Глава 32

Холден

Перед глазами все поплыло. Каждый звук, каждая вспышка света в клубе померкли вдали, пока я пытался вникнуть в то, что она только что произнесла.

Лала точно это сказала или мне послышалось?

Она беременна?

Мое сердце бешено заколотилось, когда я взял ее за руку и вывел из зала. Мне нужно было услышать это еще раз, в тишине.

Мы завернули за угол кирпичного здания, пока не остались одни, если не считать редких проезжающих машин.

Мои руки дрожали, когда я обхватил ее лицо.

— Лала… Скажи еще раз. Повтори то, что ты только что сказала, чтобы я знал, что у меня не галлюцинации.

— Я беременна, Холден.

— Ты уверена?

— Я сдала несколько анализов. И врач подтвердил. Я как раз была у врача, когда ты зашел и разговаривал с моей мамой.

Эта новость не должна была стать сюрпризом. Нельзя сказать, чтобы мы были на сто процентов осторожны, ни с кем другим я на такой риск никогда не шел. Я слишком увлекся.

— Как давно ты знаешь? — ошеломленно спросил я.

— Пару недель назад я поняла, что тошнота, которая мучила меня с тех пор, как я уехала из Нью-Йорка, никуда не делась. Сначала я подумала, что это нервы, но потом начала подозревать, что все может быть серьезнее.

Я кивнул, и все наконец начало обретать смысл.

— Вот почему ты молчала.

— Да.

— Почему ты не сказала мне, что происходит, Лала? Я мог быть рядом с тобой.

Она покачала головой.

— Мне нужно было убедиться, прежде чем вываливать это на тебя.

Я закрыл глаза, переваривая эту новость.

Лала… носила моего ребенка.

Нашего ребенка.

Я стану отцом.

Что?

Ни хрена себе!

Ни хрена себе!

Ни хрена себе!

Она прервала мои размышления.

— Я должна сообщить тебе, Холден, что я решила его оставить. Знаю, сейчас самое неподходящее время, и ты даже близко не готов к…

— Эй. Эй. Эй. — Я внезапно отстранился. — Неужели ты думала, что я стану сомневаться, оставлять нашего ребенка или нет?! — Мое сердце бешено колотилось. — Может, я и не готов стать отцом, но Лала… — Я приподнял ее подбородок. — Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла.

Она кивнула, посмотрела на меня и расплакалась.

— Эта новость — лучшее, что когда-либо со мной происходило. Тот факт, что у тебя под сердцем растет мой ребенок, важнее музыки. Важнее… всего. Это… — Я сделал паузу, чтобы обдумать происходящее. — Это все, чего я хочу. Хотя я никогда об этом не подозревал.

— Так ты рад? — вскинув брови, спросила она.

Я коснулся дрожащей ладонью ее живота.

— Я бесконечно рад, милая. Я так счастлив!

— Фух, какое облегчение! — Она накрыла мою руку своей. — Я волновалась, что эта новость застигнет тебя врасплох. Я бы и в одиночку его подняла, если бы пришлось.

— Если бы по какой-то причине ты не захотела растить ребенка со мной, это был бы твой выбор. Но меня бы это убило, Лала. Потому что я всего пару минут назад узнал о существовании малыша, а уже полюбил его всем сердцем. — Я помолчал, глядя ей в глаза. — И я безумно люблю тебя. Я не знаю, как это выразить. Я, конечно, пытался выразить это в песне, но давно пора сказать тебе это лично. — Я убрал руку с ее живота и обхватил ее лицо. — Я люблю тебя, Лала. И обещаю сделать все, чтобы у нас все получилось. Обещаю дать тебе такую жизнь, о которой ты мечтала.

Ее глаза заблестели.

— Той жизни, о которой я мечтала до тебя, больше не существует, Холден. Ты — моя мечта. — Она вытерла глаза. — Песня, которую ты сегодня исполнял со сцены, придала мне уверенности сообщить тебе эту новость. Я бы не хотела, чтобы ты признался мне в любви, так сказать, под давлением внешних факторов. Услышать, что ты любишь меня до того, как узнал, что я беременна… Это было идеально.

