Глава 31

Холден

Оуэн открыл дверь и оглядел меня с ног до головы.

— Тяжелая ночка выдалась?

— Тяжелые шестнадцать ночей. — Я не верил, что так долго не видел Лалу.

Посреди гостиной установили карточный стол для нашей ежемесячной игры в покер. Колби достал пиво из картонной коробки, которую он загрузил в мини-холодильник, и бросил мне.

— Выглядишь паршиво, чувак.

— Спасибо, — хмуро ответил я.

Он пожал плечами.

— Если честно, ты выглядишь хрен знает как. Кстати, о хрене: Билли сказала мне, что я оброс, и мне нужно навести там порядок. Я не успел провернуть это достаточно быстро, и она под предлогом, что хочет мороженого, запихнула меня в салон восковой эпиляции по соседству с кафе-мороженым, чтобы я поухаживал за собой, пока она поедала свой рожок.

— Ай! — Оуэн прикрыл ладонями свое хозяйство. — Это когда на твои яйца выливают горячий воск, а потом сдирают?

— Все оказалось не так страшно, как я думал. Горячий воск мне даже понравился. Это тепло и приятно, как будто твои яички обхватили мягкие ладошки. А вот когда воск сдирают… Я мог бы обойтись и без этого.

Я покачал головой.

— И как мы пришли к обсуждению этой темы?

Колби встал и с громким хлопком открыл банку пива. Опустив ее, он указал на меня.

— Твое лицо выглядит хуже, чем мои яйца.

Брейден вышел из кухни, перевел взгляд с меня на Колби и поднял руки вверх.

— Верю на слово.

Я рассмеялся. Возможно, впервые за две с половиной недели. Мне это было необходимо. Ребята заняли свои обычные места за столом, и Брейден раздал фишки в обмен на наличные.

Подойдя ко мне, он вздернул подбородок.

— Так почему яйца Колби выглядят лучше, чем твое лицо? Хотя я не уверен, что хочу знать.

— Не хочу об этом говорить, — со вздохом ответил я.

Он пожал плечами.

— Меня устраивает. Дай мне свои пятьдесят, и я начну сдавать.

Я вытащил из заднего кармана бумажник и бросил наличные на стол. Брейден добавил их в пустую банку из-под кофе и сдал первую раздачу. Я бросил фишку в центр стола и взял свои карты. Но даже под страхом смерти я не смог бы назвать, какой они масти и какого достоинства. Пока ребята делали ставки и брали новые карты, я успел погрузиться в свои мысли. Внезапно фишка попала в мое лицо.

Я потер нос.

— Какого хрена?

— Ты брать будешь или нет, красавчик? — поинтересовался Брейден.

— Да. — Я посмотрел на карты в своих руках, но не сумел сосредоточиться настолько, чтобы принять решение. — Вообще-то, нет. Все окей.

Оуэн сидел слева от меня. Он подвинул свой стул и украдкой взглянул на мои карты.

— У тебя ничего нет, тупица, — сказал он. — Возьми новые.

Я еще раз изучил свои карты и кивнул. Но по-прежнему не мог принять решение.

— Я люблю Лалу, — наконец, признался я и покачал головой. — По-моему, я облажался.

Брейден подбросил свои карты в воздух и застонал.

— О черт бы меня побрал.

Оуэн нахмурился.

— Блин, что ты натворил?

Колби прерывисто выдохнул.

— Не хотелось бы испортить твое хорошенькое личико. Ты ей изменил?

Я поднял две руки.

— Ничего подобного! Я облажался, уговорив ее уехать. Мне не следовало подталкивать ее к отъезду.

— Подожди. Позволь прояснить ситуацию, — вмешался Брейден. — То есть это не было решением Лалы вернуться в Филадельфию? Ты заставил ее уехать пораньше?

— Заставил ее уехать — слишком сильно сказано. Я сказал, что, на мой взгляд, ей следует вернуться. И не сделал ничего, чтобы ее остановить.

— Какого хрена ты так поступил, если ты в нее влюблен?

Я потер затылок.

— Потому что я кретин?

— Это мы все знаем, — заметил Оуэн. — Но серьезно, чувак, зачем было говорить ей о переезде, если ты хотел, чтобы она осталась?

Я громко вздохнул и покачал головой.

— Я думал, что поступаю правильно. По крайней мере, так я в то время себе говорил. Я боялся признаться ей в своих чувствах, боялся попросить ее остаться и быть со мной. В глубине души я чувствую, что не заслуживаю ее. Она такая умная, красивая и… неиспорченная. Какая-то часть меня считает, что ей следует быть с Уорреном.

— Господи! — Колби покачал головой. — Вот уж не думал, что доживу до этого дня.

— Когда я влюблюсь?

