Глава 29

Холден

— Эй, незнакомец, — улыбнулась Билли.

— Как дела, миссис Леннон? — Я посмотрел на Дика, татуировщика, чье кресло стояло напротив ее, и вздернул подбородок. — Как дела, чувак?

Он работал над татуировкой черепа для парня, который выглядел бы страшно, если бы не татуировки на голове.

Дик вздернул подбородок.

— Как делишки, рок-звезда?

— Где ты был? — спросила Билли. — О, подожди. Я точно знаю, где ты был. Занимался грязными делишками с прелестной малышкой Лалой. — Она бросила взгляд на мое лицо и выключила машину, а иглу, которую держала в руке, опустила в держатель. — О нет. Что стряслось?

Я пожал плечами.

— Ничего. Я зашел попросить совета относительно особого ресторана.

Она прищурилась.

— По какому поводу?

— Это последний вечер Лалы в городе. Она решила вернуться в Филадельфию пораньше, чтобы побыть с мамой. Она уезжает завтра.

— Черт. — Билли взяла тряпку и вытерла остатки чернил с руки парня, над которым работала. — Я закончу через пять минут. Может, сгоняем за мороженым? Я с самого утра мечтаю о рожке с ароматом арахисового масла.

Не похоже, чтобы у меня были дела поинтереснее.

— Конечно.

Пятнадцать минут спустя мы оказались в конце квартала у старомодного кафе-мороженого. Билли облизывалась, глядя, как девушка за прилавком выложила в рожок две порции мороженого с нужным ей вкусом. В ожидании она потерла свой беременный живот.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Вполне неплохо, учитывая, что я уже месяц не сплю по ночам. — Она похлопала себя по животу. — Этот паренек обосновался ровно на моем мочевом пузыре. Я не пью и не ем за три часа до сна, но все равно по крайней мере дважды встаю, чтобы пописать. Прошлой ночью Колби храпел, и это вывело меня из себя. Я его пнула и случайно разбудила.

Я вскинул бровь.

— Случайно?

— Ну, да. Я просто хотела легонько его ударить. А не разбудить.

Я усмехнулся.

— Должен тебе сказать, мне нравится, что маленькая леди ростом полтора метра сводит счеты за то дерьмо, которое он сотворил со мной, когда мы были детьми. Он на год старше, поэтому обычно надирал мне задницу, когда нам было шесть и семь, просто забавы ради.

Билли указала на один из столиков в кафе-мороженом.

— Почему бы нам не присесть? В ближайшие полчаса у меня нет клиентов.

— Хорошо. — Я взял клубничный коктейль и сел напротив нее, пока она уплетала свой рожок.

— Поговори со мной, — попросила она, с наслаждением облизывая мороженое. — Что происходит между тобой и Лалой? Я думала, вы отлично проводите время.

— Так и было. Но для нее это все — веселое времяпрепровождение. — Я покачал головой. — Похоже, я получил ответ от кармы за то, что последние десять лет был парнем, который быстро любил и бросал.

— Но у тебя ведь к ней настоящие чувства, да?

Я провел рукой по волосам.

— Я ее люблю. Думаю, я любил ее большую часть жизни.

Билли прижала руку к сердцу.

— Боже мой. Не говори таких вещей. Потому что я не только писающая машина, но еще и очень эмоциональная. Я сейчас расплачусь.

— Ну, тогда мы, скорее всего, начнем рыдать вдвоем. — Я вздохнул. — Господи, это такой отстой, когда тебя используют для секса.

— Вряд ли Лала использовала тебя для секса. Вам двоим было классно вместе, разве нет? Я имею в виду, за пределами спальни тоже?

Я пожал плечами.

— Да, но этого недостаточно.

— Ты сказал ей о своих чувствах?

Я покачал головой.

— Я не хочу усложнять ей жизнь.

— Тогда с чего ты взял, что Лала не чувствует того же, что и ты?

— Она почти все мне объяснила, и не один раз. Прошлой ночью я спросил, жалеет ли она, что бросила Уоррена, и она ответила «нет» — потому что, находясь со мной, она поняла, что в ее отношениях чего-то не хватает — например, хорошего секса.

— Это больше похоже на единичный пример того, чего не хватало, чем на полный список.

Я пожал плечами.

— Она не в первый раз дает понять, какая у нас связь. К тому же ее мама заболела, и она только что разорвала долгосрочные отношения. Я фактически подтолкнул ее к тому, чтобы она прыгнула ко мне в постель. Я всего лишь промежуточный, восстановительный этап.

— Ты слишком накручиваешь, Холден.