Я погладил пальцем ее щеку.

— Я давно люблю тебя, милая. Но боялся тебя отпугнуть.

— Я должна кое-что сказать…

— Хорошо…

— Я не хочу, чтобы ты под влиянием этой новости что-то менял. Я не смогу жить в мире с самой собой, если ты откажешься от карьеры, над созданием которой так усердно трудился, потому что почувствуешь себя обязанным осесть на одном месте. Конечно, я хочу, чтобы ты был с нами, но еще до того, как я узнала, что беременна, я много думала и решила, что скорректирую свои ожидания. Главное, чтобы у нас все получилось. Если я хочу, чтоб ты присутствовал в моей жизни, я смирюсь с тем, что ты не всегда можешь быть рядом физически.

Я моргнул.

— Я сейчас даже думать не могу о музыке. Все это кажется таким… неважным по сравнению с этим. — Я покачал головой. — Скажу тебе одно: я не собираюсь расставаться с нашим ребенком или с тобой на длительное время. Да, мне придется решать, как это отразится на нашей группе, но не сегодня вечером. Сегодня я хочу насладиться моментом… потому что, Лала, у нас будет ребенок! — Мои губы изогнулись в улыбке. — Нет ничего важнее этого. Блин, мне страшно… Но я так счастлив!

Она просияла.

— Я тоже счастлива, и мне тоже страшно. Но я знаю, что ты будешь лучшим отцом для нашего ребенка. Даже если ни один из нас не понимает, что, черт возьми, мы делаем.

Наш ребенок.

Сюрреализм в самом лучшем смысле слова.

К нам подошел растрепанный мужчина.

— Не найдется ли у вас мелочи?

— Чувак, я только что узнал, что стану отцом! — Я поднял руки вверх и повторил: — Я стану отцом!

Мужчина сверкнул беззубой улыбкой.

— Что ж, это круто, чувак.

Я полез в карман и протянул ему пачку наличных.

— Сегодня лучший вечер в моей жизни! Надеюсь, и у тебя сегодня будет лучший вечер в твоей жизни!

Мужчина посмотрел на деньги у себя на ладони и заплакал.

— Вы не представляете, как сильно помогли мне сейчас.

Я похлопал его по плечу.

— Береги себя.

— И вы себя берегите. И поздравляю! — сказал он и захромал прочь.

После его ухода шок начал постепенно проходить и сменяться радостным возбуждением.

— Я стану папой! — заорал я на всю улицу.

— Да пошел ты! — крикнул кто-то из квартиры через дорогу.

Лала вытерла выступившие от смеха слезы.

Я обнял ее и поцеловал в лоб.

— Поехали домой.

* * *

Той ночью в постели Лалы я нежно положил голову ей на живот. Ранее я был в таком ступоре, что забыл спросить, какой у нее срок. Она ответила, что примерно шесть недель. Мысль о том, что ее живот будет увеличиваться с каждой неделей, радовала меня так, что и представить себе нельзя. Самое невероятное, что в моих самых смелых фантазиях я представлял Лалу беременной моим ребенком. Но я не осмеливался верить, что это произойдет.

— Кто еще знает? — прошептал я ей в пупок. — Я имею в виду, кроме половины Филадельфии после того, как я прокричал это сегодня вечером.

Ее живот затрясся, когда она усмехнулась.

— Мои родители. И больше никто.

Меня захлестнул прилив адреналина при мысли о том, что ее отец наверняка хочет меня пришить. Я съежился.

— Как твой отец воспринял эту новость?

— Он был шокирован, как и я. Но когда он узнает, как ты отреагировал, с ним все будет в порядке. Он знает, что я тебя люблю.

Я повернулся и посмотрел на нее.

— Знает?

— Да. Я ему рассказала. Мы много говорили о тебе последние несколько недель, еще до того, как я узнала, что беременна. — Она запустила пальцы в мои волосы. — Он видел, как я страдаю без тебя. Я ни от кого не могла этого скрыть.

