что не устраивает его и нужно как минимум отопление. Как я заподозрил, мелкий помощник настроился на то, что это помещение будет общим. Так я решил потому, что, когда делал систему отопления, заметил закопанную в сено корзинку. Слой сена был недостаточно толстый, и красная подушка просвечивала. Я сделал вид, что ничего не вижу, иначе в противном случае пришлось бы выяснять, откуда взялась корзинка. А может, и не корзинка, а креслице? Через сено было непонятно, что именно, но сути это не меняло — скорее всего, Валерон предмет где-то приватизировал и, скорее всего, у врагов, которые уже не смогут предъявить никаких претензий. Но я и не исключал того, что в данном случае он кого-то временно записал в злоумышляющие, чтобы заполучить понравившийся предмет. Не так много вещей на свой вкус он видел у тех, кто против нас выступал, а покупать что-то он считал кощунством, если это не конфеты или торт. Всё остальное следовало брать с боя, иначе это было неправильно и недостойно князя, как он мне как-то заявил.

Похоже, это место Валерон решил сделать общей базой призрачных помощников — возможно, под сеном закопана не только корзинка, не зря же на нее покрытия не хватило. Значит, остальное было еще важнее. Или же меня успешно отвлекали от чего-то принципиального для обоих помощников. В любом случае копаться в сене и в тайнах Валерона я не стал. Решил, что он имеет право и на личную жизнь, и на личные секреты. И на личные корзинки во всех местах, где он хочет спать, лишь бы этим место не стала наша супружеская спальня. И если Птос позволяет Валерону не чувствовать себя одиноким, так почему бы и не завести здесь дополнительное лежбище?

Специалистом по системам отопления я был не особо сильным, поэтому провозился до позднего вечера, когда идти проверять автомобиль стало уже поздно — все в мастерской наверняка разошлись, а собирать их для отчета было, конечно, по-княжески, но не по-человечески, они и без того выкладывались. Да и устал я, пока занимался отоплением для Птоса, хотелось просто прийти и лечь спать, не решая очередных проблем. В конце концов, патриарху исключительно всё равно, когда ему подарят автомобиль. Он об этом подарке не знает, а, возможно, и не будет пользоваться, если посчитает, что для него важнее придерживаться сложившихся традиций.

В результате на встречу с патриархом я пришел без дополнительного подарочного козыря в виде автомобиля. Правда, это никак не сказалось на лояльности ко мне, поскольку первым делом патриарх убедился, что клятвы на мне больше нет, и сказал:

— Радостно, сын мой, что вы более не связаны обязательствами с существами, чьи помыслы далеки от нас и нам непонятны.

— Почему же, Ваше Святейшество, непонятно? — возразил я. — Они относятся к нашему миру как к игровому полю. Они играют, а мы для них всего лишь игровые фигурки, о которых если и переживают, то лишь в плане ухудшения собственного положения. При этом большая часть людей даже статуса фигурки не достигает в их глазах, а входит в разметку игрового поля.

— Боюсь, что это так, сын мой, — вздохнул патриарх. — Идеальным вариантом было бы закрыть возможность посещения Лабиринта, чтобы лишить возможности общения с божьими помощниками тех, кто ради них идет на преступления. Но увы, невозможно закрыть все, поскольку разбросаны они по разным странам, часть из которых наверняка решит подумать исключительно о собственной выгоде, а не о безопасности для мира в целом.

Да и у нас вряд ли откажутся от системы Лабиринтов, которая приносила хорошую добавку в казну не только посещениями самого Лабиринта, но и выдачей документов со списком сродств и навыков. Только эти документы принимались во внимание везде, так что каждый маг минимум раз в жизни платил за бумаги круглую сумму.

— Ваше Святейшество, я пытался выяснить, что именно выполняет функцию реликвий на той стороне, но мне показалось, что мой собеседник и сам этого не знает. Он лишь сказал, что дольмены — обманка и что сами аналоги реликвий были из них перенесены.

— Не думаю, что далеко, сын мой, — задумчиво сказал патриарх. — Если реликвия должна восстанавливаться в месте уничтожения, значит, и опорные точки зоны тоже не смещаются. Пара метров, максимум десяток…

— Скорее всего, это так, Ваше Святейшество. Но вы не учитываете еще один фактор. Укрепление реликвии или того, что на той стороне вместо нее. Как мне объяснил божий помощник, играющий за людей, точнее за их земли, нужны жертвы, при которых реликвия вбивается в живого человека. Только тогда она становится сильной. Для того чтобы ее собрать, достаточно небольшого количества крови. Но на выходе мы получаем слабую реликвию, которую опять легко уничтожить. Я знаю, Ваше Святейшество, о способностях пастырей Церкви к Свету. Нельзя ли напитать реликвии им?

— Вы приносили жертвы, сын мой?

И как-то так спросил, что стало понятно: о жертвах он уже знает, врать в данном вопросе нельзя, это разрушит выстраивающееся между нами отношения взаимной поддержки. Патриарх поймет, что я сказал неправду, и отзовет свою помощь, чего я допустить не мог.