— Я ничего не накручиваю. Я улавливаю, что она чувствует, через ее действия. По идее, Лала должна была еще пару месяцев работать в Нью-Йорке. Однако у нее появилась возможность вернуться домой пораньше, и она жадно за нее ухватилась. Я не очень разбираюсь в отношениях, но уверен, что, когда ты в кого-то влюблен, ты бежишь к этому человеку, а не убегаешь от него.

Билли облизала мороженое и покачала головой.

— Я думаю, ты совершаешь ошибку, оставляя так много недосказанного между вами.

— Если нам суждено быть вместе, она найдет способ ко мне вернуться.

Билли поджала губы.

— Ты же знаешь, что старинная поговорка о том, что если ты любишь кого-то, нужно его отпустить и посмотреть, вернется ли он, — ну чушь собачья же? Если ты кого-то любишь, ты за него борешься. Если придется, ты связываешь его по рукам и ногам, чтобы удержать.

Я хотел бы, чтобы это было правдой, но единственное, чего хотела от меня Лала, — это быть привязанной к изголовью кровати, когда мы трахались.

* * *

В тот вечер мы с Лалой собирались в One if by Land, Two if by Sea[5], чтобы поужинать и отпраздновать ее последний вечер в Нью-Йорке. Был ли это в самом деле праздник? Это больше походило на конец чего-то.

Я вызвал такси.

Настроение было мрачным. Лала положила голову мне на плечо, и мы оба смотрели с заднего сиденья на огни города. Я зарылся носом в ее мягкие кудри. Ко мне будто еще не пришло осознание, что завтра она уедет. Я словно оцепенел.

Мой телефон завибрировал. Я взглянул на экран и увидел, что это сообщение в группу от нашего менеджера, и первым словом было:

СРОЧНО!

Я нажал на него, чтобы прочитать.

Дейзи: СРОЧНО! Ребята, мне нужно, чтобы вы приехали в «Палас». Группе, которая должна была играть там сегодня вечером, пришлось уехать. Они позвонили узнать, свободны ли вы. Естественно, я ответила «да». Шоу начинается через час. Если вы не успеваете захватить свои вещи, у них есть домашний набор инструментов.

— Дьявол, — пробормотал я.

Лала оторвала голову от моего плеча.

— Кто это?

Я не хотел ничего объяснять, потому что планировал отказаться. Но пришлось ей сказать.

— Мой менеджер. Она хочет, чтобы мы приехали в «Палас» и выступили там сегодня вечером.

— Палас?! — изумленно произнесла Лала. — Даже я о нем слышала. Он огромный. Ты должен поехать.

Мой телефон разрывался от сообщений от моих восхищенных коллег по группе, но я продолжал настаивать, что не могу бросить ее, как тогда, когда предпочел Калифорнию поездке с ней домой на выходные.

— Нет. К черту. Это твой последний вечер в Нью-Йорке. Я отвечу, что не могу.

Мои пальцы легли на клавиатуру, когда Лала накрыла мою руку своей и остановила меня.

— Ты не можешь так поступить. Если ты не будешь играть, то никто не будет.

— Нет, — настаивал я. — Они найдут другого барабанщика, который заменит меня на один вечер. В наших кругах полно парней, которые ухватятся за эту возможность.

Она покачала головой.

— Нет, Холден. Это должен быть ты. — Лала вздохнула. — Ты не в том положении, чтобы отмахиваться от подобных возможностей. Кроме того, с чего ты взял, что я перед отъездом из Нью-Йорка предпочту пойти куда-нибудь поесть, нежели еще раз послушать, как ты играешь? Мы все равно проведем время вместе, так или иначе. И я наслаждаюсь твоими выступлениями. На них всегда так весело!

У меня сжалось в груди. В этом мире были две вещи, которые приносили мне радость. Музыка и она.

Возразить я не успел — Лала повернулась к водителю:

— Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти нас вместо ресторана в «Палас»? Я понимаю, что это в противоположной стороне. Приношу свои извинения. У нас поменялись планы.

Мужчина кивнул и развернулся на следующем перекрестке.

Когда мы прибыли в клуб, времени на раздумья оставалось мало. Вскоре после нас прибыл Монро, за ним — Дилан и наш гитарист Кевин. Лала наблюдала, как мы настраивались, а уже через полчаса выступали на сцене.

Это шоу показалось мне особенно мощным не только из-за моего эмоционального состояния сегодня вечером, но и потому, что я отчетливо видел в зале Лалу. Мне понравилось наблюдать за ее реакцией на мое соло. Думал, это последний раз, когда она рядом на моем концерте, но постарался выбросить эту мысль из головы.