— Нет. Дня, когда на смену твоему проклятому эгоизму пришла неуверенность. Когда тебе было восемнадцать, ты думал, что сможешь заполучить нашу суперсексуальную тридцатилетнюю учительницу английского.

Я нерешительно улыбнулся.

— Мисс Ренцо положила руку мне на бедро. Она хотела меня.

Колби ткнул в меня пальцем.

— Видишь? Ты всегда был уверен в себе, когда дело касалось женщин. Думаешь, я чувствую себя достаточно хорошим для Билли? Конечно, нет. Но нужно смириться с этим дерьмом. Когда ты в кого-то влюблен, ты не отталкиваешь его из-за того, что ты недостоин. А будешь всю оставшуюся жизнь пытаться стать мужчиной, который достаточно хорош, чтобы быть рядом с ней.

Я хотел верить, что сумею стать мужчиной, достойным Лалы. Но сомневался, что это достижимо.

— А вдруг я облажаюсь?

Брейден жестом подозвал их троих.

— Тогда мы надерем тебе задницу. Ради Райана.

Оуэн поймал мой взгляд.

— Если ты причинишь боль Лале, тебя побьют. Но я рискну и кое-что скажу… Хотя никогда не думал, что произнесу такое… Если бы Райан был здесь и выслушал, как ты относишься к его младшей сестре, он бы дал тебе свое благословение. Так что считай, что мое у тебя есть.

Колби кивнул.

— И мое.

Брейден пожал плечами.

— То же самое. Перестань вести себя как слабак и откройся женщине в своих чувствах. И, может быть, закончим, наконец, болтовню? Забудь на время о своей личной жизни, сосредоточься на мужчинах и сыграй с ними в карты?

Я улыбнулся.

— Да, давайте так и сделаем.

Я по-прежнему ничего не решил, но было приятно осознавать, что ребята думали, что с Лалой все наладится. Оставалось только убедить себя…

* * *

На следующее утро я лежал в постели и думал о том, не съездить ли мне на этих выходных в Филадельфию и устроить с Лалой задушевный разговор, когда на столике зажужжал телефон. Это был наш менеджер, Дейзи. Я прочитал начало сообщения и нахмурился.

Дейзи: Надеюсь, ни у кого нет планов на выходные…

В последнее время она неудачно выбирала время.

Хотя, может, сама судьба вела меня к тому, чтобы не признаваться в любви Лале. Я вздохнул, разблокировал телефон и прочитал сообщение полностью:

Дейзи: Надеюсь, ни у кого нет планов на выходные. Есть один новый клуб. Его владельцы — знаменитости, и в нем нереально забронировать столик. Одна из дочерей владельца недавно видела, как вы играете, и подсказала своему отцу пригласить вас на сцену.

Прежде чем я успел ответить, мои товарищи по группе набрали ответ.

Дилан: Я согласен. Куда надо ехать?

Монро: Мне все равно, хоть на Плутон. Я в деле.

Дейзи: Это ближе, чем Плутон. Это в Филадельфии.

Я сел, чувствуя, как по венам струится адреналин. Может быть, у судьбы все-таки были другие планы…

Холден: Согласен.

Когда мы все ответили, Дейзи прислала детали выступления вечером в субботу. Все еще пребывая в восторге от столь удачного совпадения, я не мог дождаться, когда напишу Лале.

Холден: Привет. Мы только что дали согласие отыграть концерт в субботу вечером. В Филадельфии. Я так рад, что съезжу домой, а еще больше рад, что увижу тебя. Мы выступаем первыми, так что начнем в девять и закончим в десять или в половине одиннадцатого. Приходи на концерт, а уедем с него вместе.

Я даже не успел отложить телефон, как она уже ответила.

Лала: О, круто! Постараюсь быть.

Постараюсь?

Я словно слушал музыкальную тему из «Рокки», готовый взбежать по лестнице и схватить на самом верху свою девушку, как вдруг иголка со скрежетом остановилась. Я напечатал ответ.

Холден: У тебя уже есть планы?

Я наблюдал, как точки прыгают по кругу, останавливаются, а потом крутятся снова.

Лала: Есть кое-какая работа, нужно наверстать.

В субботу, в девять часов вечера? Учитывая, что до того дня еще четверо суток? Я предупредил ее заранее, а она не была уверена, что сумеет выкроить пару часов? Какой бы оптимизм я ни испытывал, он свинцом надавил на мои внутренности.

Вот и все. Это начало конца.

С таким же успехом она могла бы сказать мне, что ей нужно вымыть голову. Я боялся ей это написать, опасаясь, что она положит всему конец. Если все к этому шло, мне нужно было хотя бы увидеть ее в последний раз. Так что я смирился.

Холден: Ладно. Хорошего дня.

Ее ответом был смайлик. Чертов эмодзи.

