Глава 2. Колби

Холден пришел ко мне на следующее утро ни свет ни заря, чтобы починить на кухне протекающую раковину. Я мог бы сам ее починить, но он знал, как важны для меня выходные: это были единственные дни, когда я мог полноценно провести время со своей дочерью Сейлор. Однако Холден был не просто мастер на все руки. Теперь он совладелец здания, вместе со мной и двумя нашими хорошими друзьями. У Холдена, как у профессионального музыканта, не было стандартной дневной работы, поэтому в свободные от гастролей дни он делал ремонт. Холден вырос, помогая своему отцу-подрядчику, и знал, как починить практически все. Он перебивался случайными заработками, пока не стал нашим постоянным мастером.

Сейлор сидела рядом со мной за столом и рисовала, пока я пил свой утренний кофе и наблюдал, как Холден возится под раковиной. Он вынырнул, чтобы перевести дух, взглянул на рисунок моей дочки и спросил:

— Она изобразила то, о чем я думаю?

Я оглянулся и обнаружил, что мой трехлетний ребенок нарисовал нечто, подозрительно похожее на пенис с глазами… и щупальцами.

— Что это, Сейлор? — спросил я.

— Это ты, папочка, — провозгласила она.

— А что? Похоже, — рассмеялся Холден.

Сейлор любила рисовать, любила искусство в целом. Это было заметно даже в трехлетнем возрасте. Ее любовь к искусству была одной из причин, по которой я хотел удивить ее татуировкой в ее честь. Но план провалился. Что напомнило мне…

Я повернулся к Холдену.

— Послушай, а что ты знаешь о девушке, которая арендует помещение под тату-салон? Билли, кажется.

— Ты ее еще не видел?

Я покачал головой.

— О, еще как видел!

— Что случилось?

Я описал Холдену, какая сцена разыгралась передо мной накануне. По крайней мере, я описал то, что сумел понять из цирка, который творился вокруг меня, пока я оттуда не ушел.

— Черт. Я понимаю, почему она так взбесилась из-за того парня. Редкостная получилась подстава.

Я усмехнулся.

— Должен признать, так оно и было, даже если я и попал под перекрестный огонь.

— Вот что я тебе скажу… — Он ткнул в мою сторону гаечным ключом. — Она чертовски крутая. Ты просто застал ее в неподходящий момент.

— Да, но к клиентам нужно относиться с уважением, даже в самый неудачный день.

— Как она отреагировала, когда ты сообщил, что здание принадлежит тебе?

— Она выглядела шокированной, но не настолько, чтобы извиниться. А вообще, я выскочил оттуда прежде, чем она успела сказать что-то еще.

— Я хочу пойти в мамин класс! — прервала меня Сейлор.

Мамин класс — это занятия «Мамочка и я», на которые я водил ее раз в неделю. Я был единственным взрослым участником мужского пола, но, к счастью, нас приняли с распростертыми объятиями, несмотря на то, что никакой мамочки на горизонте не было. Сейлор была уже достаточно большая и понимала, что это странно, что у нее нет мамы, но не настолько взрослая, чтобы ее одолевали сомнения. Я знал, что это вопрос времени, но пока меня все устраивало. «Папочка — это моя мамочка», — говорила она. Я с ужасом ждал того дня, когда Сейлор начнет выпытывать у меня, почему мама не хочет быть частью ее жизни. А пока был благодарен дочери за то, что она не задавала лишних вопросов. Она приняла мои общие объяснения вроде: Твоя мама не может быть с нами. Ей нужно кое-что уладить в жизни, и нам этого пока не понять.

Я взглянул на свой телефон.

— До занятия еще есть немного времени. Сначала нужно привести тебя в порядок. У тебя все лицо в глазури от пончиков. Неудивительно, что ты любишь дядю Холдена. Он вечно приносит тебе всякую сладкую гадость.

Холден пожал плечами.

— Я знаю, что она любит пончики. И не могу устоять.

— Да, но тебе не обязательно приносить их каждый раз, когда ты к нам приходишь. Я пытаюсь привить ей здоровые привычки.