Песню за песней я барабанил как сумасшедший, словно вымещая на инструменте свое разочарование. Мы зажгли публику как никогда. Толпа сходила с ума после каждой песни, и я подозревал, что нас сюда еще пригласят, и не раз.

Когда наш сет закончился, я пулей умчался со сцены. Бросил свои палочки и побежал вниз, чтобы встретить в толпе Лалу. Она обхватила мое лицо руками.

— Ты потрясающий, Холден. Ты хоть представляешь, как на тебя приятно смотреть?

Я поднял ее, развернул к себе и поцеловал долго и крепко.

— Все, что я делал сегодня на сцене, было для тебя. Меня волновало только одно — наблюдаешь ли ты за мной.

— Ты шутишь? — Она провела пальцами по моим волосам. — Я не могла оторвать от тебя глаз.

Я опустил ее на пол и сказал:

— Пойдем-ка отсюда поскорее.

Я обнял ее, не потрудившись попрощаться с парнями, и мы поспешили к выходу из клуба.

— Я не настолько голодна, — сказала она. — Пойдем вместе домой. Сегодня ведь последняя ночь, когда я могу так сказать.

Она словно прочитала мои мысли. Все, чего я хотел, это отвезти ее домой и заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Так я провожу ее в Филадельфию лучшим из известных мне способов.

Что я и сделал.

* * *

На следующее утро я встал первым, чтобы приготовить кофе для Лалы, поскольку ей нужно было рано уезжать. Пока варился кофе, я решил… переставить кое-какую мебель в ее квартире.

Она вышла из спальни и, заметив результаты моей деятельности, удивленно вскинула брови.

— Почему все кухонные стулья придвинуты к двери?

Я криво усмехнулся и пожал плечами.

— Я подумал, что если ты не сможешь отсюда выбраться, то никуда не уедешь.

Она покачала головой и рассмеялась, а потом подошла и обняла меня.

Я поднял ее.

— Мне так паршиво, Лала. Должно быть, я спятил, раз уговаривал тебя вернуться домой пораньше.

Когда мы слились в поцелуе, я решил, что мне нужно отыметь ее еще раз перед ее отъездом. Я приспустил штаны и сдвинул в сторону ее нижнее белье. Прислонив ее попку к столешнице, я медленно раздвинул ее ноги и вошел в нее.

— Хочешь, чтобы я остановился? — прохрипел я.

— Нет… — Она задыхалась, запустив руки в мои волосы. — Пожалуйста… Не останавливайся.

Лала приподняла бедра навстречу моим толчкам, каждый из которых был сильнее предыдущего.

— Да. Дай мне свою прекрасную киску, — простонал я.

В этом нам не было равных: мы как никто умели уходить от реальности с помощью секса.

— Черт возьми, я не хочу, чтобы ты уезжала, — пробормотал я ей в шею, погружаясь в нее все глубже.

Когда я почувствовал, как мышцы ее киски сжались вокруг меня, я издал гортанный стон, а оргазм Лалы эхом разнесся по кухне. Я кончил так ярко, что едва не увидел звезды.

Когда мы начали приходить в себя, я сказал:

— Я останусь внутри тебя. Это еще один способ удержать тебя от отъезда.

Она потянулась к моему лицу и обхватила ладонями щеки.

— С чего ты вдруг решил, что заставишь меня остаться? Ты ведь считал, что для меня правильнее всего будет вернуться?

Я понимал, что сам всех запутал.

— Я уговаривал тебя уехать, чтобы мы узнали, как это скажется на наших отношениях. Но теперь, когда этот день настал, я хочу повернуть время вспять.

— Это было лучшее время в моей жизни, Холден. Но я понимаю, что все временно.

— Еще не конец, Лала. Нам лишь нужно найти новый стиль жизни, который удовлетворит нас обоих. — Я поцеловал ее в нос и усилием воли вышел из нее.

Лала вернулась в комнату, чтобы одеться, пока я готовил нам рогалики.

Мы спокойно позавтракали. За окном начал моросить дождь. Погода соответствовала моему дерьмовому настроению.

Мы поели, и я отнес все ее вещи в машину. Мы задержались на тротуаре, ни один из нас не хотел прощаться первым.

Я почесал подбородок.

— Надо было отсоединить аккумулятор в твоей машине. Тогда ты не смогла бы уехать. — Я потянул ее за куртку, притянул к себе и запечатлел на ее губах последний поцелуй. — Позвони мне, как доберешься. И осторожнее за рулем.

— Обещаю.

Внезапно выглянуло солнце, хотя дождь еще моросил — идеальный символ нерешительности, в которой я погряз в последнее время.

Я крепко обнял ее, потом, наконец, отпустил.