Глава 30

Лала

Почему я опять здесь?

Столь многое изменилось с тех пор, как я жила здесь в последний раз. Мой холодильник был пуст. В квартире было холодно. Я скучала по теплу нью-йоркской квартиры. Но главное, здесь по соседству не было Холдена. Это было хуже всего.

Возвращение в Пенсильванию оказалось таким же сладко-горьким, как я и предполагала. Если честно, скорее горьким, чем сладким. Практически единственным приятным моментом со времени приезда была встреча с матерью прошлым вечером. Она выглядела более энергичной, чем в прошлый раз, когда я была здесь, и явно шла на поправку.

Я почти весь день распаковывала вещи и приводила квартиру в пригодное для жизни состояние. Но что бы я ни делала, она оставалась холодной и пустой. Потратила некоторое время на то, чтобы убрать мои с Уорреном фотографии. Я надеялась, что Холден скоро приедет меня навестить, и не хотела, чтобы он их увидел. У меня сдавило грудь, когда я подумала об Уоррене и о том, какую боль я ему причинила. Вероятно, я заслужила то гадкое состояние, в котором сейчас пребывала.

Перед отъездом из Нью-Йорка я положила в хозяйственную сумку кое-какие закуски из местного буфета. Только я собралась ее опустошить, как обнаружила внутри небольшой сюрприз. Холден запихнул в сумку одну из своих черных толстовок с приколотой к ней запиской.

На случай, если ты по мне скучаешь, надень сегодня вечером это худи. (Все честно, потому что я украл твое нижнее белье.)

Я с улыбкой поднесла толстовку к лицу и вдохнула мучительно вкусный аромат. Я надела ее, застегнула молнию до упора и словно оказалась в теплых объятиях Холдена. Сегодня ее точно не сниму.

Я потянулась за телефоном и чуть было не написала ему сообщение, но вспомнила, что у него сегодня вечером концерт. Я не хотела его беспокоить.

Вместо этого я перечитала сообщение, которое Холден отправил мне раньше.

Холден: Я только что выставил твои апартаменты в аренду, и меня тошнит. Блин, я уже по тебе скучаю. Как так, ты же уехала меньше суток назад?

Я весь день задавалась тем же вопросом.

Желая избавиться от оцепенения, я решила съездить в гости к родителям. Время было вечернее, так что мы посидели бы после ужина перед телевизором или поговорили.

Мама и папа отдыхали в гостиной, когда я вошла, открыв дверь своим ключом.

— Лейни! — воскликнула мама. — Я не знала, что ты придешь. Я бы оставила еды. А я уже все убрала.

— Я не голодна, мам. И живот у меня болит. Я просто заехала с вами пообщаться.

— Ты заболела? — прищурившись, осведомилась она.

— Если честно, я думаю, что это… депрессия. У меня нет аппетита, и меня чуть подташнивает.

— Это нервы, — уверенно кивнул папа.

— Не стоит и говорить, как мы рады, что ты вернулась чуть раньше, но что в этом хорошего, если ты не рада? — Моя мама нахмурилась.

Отец убавил громкость телевизора.

— Я почувствовал, что с тобой что-то не так, когда ты приехала вчера вечером, Лейни. Все из-за Холдена, да?

Я села на диван и подтянула ноги к себе.

— У нас с ним какой-то странный период. Его карьера на взлете, а у меня переезд, так что мы прощупываем, как оно сложится дальше.

Мама сочувственно улыбнулась.

— Ты в него влюбилась, да?

Влюбилась — это было слабо сказано.

— Я его люблю, — выпалила я, не подумав, потому что это была правда.

— Ух ты! — у мамы отвисла челюсть.

— Ясно, — вздохнул папа.

— Он знает, что ты чувствуешь? — спросила мама.

— Я не говорила ему, что люблю его, главным образом потому, что мне нужно сначала услышать, как он это скажет. Я не хочу его напугать или заставить чувствовать себя обязанным. Если он испытывает то же самое, я хочу, чтобы это исходило от него, без какого-либо давления с моей стороны.

