Глава 5

Участие в разрушении источника Скверны для отца Афанасия даром не прошло. На обратном пути ему конкретно поплохело: он побледнел, говорил с трудом и так и норовил грохнуться в обморок. Я уж даже думал, не завернуть ли сразу к ближайшим целителям, но он сказал, что это слабость после отдачи Света и пройдет сама, целитель не нужен.

— На самом деле, Петр Аркадьевич, я чувствую себя отлично, — сказал он голосом человека, того и гляди собирающегося отдать концы. — Мы не первый раз пытаемся справиться с источником Скверны у человека, который принял ее по недомыслию, но первый раз успешно. И это вдохновляет. Не переживайте, Петр Аркадьевич, со мной ничего страшного не случится. У меня уже есть опыт по восстановлению. Я потратил слишком много Света, но к утру буду в порядке.

— Может, всё-таки к целителям? — предложил я. — Не нравится мне, как вы выглядите.

— В этом нет необходимости. У меня дома есть нужное зелье, и я буду весьма признателен, если вы меня довезете до квартиры.

— До квартиры? Патриарху не нужно будет доложить об успехе?

— Доложу, — он даже улыбнулся практически обескровленными губами, — но завтра, Петр Аркадьевич. Это не срочно.

Разговор я свернул, потому что дальше он мог зайти уже в сторону, что отчитываться перед патриархом надо будет и мне, чего откровенно не хотелось. А хотелось понять, как сделать, чтобы навык работал без связки с представителем Церкви. Потому что Разрушение источника Северны выдано как самостоятельный навык, а не как основа для связки. Ибо помощь церкви — хорошо, но я и без них должен быть способен использовать эту возможность. Скорее всего, Скверну я действительно смогу извлечь из желающего с ней расстаться, но будет это намного болезненней, чем с помощью Церкви. А вот если воспользоваться помощью Церкви при извлечении из нежелающего расставаться с таким ценным приобретением — возможны варианты. И мне кажется, что патриарх даст добро на подобные эксперименты, если уж он закрывает глаза на жертвы.

На занятия я уже не успевал, так что отвез отца Афанасия и решил возвращаться в Камнеград. Разумеется, сначала зашел в столичный особняк, где Николай Степанович неожиданно сообщил о приходе письма из императорской канцелярии. Как выяснилось, император выпустил новый указ, касающийся меня лично и вступающий в силу с завтрашнего дня. Касался он, разумеется, не только меня, но и всех магов, имеющих призрачных помощников. Последних разрешалось использовать только в своих княжествах — то есть по месту прописки. При нарушении указа наказание было одно — развоплощение призрачного помощника.

Поскольку летающих призрачных помощников было очень и очень мало, фактически это опять было игрой против меня. То ли кому-то не понравилось мое участие в эвакуации людей из пострадавших княжеств, то ли меня в принципе хотели лишить возможности быстрого перемещения. А это означало, что во дворце остался кто-то из скверников, имеющих влияние на императора. Еще один императорский кузен? Или кто-то независимый?

В любом случае это разрушало мои планы, поскольку я не мог теперь ежедневно прилетать на Птосе в Святославск, да и другим способом прилетать не мог из-за конфликта с дирижабельной компанией. Оставалось либо железнодорожное, либо автомобильное сообщение. И было это невесело — к хорошему привыкаешь быстро.

После прочтения извещения от Надзора цензурных слов у меня осталось мало, и все они ушли на пересказ новости для Николая Степановича, который не был виноват в том, что задумали наверху, а потому и не должен был служить громоотводом. Хотя проораться хотелось очень сильно.

— Покушение на княжеские вольности, — уверенно сказал Николай Степанович, когда я ему сообщил о содержании письма. — Петр Аркадьевич, это нельзя так оставлять. Нужно поднять вопрос на ближайшем Совете. Он через две недели будет. Возможно, удастся добиться отмены указа. Да и вообще, император что-то разошелся с запретами.