Осознание того, что она сказала своему отцу, что любит меня, вселило в меня чувство гордости. С этим уже не поспоришь.

— Давай подождем хотя бы до двенадцати недель, и потом уже всем расскажем, — предложила она.

Я кивнул.

— Хорошо… Так ты считаешь, что даже ребятам и Билли пока не стоит говорить?

Держать эту новость в себе еще шесть недель… Я бы не выдержал. Я не умел хранить секреты — как раз наоборот.

Она смущенно вздохнула.

— Ну, всегда советуют подождать двенадцать недель или около того, потому что до этого срока может случиться все что угодно. — Лала, должно быть, заметила, как я надулся. — Ладно… Только парням и Билли. И твоим родителям. Но больше никому.

Я улыбнулся.

— Круто.

Она потерла живот.

— Сейчас он всего лишь размером с фасолину.

Мое сердце упало, и меня наполнил страх. Наш малыш крошечный. И нереально хрупкий. Я пришел в ужас при мысли о том, что с нашим ребенком может случиться что-то плохое. Но вместе с тем поклялся себе не зацикливаться на этом и учиться верить, что все будет хорошо.

— Ты вызываешь желание завернуть тебя в пузырчатую пленку, Лала.

— Но тогда ты не сможешь до меня добраться, — подмигнула она.

— Да. О чем я только думал? Забудь. — Я сжал ее бок. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала…

— Хорошо…

— Даже если бы ты не сказала мне, что беременна… Я собирался навестить тебя перед отъездом из Филадельфии и предложить попробовать сохранить наши отношения. Потому что последние несколько недель были невыносимыми. У нас хотя и нет четкого логистического плана, но мы — команда. А теперь… мы семья. И я сделаю для нас все возможное.

Лала улыбнулась мне сверху вниз.

— Спасибо.

— Спасибо тебе. — Я снова сосредоточил внимание на ее животе и мягко пробурчал в ее кожу: — Привет, малыш. Это твой папочка. Вряд ли ты меня слышишь, но я хочу, чтобы ты знал: я тебя поддерживаю. Я начну усердно молиться, чтобы ты рос здоровым. Я не хочу так рано нарушать царящий там покой, но приготовься в ближайшие месяцы слушать музыку. Я буду тебе петь, нравится тебе это или нет. Ты тоже появишься на свет, барабаня своими крошечными кулачками.

Лала рассмеялась.

— И я хочу заранее извиниться за то, что плохо подготовился к встрече с тобой, — добавил я. — Я, наверное, последний парень, которого ты выбрал бы себе в отцы. Однажды я чуть не убил морскую свинку острыми чипсами. Но обещаю любить тебя достаточно, чтобы сгладить тот факт, что я не идеален.

* * *

На следующий день у меня оставалось несколько часов до отъезда в Нью-Йорк. Возвращаться туда мне не хотелось. Поскольку Лала дала добро на то, чтобы я рассказал своим родителям, я навестил их сегодня утром и объявил, что влюблен в Лалу Эллисон и что у нас будет ребенок. Мама чуть не упала в обморок, а папа долго смеялся, не веря своим ушам. Несмотря на столь забавную реакцию, мои родители были вне себя от радости, особенно учитывая, что я единственный ребенок в семье.

Я уже планировал приехать на следующих выходных в Филадельфию, чтобы увидеть Лалу. Но прежде чем покинуть Пенсильванию, мне нужно было сделать одну важную остановку. Было неотложное дело. И я должен был справиться с ним в одиночестве.

Было пасмурно, когда я пришел на кладбище. Всякий раз, когда я надолго задерживался дома, я заходил на могилу Райана.

Но это, пожалуй, был самый важный визит из всех.

Я опустился на колени и положил перед надгробием рожок мороженого. Большинство людей приносили на кладбище цветы, но я всегда приносил Райану его любимое мороженое с печеньем.