— О, здоровые? Ты забыл, какими мы были в детстве? — усмехнулся он. — Как бегали в соседний магазин за конфетами? Нам повезло, что у нас до сих пор сохранились зубы.

Сейлор широко улыбнулась и продемонстрировала свои зубки. Я уже готовился к тому моменту, когда они начнут выпадать. И знал, что вряд ли буду успешно справляться с этапами ее взросления.

Холден погладил мою дочь по голове.

— Если дядюшка Холден когда-нибудь добьется большого успеха, он купит целую кондитерскую и назовет ее в твою честь.

Я встал и отнес в раковину чашку из-под кофе.

— Нам пора собираться. Ты останешься здесь, пока нас не будет?

— Да, мне потребуется еще время, чтобы все починить.

— Ладно, только не убивайся. Ничего страшного, если тебе придется вернуться еще и завтра. Это всего лишь протекающий кран.

— Я с ума сойду, если не разберусь во всем этом дерьме. Сам знаешь.

— Ну, в этом ты разбираешься лучше меня, — рассмеялся я.

* * *

Мы на пятнадцать минут опоздали на еженедельное собрание «Мамы девочек Манхэттена». Когда мы вошли, половина голов в зале повернулась в нашу сторону, но их лица были дружелюбными. Все относились ко мне как к одной из мам. За исключением того факта, что иногда женщины со мной флиртовали. Даже замужние.

— Эй, Колби, — крикнула одна из них с другого конца комнаты, и я улыбнулся.

Это была Лара Николсон, мать-одиночка из этой группы. Она разошлась с мужем, и они делили опеку над своей дочерью Мэдди. Лара часто предлагала нам объединять наших дочерей, чтобы они могли поиграть. От ее настойчивости у меня складывалось впечатление, что на самом деле она хотела поиграть со мной. Но мне было не до нее. В последнее время мне было не до чего. Я изредка ходил на свидания, но теперь, будучи отцом, вел себя гораздо более избирательно. Я думал, что если и подпущу к своей дочке какую-нибудь женщину, то лишь самую исключительную. А поскольку Сейлор появилась на свет в результате случайной беременности, я опасался, как бы история не повторилась.

Темой занятия для мамочек на этой неделе был день СПА, и для девочек были организованы различные пункты: на одном они могли уложить себе волосы в пучок, как у принцессы, на другом нарядиться, а на третьем накрасить ногти. Для Сейлор это была прекрасная возможность пообщаться с другими детьми за пределами детского садика. И я был рад, что моя дочь находилась в удобном месте с кондиционером, учитывая, что в последнее время в городе стояла такая жара, что игра на детской площадке превращалась в пытку.

Многие мамы тоже красили ногти. Моя дочь обратила на это внимание и объявила:

— Папа, покрась ногти!

— Нет, милая. Это не для меня.

— Иди сюда, Колби. Я тобой займусь, — завлекательным тоном произнесла Аманда Макнили, еще одна незамужняя дама.

Не видя другого выхода, я подошел к ней и сел.

— Какой цвет мне выбрать? — спросил я свою дочь.

— Розовый!

Я посмотрел на Аманду и улыбнулся.

— Гулять так гулять, верно?

Сейлор выбрала самый яркий оттенок, и Аманда встряхнула флакон. Пока она красила мне ногти, я смотрел на улыбающееся лицо дочери. Она внимательно наблюдала за процессом. На свете не было ничего, чего бы я для нее не сделал. И это стало очередным доказательством.

* * *

По дороге домой я заметил гриву длинных темных волос, развевающуюся на летнем ветерке и приближающуюся к нам по тротуару. Это была Билли, сердитая художница из тату-салона. Она подходила к своему салону с противоположной стороны. Проклятье. Похоже, меня так оттолкнуло ее поведение накануне вечером, что я не обратил внимания на то, какая она симпатичная. Билли была миниатюрной и оставалась невысокой даже в туфлях на высоченных каблуках. Ее черные волосы резко контрастировали с фарфоровой кожей. И у нее была татуировка на всю руку.