Это была очень мягкая оценка деятельности императора. Тем не менее рисковать Птосом я не имел права, а значит, надо было что-то решать с университетом, поскольку оставлять Наташу в Камнеграде в одиночестве я не хотел, да и княжество требовало постоянного присмотра. Придется переходить на обучение заочного типа. Впрочем, у меня даже в нынешних условиях не получалось ходить на занятия ежедневно. Постоянно что-то да отвлекало.

До университета я добрался, с деканом переговорил. Захарьин предложенному варианту не порадовался.

— Петр Аркадьевич, в обучении артефакторов главное — практика, а вы ее себе неимоверно срезаете. Вы талантливы, не спорю. Но любой талант требует огранки. К чему-то вы можете прийти сами, потеряв несколько лет, а к чему-то вообще не придете самостоятельно. Университет дает методики, наработанные веками.

— Возможно, имеет смысл в дополнительных занятиях с Обручевым? Индивидуальным? Мне действительно не оставили выбора.

— Если договоритесь, — буркнул Захарьин. — Поблажек мы вам делать не будем, Петр Аркадьевич. При всем уважении, наше образование не профанация, дипломы мы выдаем только тем, кто действительно справился с программой и способен на самостоятельную деятельность. — Тут он вспомнил о попытках отжать у меня схему защитных артефактов и поправился: — И даже если вы, вне всякого сомнения, обладаете выдающимися способностями, экзамены просто так вам засчитывать не будем.

— Мне уже очень много дали занятия, Петр Валерьянович, — ответил я. — Я бы ни в коем случае не бросал обучения, но обстоятельства… — Я развел руками. — Ситуация в княжестве… Сами понимаете, я не могу его надолго покидать. Императорский указ мне буквально подрезал крылья.

— Какой указ, Петр Аркадьевич?

— Про запрет использования летающих призрачных помощников вне своего княжества. ОН начинает действовать со следующего дня.

— О как… С чего вдруг такие запреты появились? — Он покрутил головой. — Неожиданно. И неправильно. Такие помощники очень редки, и они всегда экономили время своим владельцам. Безобразие, это покушение на права магов, — принялся он возмущаться. — Я этого так не оставлю, не думайте. Совет магов для того и существует, чтобы бороться за наши права, а не просиживать штаны. На ближайшем заседании подниму вопрос, уж будьте уверены, Петр Аркадьевич. Сегодня запретят использовать летающих, завтра других — и к чему придем? Вот то-то.

Судя по эмоциональности, Захарьин имел помощника сам и опасался, что того тоже могут запретить использовать в других местах. Две точки давления на императора, разумеется, были куда лучше, чем одна, поэтому я поблагодарил и сказал, что сам намереваюсь поднять этот вопрос на княжеском Совете. Ибо это — потеря времени, недопустимая в нынешней ситуации.

— Читал я, Петр Аркадьевич, как вы людей вывозили, — внезапно вспомнил Захарьин. — А ведь совсем из головы вылетело. Столько всего случилось в последнее время.

— Да уж, Петр Валерьянович, — согласился я, — случилось много чего.

— Великий князь пропал. Предполагают, что он тоже отправился в захваченные зоной княжества.

— У него тоже был летающий помощник?

— Сие мне неведомо. Императорская семья о своих возможностях распространяется редко. Но великий князь не мог же пропасть просто так в такое время? Наверняка императорская семья решила поучаствовать.

— Если бы императорская семья решила поучаствовать, — скептически сказал я, — то об этом бы сообщили еще до того, как великий князь туда отправился.

Потому что нечего делать героя из бандита, устроившего смерть людей в двух княжествах.

— Вы думаете, Петр Аркадьевич?

— Я уверен, что его исчезновение не связано с помощью людям. Возможно, эти два факта попытаются связать к пользе императорской семьи, но пока я уверен, что великий князь — не из тех, кто отправляется помогать в опасные места. В случае княжества Заварзиных даже военных не отправили на помощь, а здесь — дядя императора.

