Глава 28

Лала

Неделю спустя я стояла в своей спальне и озиралась в поисках скотча, чтобы замотать еще одну коробку. Беспорядок в комнате напомнил мне тот день, когда я сюда переехала. Тогда днища всех моих коробок полопались из-за того, что я использовала скотч десятилетней давности. Холден, глядя на это, развеселил меня, а не разозлился, как Уоррен или мой отец. Это было одно из свойств Холдена, которое мне бесконечно нравилось — он не переживал из-за мелочей. Машина сломалась у черта на куличках? Приключение, а не повод поныть. Забыли музыку в середине песни? Превратите этот момент в барабанное соло и одарите толпу неотразимой улыбкой. Он обладал сверхъестественной способностью плыть по течению и верил, что, поступая так, мы все окажемся там, где должны быть.

От этой мысли мне стало грустно. Казалось, что и к нам он применял тот же принцип «легко пришло — легко и ушло». Но разве такими должны быть отношения? Разве мы не должны бороться за то, что для нас важнее всего? Я всегда верила, что именно так все и работает. Хотя, если я была права, то как много я значила для Холдена? Видимо, недостаточно.

По щеке скатилась слеза, когда я схватила другой свитер и аккуратно положила его в картонную коробку. Я ненавидела то, что делала. Я еще не была готова уехать из Нью-Йорка. Но Холден был таким отстраненным после нашего звонка на прошлой неделе, когда сказал мне возвращаться в Филадельфию, что я не собиралась оставаться там, где меня не хотели видеть.

Забрав из шкафа последнюю одежду, я решила сделать перерыв и побаловать себя бокалом вина. Как только я начала наливать, раздался стук в дверь. Я подумала, что кто-то из ребят пришел меня проведать, поскольку ранее я сообщила Оуэну, мол, в воскресенье уезжаю. Но когда я открыла дверь, мое сердце остановилось при виде красивого мужчины.

— Холден? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты вернешься только завтра вечером?

— Мы закончили чуть раньше, чем ожидалось. Я сел на рейс сразу после того, как мы закончили вчера вечером.

Он взглянул через мое плечо, и улыбка на его лице увяла.

— Что ты делаешь?

Я повернулась и посмотрела на все коробки.

— Начинаю собираться.

Холден казался удивленным, хотя я не понимала почему, ведь именно он сказал мне возвращаться домой.

Я открыла дверь шире и отступила.

— Заходи.

Он засунул руки в карманы и опустил взгляд.

— Мне нужно принять душ и распаковать вещи. Я просто хотел сообщить, что я вернулся.

— О… понятно.

Он поднял глаза, но его взгляд не встретился с моим.

— Увидимся позже?

Ощущение, будто меня переехал бульдозер.

— Да, конечно.

Ни поцелуя. Ни объятий. Ничего.

Несколько недель назад мы бы оба разделись догола через десять секунд после того, как он постучал.

Слезы защипали мне глаза, когда я закрывала дверь. Я втайне надеялась, что Холден увидит, как я собираю вещи перед отъездом, и это напугает его до состояния «бей или беги». К сожалению, так оно и было, только он выбрал не тот вариант, на который я надеялась. Холден сбежал со скоростью света.

Я чудом не разрыдалась. За следующие два часа я не услышала от Холдена ни звука. Все ломала голову по поводу того, как со всем этим справиться, должна ли я собрать вещи в машину и уехать, не попрощавшись и не предупредив, или мне следует подойти к соседу и сказать ему, что мои чувства окрепли и мне нужно, чтобы он боролся за то, чтобы я осталась. В конце концов, я сделал то, чем не гордилась. И если бы ничего не получилось, я бы, скорее всего, почувствовала себя еще большим куском дерьма. Я прибегла к сексу.

Тук. Тук. Тук.