Она заметила меня, и ее губы изогнулись в улыбке. Однако вскоре я догадался, что улыбка предназначалась вовсе не мне.

— Кто это у нас здесь? — спросила она, остановившись перед нами.

— Это моя дочь Сейлор. Сейлор, это Билли, приятная леди, владелица тату-салона.

Билли присела напротив Сейлор.

— На самом деле твой папа думает, что я сумасшедшая, и не без оснований, но, клянусь, я и правда приятная леди, — произнесла она и поправила воротник на платьишке Сейлор. — Сколько тебе лет?

Моя дочь подняла три пальчика.

— Тли. Но почти четыле.

— Три. Вау! Большая девочка.

— Посмотри на мои ногти, Билли!

— Какие красивые! — Билли вытянула свою ладонь. — А у меня голубые.

Я показал свои пальцы.

— А у меня розовые.

Билли вытаращила глаза.

— И правда, розовые, — рассмеялась она. — А вы крутой, мистер домовладелец.

— Пожалуйста, зови меня Колби.

Она кивнула.

— Колби.

Я не сомневался, что после вчерашнего вечера она приняла меня за чопорного придурка. Но хотя бы розовые ногти могли добавить мне пару баллов.

Билли встала.

— Послушай…Я хочу извиниться за грубость. Вечер выдался не самый приятный.

— Да. Я же все слышал.

— Так и думала, что ты все слышал.

Она опустила глаза, и мой взгляд упал на ее грудь. На нее было трудно не смотреть, учитывая, что на ней был корсет, в котором играли в прятки два привлекательных холмика — черный корсет под рубашкой в красно-черную клетку с закатанными рукавами.

Моя дочь протянула руку и провела пальчиком по татуировке на руке Билли.

— Ее всегда завораживал боди-арт, — объяснил я и похлопал Сейлор по спине. — Ты бы хотела, чтобы твой папа когда-нибудь сделал себе татуировку?

Она кивнула, не сводя глаз с Билли.

— Я хотел сделать ей сюрприз. — Я подмигнул. — Но, как ты сама знаешь, мой план провалился.

— И слава богу! — фыркнула Билли. — О чем ты думал? Если бы ее звали Роуз, то я бы позволила тебе набить розу. Но в остальном это полный отстой. Я ни за что не стану рисовать на тебе что-то скучное и банальное. — Билли посмотрела на Сейлор сверху вниз. — Хочешь выбрать татуировку для своего папочки?

— Да! — воскликнула Сейлор и радостно подпрыгнула.

— Может, зайдете ненадолго в салон?

Я опустил ладонь на плечо Сейлор.

— Я бы не хотел навязываться.

Ее глаза встретились с моими.

— Первый клиент придет в четыре.

Моя дочь приняла решение за меня. Она взяла Билли за руку, и они вместе двинулись в сторону салона. Я воспользовался возможностью и полюбовался задом моей прекрасной арендаторши, который оказался не менее привлекательным, чем перед. На ней были черные лосины, которые слегка переливались и почти не оставляли простора для воображения. Неудивительно, что в ее салоне вечно было не протолкнуться. Черт возьми.

Билли открыла дверь, и зазвенел колокольчик.

— Обычно детей сюда не пускают из соображений безопасности, — объяснила она. — Но пока я не работаю, все в порядке.

Я почесал подбородок.

— Ох… Я об этом даже не задумывался. Рад, что так и не пообещал Сейлор, что разрешу ей смотреть, как мне делают татуировку.

— Да, это правило действует в большинстве официальных салонов. — Она подошла к полке, достала большую черную папку с ламинированными страницами и протянула ее Сейлор. — Здесь полно красивых картинок. Посмотри и покажи мне, какие тебе нравятся. Или я придумаю что-нибудь новенькое. — Она улыбнулась.

Сейлор села и положила папку себе на колени.

— Бабочки! — воскликнула моя дочь, пролистав несколько первых страниц.

Это были не просто бабочки, а бабочки, переплетенные с другими предметами, которые я не мог разглядеть. Ни один дизайн нельзя было назвать, как выразилась Билли, банальным.