— Так пострадало княжество Молчановского, — напомнил Захарьин. — Михаил Илларионович — весьма значимое лицо, его слово — дорогого стоит.

— Помнится, Петр Валерьянович, он утверждал, что князья с разбитыми реликвиями — не князья более. И требовал лишить таковых княжеского титула. Останется ли он столь же категоричен в отношении своей семьи?

— А вы злопамятны, Петр Аркадьевич, — неодобрительно сказал Захарьин.

— Я не злопамятен. Но Молчановский был весьма категоричен в этом вопросе. И я вам скажу, что в его княжестве, про которое он говорил, что защищено лучше прочих, почти никто не смог выбраться из зоны. Там очень сильная волна была. Разве что на границах люди успели, да и то если поняли, что происходит. Я был в его княжестве и в княжестве Щепкиных. У него ситуация тяжелее. И семья почти полностью погибла.

— Только внук остался, я слышал, Петр Аркадьевич. Вы же его и вывезли?

— Да, — не стал я отказываться. — А после этого появился указ о неиспользовании летающих помощников в чужих княжествах. И это наводит на очень нехорошие размышления.

— Что кто-то из тех, кто занимается взрывом реликвий, стоит рядом с троном? Но это же полнейшая чушь, Петр Аркадьевич.

— Не буду с вами спорить, Петр Валерьянович, — ответил я.

Он прикрыл глаза, потер лоб и не стал продолжать столь опасную тему.

— Петр Аркадьевич, мы войдем в ваше положение и подберем список литературы, по которой вы сможете готовиться самостоятельно. С Обручевым договаривайтесь сами, но не думаю, что это станет проблемой. Он всегда идет навстречу студентам, которым нужно отработать какие-то приемы.

Разумеется, не бесплатно — это не прозвучало, но подразумевалось. Декан на подработки преподавателей смотрел сквозь пальцы, если это не мешало учебному процессу. А в данном случае не просто не мешало, а шло на пользу для конкретного ученика.

Я договорился, что личную программу обучения, список учебников и пособий отправят мне домой, где Николай Степанович и займется покупкой и переправкой их мне, после чего попрощался и ушел из университета. Вернулся в особняк и озадачил Николая Степановича. Связь у нас оставалась через Валерона, о котором никто посторонний не знал, а вскорости в Камнеград должны дотянуть телефон, так что появится еще один канал связи.

Перед отбытием я зашел в кондитерскую, купил пару коробок конфет для вознаграждения Валерона после миссии. Всё равно ведь не сегодня, завтра рванет к базе для изучения. Так хоть будет знать, что его ждет вкусняшка дома.

Об этом я решил сказать ему сразу по приезде, поэтому вместе с Птосом пошел в их базу для призрачных помощников. И вот там меня ожидал сюрприз. Как оказалось, красное просвечивающее через сено было вовсе не корзинкой, а коврами. Множеством ковров, которые Валерон каким-то образом укрепил как на стенах, так и на полу. В глубине было сооружено огромное лежбище из подушек. Напоминало это покои султана — для полного соответствия не хватало разве что развешанных по стенам голов врагов вперемешку с оружием. Но и так всё было явно дорогим и качественным. На входе стояли две тумбы с инкрустацией неизвестной ценности. На одной из них стояла пустая банка из-под сгущенки. Вторая ценным украшением пока не обзавелась.

— Это вообще откуда? — спросил я.

Грозно спросил. Настолько грозно, что Валерон попытался затеряться на фоне подушек, среди которых встречались и белые. Для Птоса, похоже, преображение тоже оказалось неожиданностью, поскольку он замер на пороге и осматривался, боясь сделать шаг.

— Валерон… — протянул я.

— Чуть что — сразу Валерон, — недовольно проворчал он. — Ты же сказал, что тебе старья не надо, а теперь жалеешь для нас какие-то жалкие потертые ковровые дорожки?