— Каюсь, Ваше Святейшество, — ответил я. — Но это не были случайные люди. Это были люди, причастные к разрушению реликвий.

— Я понимаю ваше желание, сын мой, обезопасить свои земли, — отеческим тоном сказал патриарх. — Церковь вас не осуждает, пока все ритуалы лишь необходимость и в них не используются случайные люди.

Это было неожиданно. Практически мне сейчас давали индульгенцию на все уже случившиеся жертвоприношения и на те, что будут. Конечно, речь шла не о достижении личной силы, а о безопасности даже не страны, а мира, тем не менее к этому решению патриарха я отнесся с настороженностью и на всякий случай добавил:

— Мне не нравится этот вариант усиления реликвий, но у него нет альтернативы. Поэтому я и поднял этот вопрос. Может ли церковь напитать реликвию Светом? Свет выжигает скверну зоны, я это знаю точно, на себе прочувствовал. Сможет ли он стать заменой тому, что напитывает игроков, которые выдают себя за богов?

— Я не знаю, сын мой, — ответил патриарх. — Не буду скрывать, мы проводили опыты, пытаясь отвоевать у зоны хотя бы небольшой клочок земли. Увы, Свет имеет обыкновение рассеиваться. Ненадолго он побеждает зону, но затем всё возвращается на круги своя. Мы можем спасать души, но не земли…

— Очень жаль, Ваше Святейшество, — ответил я. — Каждая жертва усиливает позиции игроков. Уверен, на той стороне жертвы тоже практикуют и до тех реликвий будет не так уж легко добраться.

— А вы хотите добраться?

— Я бы предпочел равновесие, — честно сказал я. — Чтобы они не убивали людей, а у нас была возможность получать ингредиенты и кристаллы. Алхимия и артефакторика работает на благо людей, так и должно продолжаться.

— Увы, сын мой, не только на благо. Чего только не придумывают владеющие Скверной.

— Тот божий помощник, с которым у меня есть возможность говорить, выдал мне навык по уничтожению источника скверны, — сказал я, радуясь возможности получить консультацию. К сожалению, мне ни разу не удалось удалить этот источник без того, чтобы носитель не умер. Одним из моих людей было высказано предположение, что желание расстаться со Скверной должно быть добровольным и сильным. После чего у меня появилось чувство, что этот навык бесполезный. Какой скверник добровольно расстанется с источником силы?

— Увы, сын мой, — покачал головой патриарх, — сила туманит голову, Скверна вгоняет в соблазн. И всё же я предлагаю проверить версию о добровольности. Есть у меня кандидат.

— Он может умереть в процессе, — забеспокоился я. — Пока у меня не было ни одного случая с хорошим исходом, даже при целителе.

— Даньшина — одна из лучших целителей империи, — сразу догадался о присутствовавшей при экспериментах целительнице патриарх. — Если и она не справилась, то помощь целителей бесполезна.

— Как она сказала, создается впечатление, что вместе с источником Скверны выдирается душа — настолько они крепко переплелись. Я не хочу стать причиной смерти вашего человека.

— Мы у него спросим разрешения, — успокоил меня патриарх. — Что он предпочтет: вырвать навык, но с вероятностью погибнуть в процессе, или окончательно потерять здравость рассудка. Я распоряжусь. Отец Афанасий с вами поедет.

Вариант моего отказа патриарх даже не рассматривал. Я, конечно, и не собирался уходить в отказ, особенно после признания о жертвах, которые мне неожиданно простили, но всё же пожалел, что пошел к патриарху не после занятий.

Как оказалось, ехать пришлось в один из монастырей. Конкретно этот находился очень близко к столице, так что много времени я не потеряю, но в университет уже не успею. Это было обидно, но в приоритете у меня сейчас помощь церкви. Отказывать ей чревато.

Ехали мы на моем автомобиле. И отец Афанасий опять проявил себя любителем техники. Я его порадовал, что в образце, предназначенном для патриарха, уже ведется отделка, а значит, вскоре я смогу вручить подарок.

За беседой о будущем автомобилестроения до монастыря мы доехали практически незаметно. Потому что в кои-то веки я мог говорить именно о том, что меня интересует, с тем, кому это действительно небезразлично. Отец Афанасий тоже был уверен, что будущее — за механическим транспортом, который намного быстрее и комфортнее. Обсудили мы и дороги как необходимое дополнение к транспорту. Короче говоря, успели переговорить обо всём, что хоть немного связано с автомобилями.

И лишь когда доехали до монастыря, отец Афанасий опять стал серьезным, солидным и неразговорчивым представителем патриарха.

Первым делом мы удостоились аудиенции у настоятеля монастыря, который причиной визита остался недоволен.

— Человек ушел от жизни мирской, — с укором говорил он. — Только это и позволяет ему сдерживать в себе Скверну. Ему противопоказано общение с теми, кто может его взволновать и выбить из того состояния равновесия, в котором он находится. Состояния, с трудом достигнутого постом и молитвами.