Следующие несколько дней я потратил безумное количество часов в размышлениях о том, как поступить. Я метался между желанием признаться ей в вечной любви и желанием облегчить ей жизнь, самому официально разорвав отношения и тем самым дав ей свободу. Моя чертова голова была готова взорваться. Я одно знал наверняка: я хотел поступить с Лалой правильно, а не усложнять ей жизнь.

В конце концов, я понял, что мне нужно увидеть ее лично, чтобы принять верное решение. Поэтому я, не предупредив ее, приехал на день раньше. Я надеялся, что застигну ее врасплох, и это поможет мне принять решение. Я хотел посмотреть, как она отреагирует, когда откроет дверь после того, как мы не виделись целых три недели.

В пятницу вечером я подъехал к ее квартире. Мое сердце бешено колотилось. Когда я шел по тропинке, на лбу и верхней губе выступил пот, хотя на улице было ни капельки не тепло. Перед ее дверью я вытер ладони о штаны и глубоко вздохнул.

Тук. Тук. Тук.

Но открыла не Лала.

А ее мать.

Я попытался скрыть разочарование и вести себя вежливо.

— О! Здравствуйте, миссис Э.

— Холден? Лейни не говорила, что ты приедешь.

Я засунул руки в карманы джинсов.

— Потому что она не знает. Я хотел сделать ей сюрприз.

— О… Только вот ее нет дома. Я жду доставку, которая должна была приехать сегодня днем, но у транспортной компании спустило колесо, и они сказали, что опоздают на несколько часов.

— Лала все еще на работе? — в недоумении спросил я.

Миссис Э. покачала головой.

— У нее был прием у врача, а потом еще кое-какие дела.

— А. Ясно. — Я выдавил улыбку. — Вот тебе и сюрприз. Но я рад, что увидел вас, миссис Э. Выглядите великолепно.

— Не мог бы ты… зайти на чашечку чая? Лейни вернется только через несколько часов, но мы могли бы немного поболтать?

— Конечно. С удовольствием.

В детстве я практически жил в доме Эллисонов. И все же вдруг почувствовал себя неловко. Возможно, это было как-то связано с уверенностью, что миссис Э. пригласила меня зайти, чтобы предупредить, чтобы я держался подальше от ее дочери.

Мы болтали о пустяках, пока она наполняла чайник и накрывала на стол, а я изо всех сил старался, чтобы под мышками у меня не образовались потные круги.

— Ну вот… — Миссис Э. поставила на кухонный стол две кружки и села напротив меня. Она тепло улыбнулась. — Мой муж сказал, что зайдет составить мне компанию. Так что мы недолго пробудем вдвоем. Надеюсь, ты не возражаешь, если я буду говорить откровенно и не стану бродить вокруг да около.

Черт. Начинается.

Я сглотнул и кивнул.

— Конечно. Мы давно знакомы, миссис Э. Говорите все, что у вас на уме.

— Спасибо, Холден. — Она откашлялась. — Обычно я не лезу не в свое дело. Но я знаю, что у тебя есть чувства к моей дочери. И знаю, насколько ты был близок с моим сыном.

Я пристыженно опустил глаза.

— Мне жаль, миссис Э. Я знаю, Райан бы меня убил, если бы был здесь. И я знаю, что я не идеальный вариант с вашей точки зрения как родителей. — Я покачал головой. — Я не хотел, чтобы так произошло. Клянусь, я не хотел.

Миссис Э. потянулась через стол и похлопала меня по руке.

— Я хочу рассказать тебе одну историю. Не знаю, помнишь ты это или нет, но примерно за неделю до смерти Райан начал спать на диване внизу. Он был слишком слаб и не мог подниматься в свою комнату.

Я кивнул. На сердце стало тяжело.

— Помню.

— В один прекрасный день ты был у нас в гостях, а Райан заснул на диване. Лейни сгребала листья на лужайке перед домом, и ты вышел ей помочь. По крайней мере, ты сказал, что собираешься ей помочь. — Миссис Э. нежно улыбнулась. — Но когда ты вышел на улицу, ты набрал большую охапку листьев и бросил их в Лейни. Вы вдвоем стали драться листьями на лужайке. Вы почти час гонялись друг за другом и хохотали, как два дошколенка.

— Я помню тот день, — улыбнулся я.

— Но ты не знаешь, что Райан в разгар вашего сражения проснулся и пошел на кухню. Ему хотелось пить. Я складывала белье в другой комнате и, войдя в кухню, обнаружила, что он наблюдает за тобой и Лейни через окно. — Она повернулась, посмотрела в окно кухни Лейни и приложила ладонь к сердцу. — Он улыбался так же широко, как и вы. И знаешь, что он сказал?

— Что?

Она повернулась и посмотрела на меня.

— Он сказал, что вы уже много лет без ума друг от друга.

У меня отвисла челюсть.

— Он знал?

Она кивнула.