— Во-первых, не жалею, во-вторых — они вовсе не потертые, а в-третьих — я просто пытаюсь выяснить, откуда это взялось.

— Не оставлять же великому князю, — удивился Валерон. — Я прикинул, что ковров из его покоев как раз должно будет хватить на нашу скромную обитель, вот и прихватил вместе с сейфом. Ну и ты прав, оно не потертое, потому что потертое из королевской резиденции выбрасывают. И это бы выбросили, потому что каждый новый владелец переделывает апартаменты под себя, а значит, всю мебель и ковры себе забрали бы какие-нибудь жулики. А мы не можем позволить, чтобы на нас всякие непорядочные люди наживались.

— Почему на нас? — удивился я.

— Как почему? Мы же освободили апартаменты, — уверенно сказал Валерон. — А значит, и первыми имеем право воспользоваться выбором понравившихся вещей.

Он запрыгнул на тумбу, чтобы встать повыше и убедительней доказывать свою правоту. Птос же прошел внутрь, неуверенно потоптался на лежбище и устроился поудобнее. Рожа у него выглядела настолько довольной, что не оставалось сомнений: если он раньше и не знал про планы Валерона по обустройству жилища, то теперь он поддерживает его всеми лапами и хвостом. Между прочим, дополнительной корзинки для Валерона нигде не наблюдалось, так что мелкий питомец явно собирается спать рядом с крупным и как бы сразу не на нем для тепла и удобства. Вообще, надо признать, бывший каретный сарай стал выглядеть куда уютнее, чем раньше. Теперь главное, чтобы этот уют не увидел никто посторонний. А то начнут присылать делегации по перениманию опыта, которые окажутся группами захвата. А мне и без того противников уже складывать некуда.

— Что-то вам еще понравилось или это всё?

— Ты же сказал, старую мебель больше не брать? — удивился Валерон. — Вот мы и не брали.

— А не из мебели?

— Так, по мелочи, — махнул он лапой. — Коврики, подушечки, чтобы жизнь была полегче. Кстати, я полностью отдохнул и готов идти на разведку вместе с Яшей. Мы с Птосом через Святославск рванем?

— Рваните, — согласился я. — Только Птоса никто не должен видеть, а кроме Яши возьми Митю для облегчения коммуникации. И не зачищайте там пока ничего на базе, а просто разведайте. Возможно, получим выход на Долгина. Это еще одна крупная фигура нашего противника.

Стартовали они сразу же, оставив меня в своем убежище в одиночестве. Я этим воспользовался и прошелся дальше: под подушками обнаружил контейнер Птоса, заглядывать туда не стал — всё же личное имущество, мне не должно быть подконтрольным. С другой стороны обнаружил уже личное имущество Валерона (потому что всё прихваченное он сразу начинал считать личным имуществом). Наверняка он тоже решил, что стены даже в коврах выглядят голо. Нет, головы врагов там, слава богу, припасены не были, но коллекция богато украшенного холодного оружия нашлась — наверняка стащенного из апартаментов великого князя. Такими темпами к каретному сараю скоро придется ставить пристройку специально под коллекции моих призрачных помощников, потому что теперь Валерон как сорока начнет стаскивать все блестящее именно сюда. Я закопал оружие опять в сено и пошел в дом.

Обрадовав Наташу тем, что теперь окажусь запертым в княжестве вместе с ней, я получил поздний, но очень плотный обед и задумался над транспортом. Вопрос быстрого перемещения встал остро. Но для того чтобы реализовать идею с летающим пауком, требовалось для начала привести в порядок кузню, входившую в комплекс зданий Вороновых.

Я ее занял и до самого позднего вечера занимался тем, что создавал артефактные орудия, чтобы работать уже со всем комфортом. А вот когда уже можно было приступить к работе, выяснилось, что материала осталось слишком мало, для чего-то большого не хватит. Разве что для пауков обычного размера, которых я планировал сделать в качестве оболочки моих крошечных помощников. Интересная задача, которой я собрался заняться с самого утра.