— Распоряжение патриарха, — сказал отец Афанасий, ничуть не впечатленный горячностью настоятеля. — Мы приехали с возможным решением проблем вашего подопечного.

Именно подопечного, не монаха: для людей со Скверной постриг был закрыт по неизвестным мне внутренним причинам церкви. Но найти убежище в монастыре было возможно и людям со Скверной, разве что за ними дополнительно присматривали.

— Я опасаюсь, что вы лишь усугубите его проблемы.

— Этого вы точно можете не опасаться.

На месте отца Афанасия я не был бы столь категоричен. Ведь тот человек, чье будущее мы обсуждаем, может отказаться от предоставленной ему возможности, и тогда его проблемы, какими бы они ни были, наверняка усугубятся, чего и опасается настоятель — видно, уже что-то было после посещения носителей Скверны людьми извне.

Тем не менее настоятель всё же дал разрешение, но предупредил, что в случае чего напишет патриарху с требованием относиться с большим уважением к людям, которые решили уйти от мира из-за развивающегося источника Скверны.

Конкретно у этого человека источник был громадным, при этом навыки не особо развитые и без контроля среди них. Выходило, что источник продолжал развиваться даже без активного к нему обращения. Скверна брала свое всегда.

Когда мы зашли, мужик, еще не старый, но ужасно заросший, стоял на полу на коленях, прикрытый лишь хламидой из мешковины, и раскачивался, заунывно читая что-то из псалмов.

Отец Афанасий дождался паузы, последовавшей за словом «аминь», и быстро сказал:

— Степан, нас прислал Его Святейшество. У тебя есть шанс расстаться со Скверной, если твое желание сильно. Если слабо, ты можешь умереть.

— Готов умереть, — горячечно сказал он. На ноги он не поднялся, так и стоя на коленях, глядя на нас сквозь спутанные патлы, упавшие на глаза. Что он там видел — не знаю. Я лично и лицо его как следует разглядеть не мог, только горячечный блеск глаз был заметен. — Пусть я умру, но Скверна не захватит мое тело. Пусть умру, но очищенный от Скверны. Я не боюсь смерти. Совсем не боюсь. Я призываю ее как избавление.

— Петр Аркадьевич, Степан выразил явное желание, — сказал отец Афанасий. — При неудаче никто вас винить не будет. Для него жить с источником Скверны — ежедневная мука, которую он был бы рад прекратить любым способом. Не тяните, пока Степан в сознании и может вам помочь.

Я кивнул и приступил к вытягиванию Скверны. Отец Афанасий развел руки, и фигуру Степана окутал Свет. И не просто окутал: все места, откуда уходила Скверна, им заполнялись сразу. Не знаю, поэтому ли или потому что Степан был невосприимчив к боли, но он не орал и не корчился. Стоял на коленях и не дергался до самого конца извлечения. Скверна, вытащенная из-под защиты тела и попавшая в зону действия Света, начинала рассыпаться, истончаться и полностью разрушаться. В конце процедуры от нее не осталось ничего, фигура же Степана заполнилась Светом так, что казалось: еще немного — и Свет начнет переливаться через край.

— Я ее не чувствую… — прохрипел Степан. — За столько лет впервые не чувствую. Она ушла? Она совсем ушла?

— Петр Аркадьевич? — спросил отец Афанасий, опустив руки. Я обратил внимание, что для него действие со Светом тоже не прошло даром: он явно вымотался, как будто не светил руками, а вел тяжелую битву. Возможно, для него это так и было. — Что скажете? Остались ли в теле следы Скверны?

— Если и остались, то ваш Свет их должен выжечь окончательно, — уверенно сказал я. — Самого источника больше нет. Уверен, он не восстановится. Степан, скажи, тебе не было больно?

— Что такое боль по сравнению со Светом? — фанатично сказал он. — Свет принял на себя боль, зализал раны, принес в мою жизнь покой. Спасибо, Господи, за избавление.

Он забормотал молитву и принялся колотиться лбом в каменный пол. Скверна ушла, но мозги на место не встали. Впрочем, кто знает, может, они изначально были не в порядке.

Я постоял еще немного, чтобы убедиться в действенности заклинания, и проверил еще раз остатки Скверны. Но всё, на удивление, было в порядке: в комплекте со Светом результативность заклинания потрясала. Но сразу возникал вопрос: как оно будет работать с желающими расстаться со Скверной без Света, потому что вряд ли в описании этого заклинания у божка присутствовало примечание об обязательном дополнении. Но и без того выходило, что заклинание не слишком полезное, поскольку с его помощью можно убрать источник Скверны только у тех, кто хочет от него избавиться на самом деле. А таких среди скверников очень и очень мало. Конечно, можно попробовать в связке со Светом убирать Скверну и из таких, но подозреваю, что извлечение Скверны будет губительно и тогда. Потому что, если человек принял душой Скверну, Свет потерю не восполнит, а послужит дополнительным источником для страданий перед смертью. Он будет отторгаться, а значит, ничего не заполнит и ничего не выжжет.