Я обнял Сейлор, пока она переворачивала страницы.

— Здорово, да?

Она кивнула и продолжила жадно листать.

— Не хочешь перекусить, Сейлор? — спросила Билли.

Дочка кивнула, не отрываясь от книги.

— Ты любишь крекеры в виде золотых рыбок?

Сейлор просияла.

— Вкуснятина! Золотые рыбки!

— Она обожает золотых рыбок. — Я прищурился. — Но почему у тебя в салоне есть эти крекеры?

Билли пожала плечами.

— Потому что они мне тоже нравятся. Золотые рыбки маленькие, их удобно класть в рот, они не разлетаются крошками по всему салону. И что с того? Знаешь, что еще мне нравится? Пакеты с соком. Они более экологичны, чем пластиковые бутылки. — Она улыбнулась. — Хочешь пакетик сока, Сейлор?

Моя дочь кивнула.

— Да!

— Да, что? — спросил я.

— Да, пожалуйста, — поправилась Сейлор.

— Ух ты! Золотые рыбки и коробочки сока, Билли! Напомни мне занести тебе что-нибудь более похожее на обед, когда я заскочу сюда в следующий раз, — поддразнил ее я.

Билли усмехнулась и пошла за вкусняшками для моей дочки. И снова мои глаза приклеились к заднице этой сексуальной женщины. Чертовски великолепной заднице.

Она вернулась с упаковкой крекеров со вкусом пиццы и маленькой коробочкой яблочного сока. Вскрыв и то и другое, она поставила их на столик рядом с моей дочерью, которая наконец оторвалась от книги и обратила внимание на лакомство.

— Очень мило с твоей стороны. Спасибо, — сказал я.

— На здоровье! — ответила Билли и села напротив меня.

— Послушай… — Я понизил голос. — Извини, если вчера я каким-то образом дал понять, что угрожаю тебе. Зачем-то сказал, что я арендодатель…

— Я не услышала в твоих словах никакой угрозы. То есть ты и правда мой арендодатель, так что… — Она вздохнула. — В любом случае это мне стоит извиниться, что я отказалась принять платежеспособного клиента, который терпеливо ждал мастера, независимо от того, хозяин он или нет. То, что ты увидел вчера вечером, не совсем типичный пример того, как я веду бизнес.

Я кивнул.

— Об этом не беспокойся. У тебя было полное право злиться. — Я помолчал и добавил. — Если ты не против, я спрошу, как, черт возьми, такое могло случиться?

— Ты имеешь в виду, помимо того факта, что он придурок? — Билли тут же прикрыла рот рукой и посмотрела на Сейлор, которая ничего не заметила. — Извини. Я как-то не подумала.

— Не беспокойся. Она слишком увлечена угощениями и твоей книгой.

Билли покачала головой.

— Ничто не предвещало такого вечера. Единственное, что меня утешает, так это то, что я потратила на эти отношения всего несколько месяцев. Считаю, мне крупно повезло.

Я кивнул.

— Рад это слышать, но на самом деле я хотел спросить: как, черт возьми, ты все это организовала?

— Он оставил свой телефон на видном месте, и я увидела, как на экране мелькнуло уведомление из Тиндера. Мне пришлось провести расследование. Я знала его пароль, и когда выяснила правду, то решила назначить свидание сразу всем женщинам, с которыми он общался, — в одно и то же время. А остальное ты сам знаешь.

— Получилось незабываемо.

— Спасибо. — Она гордо улыбнулась. — Мне тоже так показалось.

— Нужно быть очень сильным человеком, чтобы организовать что-то подобное, когда тебе сделали так больно.

— Я думаю, что как раз боль и придала мне сил.

Я кивнул.

— Понимаю.

Билли произвела на меня впечатление. Она оказалась не только чрезвычайно талантливой, но и жесткой, и с небольшой сумасшедшинкой. С каждой секундой эта девушка вызывала у меня все большее любопытство. Я заглянул ей в глаза, но всего на мгновение, поскольку она встала и пошла за салфеткой для Сейлор.

Затем Билли вернулась и села на свое место рядом со мной.