— Он сказал, что ты его сестре не подходишь.

Я нахмурился.

— Но потом добавил, что надеется, что однажды ты отыщешь девушку, которая тебя изменит. И что этой девушкой будет Лейни.

На глаза навернулись слезы.

— Правда?

— Правда. — Она подняла палец и рассмеялась. — Ну, если откровенно, после он добавил, что, если ты не изменишься и станешь приударять за его младшей сестрой, я должна буду попросить мужа устроить тебе выволочку.

Я улыбнулся.

— Вот это в стиле Райана.

Миссис Э. сжала мою ладонь.

— Только ты знаешь, изменился ли ты достаточно, чтобы стать мужчиной, который, как мы знаем, нужен Лейни. Но я подумала, тебе важно знать, что Райан верил, что в тебе все для этого есть. — Она сделала паузу. — И я тоже в это верю, Холден.

Мои глаза встретились с ее.

— Правда?

Она кивнула.

— Правда.

* * *

Хотя разговор с миссис Эллисон и вселил в меня надежду, к следующему дню она угасла. Вчера вечером, вернувшись домой, Лала прислала мне сообщение. Ее мама передала ей, что я был в городе и заезжал к ней, но Лала написала, что слишком устала и чтобы я в этот день больше не заезжал. А этим утром она написала, что ей нужно на работу. Предполагалось, что по окончании рабочего дня она отправит мне сообщение, и я сто раз проверял телефон, но ничего так и не пришло. И все же я цеплялся за надежду, что она просто очень занята, но постарается и придет на наш концерт. Но она не пришла.

К концу нашего выступления я был несчастнее всех смертных и больше всего на свете хотел поскорее вернуться домой. Поэтому, когда Монро объявил, что у нас есть новая песня (которую я написал о Лале), я был не в настроении и покачал головой.

— Не сегодня, приятель.

Он махнул мне рукой, призывая выйти на край сцены, и произнес в микрофон:

— Полагаю, наш барабанщик нехарактерно застенчив и нуждается в некотором поощрении. Что скажете? Дайте шума, если хотите услышать совершенно новую песню, которую еще ни разу не исполняли перед публикой? Хотите, чтобы наш горячий барабанщик спел для всех вас?

Толпа хлопала и вопила, а мне хотелось дать Монро затрещину. Но фронтменом нашей группы он стал не случайно. Он был безжалостным балагуром и продолжал подстрекать толпу заставить меня петь. Когда все стали скандировать «Хол-ден, Хол-ден», я понял, что у меня нет выбора. Я хотел, чтобы помимо группы Лала стала первым человеком, который услышит, как я пою эту песню, но мне казалось, что это никогда не произойдет. Поэтому, когда заиграла музыка, я закрыл глаза и излил всю душу, пропевая каждое написанное мной слово. Я не осознавал, что по моему лицу текут слезы, пока не закончил и не открыл глаза — и не увидел Лалу. Она стояла возле задней двери, и на ее щеках тоже блестели слезы. Я несколько раз моргнул, убеждаясь, что мне не померещилось. Но она правда была там.

Я сунул микрофон басисту, не обращая внимания на то, что толпа аплодирует мне стоя, и удрал со сцены.

— Сделайте перерыв. Я скоро вернусь.

Я помчался к ней на всех парах. Проталкиваясь сквозь толпу, я даже не смотрел на людей, которые поздравляли меня и осыпали комплиментами. Для меня ничто не имело значения, кроме Лалы.

Я подскочил к ней и обхватил руками ее щеки.

— Не знал, что ты здесь.

Она шмыгнула носом.

— Я не собиралась приходить. Прости меня, Холден. Мне так жаль.

Я сглотнул. Это было чертовски больно, но для меня было важнее, чтобы она не расстраивалась. Поэтому я вытер ее щеки большими пальцами.

— Все в порядке. Я понимаю. Мы можем остаться друзьями, милая. Мы можем поддерживать связь. Не плачь. Не расстраивайся.

— Я не хочу поддерживать с тобой связь, Холден.

Моя челюсть сжалась. Я знал, что в этот момент мне нужно было уйти. Я был взволнован и уязвим после того, как излил душу на сцене. Я боялся сказать то, о чем потом пожалею.

— Хорошо. Как знаешь. Береги себя, Лала.

Я резко повернулся и сделал два шага, но Лала схватила меня за руку.

— Холден, подожди!

— Зачем? Что, черт возьми, еще остается сказать? Что я так тебя люблю, что это причиняет боль? Что я, блин, не могу есть? Не могу думать? Я даже не хочу вставать с постели, если тебя нет рядом? — Мой голос стал громче. — Скажи мне, Лала. Это ты хотела от меня услышать?

Она покачала головой.

— Нет.

— Тогда что, черт возьми?

Лала глубоко вздохнула.

— Я беременна, Холден. От тебя.