— Как думаешь, он испытывает то же самое? — спросил мой отец.

— Я знаю, что он в меня влюблен, но он всегда останавливался, когда ему хотелось произнести эти слова. Хотя были моменты, когда я могла поклясться, что он их произнесет. Но, может, он боится. Или… не чувствует того же. — Я вздохнула. — Но я не уверена, что у наших отношений есть шанс с точки зрения логистики, какими бы сильными ни были наши чувства.

Мама прищурилась.

— Что значит… с точки зрения логистики? Неужели существует какая-то формула, которая определяет, насколько идеально что-то помещается в аккуратную, организованную коробку? Кто устанавливает эти правила? — Ее комментарий заставил меня задуматься. Кто устанавливал правила?

— Давай не думать о том, какой, по твоим представлениям, должна быть жизнь. — Мама посмотрела мне в глаза. — Чего ты хочешь, Лейни?

Я моргнула, задумавшись над ее вопросом.

— Я не хочу ничего другого, кроме как быть с ним. Но это не только мое решение. Ему придется решать, хочет ли он, чтобы в разгар его музыкальной карьеры на него давили личные отношения.

Мама поправила плед и задала еще один вопрос.

— На твой взгляд, каким будет будущее с Холденом?

Сумасшедшим.

Сексуальным.

Удивительным.

Непредсказуемым.

— Он будет постоянно в разъездах. Я буду часто оставаться одна. — Я отвела взгляд. — Не понимаю, как можно создавать семью с человеком, которого половину времени нет дома.

— Так часто бывает в семьях военнослужащих, например, — заметила она.

— Холден хочет детей? — спросил папа.

— Вряд ли он по-настоящему видит их в своем будущем.

Мама пожала плечами.

— Люди взрослеют, и их желания и потребности меняются.

— Это правда, — согласилась я. — Хотя я тоже не спешу выходить замуж или заводить семью.

— Тогда, на мой взгляд, вас сильнее всего разделяет страх, — подвела итог мама. — Можно я дам пару советов?

— Конечно, мама.

— Перенеся болезнь, я многое поняла о себе и о жизни. Она изменила мой взгляд на некоторые вещи.

Я кивнула.

— Порой мы слишком много думаем о мелочах, когда следовало бы прислушаться к зову сердца и наслаждаться каждым моментом.

— Думаешь, я слишком много размышляю?

Она ухмыльнулась.

— Лала, я никогда не видела тебя настолько поглощенной кем-либо, даже Уорреном на пике ваших отношений и даже после того, как он попросил тебя выйти за него замуж. Это о чем-то говорит. О Холдене можно отзываться как угодно, но он пробудил в тебе жизнь, заставил тебя чувствовать, а в нашей семье после смерти Райана с этим было трудно. — Ее улыбка погасла. — Мы все много лет провели в оцепенении. Если с Холденом ничего не получится, наслаждайся этим опытом, радуйся ему: он навсегда останется важной главой в твоей жизни. Главы не длятся вечно. Но иногда они ведут к другим главам, и из них складывается путь к истинному счастью.

— Моя жизнь — это книга? Ты это хочешь сказать, мам? — усмехнулась я.

Она рассмеялась.

— Каждый человек появляется в нашей жизни для чего-то. Однако мы еще не выяснили, является ли Холден второстепенным персонажем или главным героем в долгосрочной перспективе.

— Я скажу тебе одну вещь, — прервал ее папа. — Если бы ты много лет назад сказала мне, что в конечном итоге останешься с Холденом Каталано, я бы не поверил. Мне до сих пор не верится, что мы затеяли этот разговор. — Он вздохнул. — Но, как я уже говорил, я доверяю твоей интуиции, Лейни.