Я сделал глубокий вдох и посмотрел на небо.

— Должен кое в чем тебе признаться. — Я перевел взгляд на надгробие и выдохнул. — Я обрюхатил твою младшую сестренку, Ри.

Я остановился, ожидая резкой реакции. Я представлял, как он неистовствует на небесах, сколько ругательств отправляет в мой адрес, как говорит: «Как, черт возьми, ты мог так со мной поступить?»

— Ты когда-нибудь мечтал, что услышишь от меня такое? — продолжил я. — Или тебе это снилось в самом страшном из кошмаров? — Я покачал головой. — В любом случае не думал, что мне придется тебе в этом признаться.

Я вспомнил свой разговор с мамой Лалы. Возможно, я преувеличивал в своем воображении реакцию Райана.

— Я хочу верить твоей маме. Она сказала, что ты одобрил бы наш союз при условии, что я изменюсь. Но я не знаю, достаточно ли я изменился на твой взгляд.

Я нервно пощипал траву.

— Я пришел, чтобы сказать, что, по-моему, я изменился. Вряд ли кто-то, кроме Лалы, смог бы подтолкнуть меня к переменам, Райан. Наверное, на такое способна только любовь. Много лет назад, когда ты заметил, как я на нее смотрел, время было неподходящим. Тогда я не был для нее подходящим мужчиной.

Над головой пролетел самолет.

— Дело в том, что… Я сомневаюсь, что когда-нибудь стану мужчиной, которого она заслуживает. Но я точно знаю, что буду любить ее и нашего ребенка больше, чем кого-либо когда-либо любил. Мне нужно, чтобы ты это знал. И мне нужно, чтобы ты мне доверился. Она со мной, брат, и я за нее отвечаю. Правда. Я тебя не подведу. — Я усмехнулся. — О! И если ты каким-то образом поспособствовал тому, чтобы этот ботаник Уоррен получил работу в Калифорнии, спасибо тебе.

Я пообещал себе, что не буду плакать, но мои глаза наполнились слезами при мысли о том, как несправедлива жизнь.

— Ты больше меня достоин такого счастья, Райан. Ты единственный из всех нас всегда знал, что хочешь семью. Меня каждый день убивает мысль о том, что ты этого никогда не испытаешь. Я перед тобой в долгу, у меня нет шансов облажаться, потому что у тебя не было шанса стать отцом. Мой ребенок — твоя племянница или племянник, и это чертовски круто, если хочешь знать мое мнение. И если малыш будет похож на Лалу, значит, он будет похож и на тебя. — Я покачал головой. — Странно, но я только сейчас понял, что влюблен в человека, который похож на тебя. Не зазнавайся только, ладно?

Я вытер глаза.

— В общем, я надеюсь, ты меня не ненавидишь. Давай посмотрим правде в глаза: если ты видишь все, что здесь происходит, значит, я уже некоторое время хожу по тонкому льду.

Я похлопал по надгробию и добавил:

— Я люблю тебя, дружище. И всегда буду любить. И мой ребенок будет знать, какой замечательный парень был его дядя. Не могу дождаться, когда расскажу ему или ей все истории нашего детства. Обещаю рассказывать не о том, что мы потеряли, а о том, что у нас было, когда ты был с нами. Потому что, Райан, ты — это гораздо больше, чем твоя болезнь. И я убежден, что тебя запомнят не за это. Ты — это узы, которые связывали всех нас. И любой из нас поменялся бы с тобой местами, если бы можно было оставить тебя здесь. Мы так сильно тебя любим.

Слезы полились рекой. Блин, как хорошо, что я пришел сюда один. Я встал.

— Береги себя, дружище. Я скоро вернусь. Обещаю.

Когда я шел к своей машине, порыв ветра сорвал с моей головы кепку Eagles. Ее унесло так далеко, что мне пришлось бы бежать, чтобы поймать. Я улыбнулся и решил оставить ее здесь. Это была любимая кепка Райана. Он всегда пытался ее у меня украсть.

И ему это наконец-то удалось.