Холден открыл дверь, и его взгляд упал прямо на мое декольте. Он, конечно, не мог не заметить бюстгальтера пуш-ап под укороченным топом с глубоким вырезом, в который я облачилась.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Накручивая на палец прядь волос, я произнесла:

— Привет. Не поможешь мне с коробками? Я уже парочку упаковала, они оказались тяжеловаты, и я хочу сложить их у двери. Боюсь, что они опять порвутся, если их неправильно нести.

— Конечно. — Его глаза еще раз украдкой скользнули по моему декольте, после чего он закрыл дверь и последовал за мной в мою квартиру. В гостиной он огляделся и подбоченился. — С которыми надо помочь?

— С теми, что в спальне.

Он сглотнул и нахмурился.

— Ох.

Тусклый ответ ранил мое сердце, но я изо всех сил притворялась, что он не нанес удара по моей самооценке. Направляясь в спальню, я преувеличенно качала бедрами, зная, что Холден питает слабость к моим обтягивающим лосинам для йоги. В комнате я сделала вид, что роюсь в коробке на полу, не сгибая колен. Мою задницу невозможно было не заметить. Я несколько раз ловила на себе взгляд Холдена, но он казался скорее грустным, чем возбужденным. У меня уже не оставалось поводов притворяться, что мне нужна помощь, но я все равно отказывалась сдаваться.

— Спасибо, — сказала я. — Как насчет бокала вина? — Холден с неохотой пожал плечами, и я пустила в ход все свое оружие, чтобы убедиться, что он не скажет «нет». — Я расскажу о здоровье моей мамы и хочу услышать о том, как прошла ваша запись в Калифорнии.

Он кивнул, но счастливым не выглядел.

— Конечно.

Следующий час мы мило беседовали и наверстывали упущенное, но мне казалось, что я разговариваю с Оуэном или Колби. Холден сидел на стуле по диагонали от дивана и даже не делал попыток ко мне прикоснуться. Это была самая незначительная физическая связь, которую я когда-либо ощущала, находясь рядом с ним. Между нами было больше искр, когда мне было пятнадцать и я сидела на крыше родительского дома, а мой брат спал в трех метрах от меня. У меня возникло ощущение, что Холдену не терпится убраться к черту из моей квартиры. Поэтому я предприняла последнюю отчаянную попытку зажечь в нем хоть что-нибудь, подняв руки над головой и фальшиво потянувшись. Взгляд Холдена остановился на моем обнаженном животе, но затем он нахмурился и вытер руки о джинсы.

— Уже поздно. Мне пора идти.

Что ж, этот ход привел к обратным результатам.

Он ушел, а в моем горле застрял ком. Я думаю, положительным моментом было то, что он остановил все подступавшие слезы. Мое поведение повергло меня в отчаяние и печаль, и в два часа ночи я все еще пялилась в темный потолок, ища ответы, которых у меня не было. Наконец, я сорвала одеяло, села и потянулась за телефоном. Был только один способ получить ответы, а именно через прямое обращение к источнику вопросов. Не давая себе шанса передумать, я отправила Холдену сообщение, хотя на дворе стояла глубокая ночь.

Лала: Привет. Не спишь?

Он быстро ответил.

Холден: Не сплю. Наверное, из-за смены часовых поясов. А какое у тебя оправдание?

Лала: Встретимся через пять минут на пожарной лестнице?

Точки задвигались по кругу, остановились и, наконец, снова пришли в движение.

Холден: Конечно.

Я схватила бутылку вина и два бокала, открыла окно и вылезла наружу. Холден уже сидел на примыкающей пожарной лестнице.

— Привет, — прошептала я.

— Тебе следовало бы выспаться, — сказал он.

— Чересчур много мыслей, и мне нужно с тобой поговорить, Холден.

Наши взгляды встретились, и он кивнул.

Мне так много хотелось сказать, но в голове все перепуталось. Мне потребовались несколько минут, чтобы прийти в себя. Я налила нам по бокалу вина и передала один через решетку Холдену.

— Спасибо, — сказал он.