— Если она его любит… — сказала мама. — Ей придется скорректировать свои ожидания относительно того, каким выглядит будущее. — Она повернулась ко мне. — Когда ты была с Уорреном, ты представляла себе жизнь, в которой ты какое-то время была дома или работала неполный рабочий день, а твой муж каждый вечер возвращался с работы. Но будущее с Холденом выглядит по-другому. Оно не такое предсказуемое, но, возможно, такое же полноценное. Тебе придется взять на себя больше ответственности дома. В конце концов, если он тот, с кем тебе суждено быть, тебе захочется этим заниматься.

Она была права. Я много думала о том, каким могло бы быть будущее с Холденом, на какие жертвы я была готова пойти, чтобы его мечты осуществились. Но, конечно, все это не имело бы значения, если бы он не чувствовал того же, что и я, если бы не хотел, чтобы я шла на такие жертвы. Холден всегда считал, что он мне не подходит. Но разве я не имела здесь права голоса?

— Я ценю твою точку зрения, мама. Мне всегда казалось, что ты будешь против отношений между мной и Холденом, но приятно знать, что ты поддержишь меня, если я решу все-таки быть с ним.

Она ухмыльнулась.

— К слову, я на днях столкнулась с его матерью в супермаркете.

— Серьезно?

— Да, и это было очень странно. Сначала мы обе посмотрели друг на друга как-то необычно. Как будто мы обе знали, о чем думает другая, но не знали, о чем нам позволено говорить.

Я рассмеялась.

— Неловкая ситуация, да?

Мама кивнула.

— Наконец, она призналась. Она спросила: «Ты в последнее время разговаривала с Лейни?» Я поинтересовалась, почему она спрашивает. Она сказала, что хотела бы знать, не упоминала ли ты Холдена. Я призналась, что чувствую, что между вами что-то происходит, но точно не знаю, с твоим переездом и всем таким. Она сказала, что практически отбросила всякие надежды на то, что Холден встретит хорошую девушку, и не решалась слишком радоваться перспективе, что он будет встречаться с тобой. Но она хотела, чтобы я знала, что Холдену невероятно повезет, если он окажется с тобой, и она надеялась, что когда-нибудь он изменит свои повадки и остепенится.

Конечно, из-за этого я стала еще сильнее скучать по Холдену. Он рассказал обо мне своей маме, а это, как я знала, имело большое значение.

Я оставила родителей в гостиной и пошла туда, куда часто заходила, когда мне нужно было поразмышлять, — в комнату Райана. Я посмотрела на его доску с фотографиями его самого и его друзей.

— О, Рай. Я бы все отдала, чтобы узнать, что ты обо всем этом думаешь. Интересно, хватило ли бы нам с Холденом смелости пойти на это, если бы ты был здесь. Мы бы слишком боялись причинить тебе боль. Но я так хочу верить, что ты из-за нас не расстроен. — На моих глазах выступили слезы. — Я хотела бы, чтобы мы поговорили. Мне так тебя не хватает, старший брат.

Я посмотрела на фотографию, на которой Райан обнимал Холдена. Взгляды у них обоих были затуманены, как будто они выпили.

Я достала телефон и написала Холдену, хотя и не знала, закончился ли его концерт.

Лала: Ты не упоминал, что рассказал о нас своей маме.

Он ответил сразу.

Холден: А что? Она что-то сказала?

Лала: Она столкнулась с моей мамой в супермаркете, и они вроде как общались шифрами, пока обе не признались, что знают о наших отношениях.

Холден: Я не часто открываюсь своей маме. Только о самом важном.

Мое сердце затрепетало. Я просияла и напечатала.

Лала: Ясно.

Маленькие точки задвигались, и вскоре пришло другое сообщение.

Холден: Лала… Я не знаю, смогу ли я.

Мое сердце рухнуло куда-то в живот, а жар ударил прямо в голову. Сможет что? Он меня бросает?

Холден: Я не смогу не видеть тебя подолгу.

Я глубоко вздохнула. Если то, что я оказалась на грани сердечного приступа, не являлось признаком моих истинных чувств, то я не знала, что это было.