— Вы живете в этом здании или ты просто новый владелец?

— Да, живем. Наверху.

— И ты единственный владелец, или…

— Нет. — Я покачал головой. — Ты ведь знаешь Холдена?

— Музыкант, он же мастер на все руки? Знаю. Он классный.

— Ага. Он тоже совладелец. Вместе с двумя другими нашими друзьями.

Билли выпучила глаза.

— Вау. Значит, вы владеете этим зданием вчетвером?

— Да. Вернее, зданием владеет компания, которую мы создали вместе. Один из парней, Оуэн, работает в сфере коммерческой недвижимости и стал посредником в сделке. А еще есть Брейден.

— Вы, должно быть, по-настоящему друг другу доверяете, раз проворачиваете вместе такие дела.

— Да. Это единственные три человека, о которых я могу сказать, что доверяю им.

— Значит, вчера вечером ты поднялся домой и рассказал своей жене, что в тату-салоне работает чокнутая, да?

Ох. Из-за Сейлор все думают, что я женат.

— У меня нет жены.

— О. — Губы Билли приоткрылись. — Ты разведен?

— Нет. Мать Сейлор никогда и не было в поле зрения. — Мой голос упал почти до шепота. — Она этого не хотела.

Билли побледнела.

— Ясно.

Я встал и жестом предложил пройти со мной в другой конец комнаты, подальше от Сейлор.

— Беременность случилась… мягко говоря… неожиданно, — пробормотал я, глядя в окно. — Я меньше всего ожидал подобного. Мы с той женщиной друг друга толком не знали. Но Сейлор — лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Билли посмотрела на мою дочь.

— Она красивая.

«Ты тоже», — едва не выпалил я. Билли — необыкновенная красавица. Хотя ее лицо скрывал густой макияж, я почему-то не сомневался, что без него она еще прекраснее.

— Но растить ее в одиночку наверняка непросто, — заметила она.

— Спасибо. И да, я никогда не держал на руках ребенка, пока не родился мой собственный.

— Вот это да! — Билли посмотрела на меня, словно ожидая, что я расскажу чуть больше. Но сейчас не время. Я не хотел, чтобы Сейлор нас подслушала.

Я на пару мгновений утонул в глазах Билли. Они были темно-карими, как кофейные зерна. Сейлор допила яблочный сок и вывела меня из транса.

— Ты выбрала дизайн? — спросила Билли, когда мы вернулись к ней.

— Вот! — воскликнула дочка, указывая на самого вычурного радужного единорога.

Билли рассмеялась.

— Что ж, я с удовольствием сделаю твоему папе такую татуировку, если он не против.

— Мне придется подумать. Я всегда говорю, что нет ничего, чего бы я не сделал для своей дочери. — Я пошевелил пальцами с розовыми ногтями. — Но, скорее всего, этот безумный на вид единорог станет первым исключением.

— Ну, если передумаешь, просто скажи. Или если решишься на что-нибудь еще, я все сделаю. — Она подмигнула. — Главное, чтобы это была не роза.

Я кивнул.

— Мне нужно еще немного времени. Если прошлая ночь меня чему-то и научила, так это не торопиться с принятием столь важного решения.

— Согласна, — сказала Билли и улыбнулась.

У нас не было особых причин задерживаться, и мне бы не хотелось, чтобы Билли пришлось нас выгонять, поэтому я повернулся и погладил дочку по спине.

— Скажи спасибо, Сейлор. Нам пора наверх.

— Спасибо тебе! — малышка протянула руку и обняла Билли.

Девушка закрыла глаза, обнимая ее в ответ.

— Я всегда тебе рада, красотка. Заходи в гости, когда захочется, и я с удовольствием угощу тебя золотыми рыбками и соком в пакетиках.

Она проводила нас до двери.

Прежде чем мы ушли, я обернулся в последний раз.

— Знаешь, что, Билли?

— Что?

— Твой бывший — идиот.

Ее щеки покраснели. Возможно, из-за моих слов. А возможно, из-за того, что я украдкой бросил еще один взгляд в выглядывающую из-под корсета ложбинку.