Я кивнула и глубоко вздохнула.

— Почему ты не поцеловал меня сегодня вечером, Холден? Мы не виделись целую неделю.

Он опустил глаза.

— Я не хотел на тебя давить. У тебя и так забот полон рот.

— Но я хотела, чтобы ты был рядом. Думаю, я это четко продемонстрировала.

Наши взгляды встретились, и на секунду или две я увидела в его взгляде знакомую искру. Но он отвернулся.

— Секс все усложнит. Я не хочу, чтобы тебе было грустно или плохо, когда ты уедешь из Нью-Йорка. Твое счастье значит для меня больше, чем мое собственное. — Он на секунду замолчал. — За последнюю неделю я много думал о Райане. Я пообещал ему, что всегда буду за тобой присматривать, и я пытаюсь это делать. Я не хочу говорить или делать ничего, что усложнит тебе жизнь. Это одна из причин, почему было так трудно разговаривать, когда мы оказались в твоей квартире. Я не хочу облажаться.

— Просто будь самим собой, Холден. Ты не можешь облажаться, когда у тебя благие намерения.

Он усмехнулся.

— Ты когда-нибудь слышала поговорку благими намерениями вымощена дорога в ад? Это я, Лала. Я и есть дорога в ад.

Мы оба замолчали, и он залпом осушил свой бокал.

— Что ты почувствовала, когда вернулась домой и увидела Уоррена?

Я нахмурилась.

— Было грустно. Он плакал и говорил, что все еще любит меня. Перед своим отъездом он вручил мне бессрочный билет на самолет в Калифорнию, чтобы я могла навестить его, если когда-нибудь захочу. Тяжело видеть, как ты причиняешь боль тому, кто тебе небезразличен.

Холден кивнул.

— Думаешь, то, что мы начали встречаться, было ошибкой? Я фактически втерся между вами двумя и разлучил вас.

Я покачала головой.

— Никуда ты не втирался. Того, что между нами произошло, я хотела так же сильно, как и ты, а может, даже больше. Я всегда буду любить Уоррена, в каком-то смысле. Он был добр ко мне и долгое время играл важную роль в моей жизни. Но рядом с тобой я поняла, что с ним мне не хватает чего-то важного. — Атмосфера стала до того тяжелой и печальной, что я попробовала поднять нам настроение. — Например, качественного секса.

Холден кивнул.

— Хоть на что-то я гожусь.

— Я шучу, Холден. Да, секс с тобой был замечательным, но между нами было нечто большее.

— Да…

На этот раз я осушила свой бокал. Я забрасывала Холдена мелкими вопросами, потому что боялась задать важный. Но мне нужно было знать.

— Что с нами будет, когда я вернусь в Филадельфию?

Холден покачал головой.

— Не знаю. Почему бы нам сымпровизировать?

Мои внутренности готовы были разорваться на части, но я заставила себя улыбнуться.

— Ладно. Звучит заманчиво.

Минуту спустя Холден указал пальцем в сторону своей квартиры.

— Я устал после поездки. Наверное, лучше пойти поспать.

— О. Да. Конечно.

Мне не хотелось заканчивать этот разговор, но я поднялась на ноги одновременно с Холденом и открыла окно.

— Спокойной ночи. Надеюсь, ты немного поспишь.

— И ты. Спокойной ночи, милая.

На полпути к окну я запаниковала и замерла.

— Подожди! Холден?

Он остановился, хотя уже занес внутрь одну ногу.

— Да?

— Я уеду в воскресенье. Как думаешь, мы сможем провести завтрашний вечер вместе? Это ведь будет моя последняя ночь здесь.

— Я бы хотел.

— Я тоже.

Каким-то чудом мне удалось сдержать слезы, когда я забралась обратно в дом и начала чистить зубы. Но когда я нырнула в постель и натянула одеяло, все эмоции нахлынули на меня разом. И я стала плакать.

И плакать.

И плакать.