Глава 13. Билли

В четверг на следующей неделе я решила, что настала моя очередь инициировать следующее свидание с Колби. Он несколько раз писал мне после того покерного вечера, но у меня сложилось ощущение, что он сдерживается и старается дать мне немного пространства. Он подкинул мне несколько идей, которые, по его мнению, могли бы подойти для анти-свиданий, но четких планов пока не озвучивал. Казалось, мяч был на моей стороне, и я начала писать ему сообщение с вопросом, не хочет ли он в эти выходные сходить со мной на художественную выставку. Затем решила, что будет более в стиле анти-свиданий сначала немного потрепать ему нервы.

Билли: Привет. В субботу вечером я иду на выставку. Один из участников рисует песни. Это круто! Раз в месяц он просит фанатов рассказать ему о своих любимых песнях из топ-100 чартов. На тему самой популярной песни он создает картину. Это не буквальная интерпретация, а ощущение, которое вызывает песня, когда он ее слушает. Каждую картину нужно рассматривать с наушниками, которые воспроизводят песню, вдохновившую его на ее создание. Это потрясающе, как ему каждый раз удается передавать эмоции.

Колби: Вау, звучит круто. Я люблю художественные выставки.

Я улыбнулась. Да, он определенно намекает.

Билли: У меня есть лишний билет. Я подумала предложить его Холдену. Ну, ты понимаешь: музыкальная тусовка и все такое. Разумеется, это было бы не свидание.

Я ничего не могла поделать со своей злобной стороной. Затем я добавила:

Билли: Это было бы больше похоже на анти-свидание;)

Точки запрыгали по кругу, остановились, снова задвигались и остановились. Возможно, я слегка перегнула палку. В конце концов телефон завибрировал.

Колби: Ты хочешь пригласить Холдена на анти-свидание?

Билли: Ну да, почему бы и нет? Все исключительно платонически, как у нас с тобой.

Я наблюдала, как статус сообщения переключился с «доставлено» на «прочитано». Прошла целая минута, и телефон зазвонил. Колби. Хорошо, что он не предложил мне видеозвонок, потому что я не могла стереть с лица широкую ухмылку.

— Привет, — поздоровалась я.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Что?

На пару секунд воцарилось молчание.

— Подожди. Ты надо мной издеваешься?

Я рассмеялась.

— Зачем бы мне это делать?

— Так и есть. Ты надо мной издеваешься.

Мой смех перешел в фырканье.

— Сильно ревнуешь?

— Хочется тебя отшлепать. Я даже не знаю, есть ли у тебя билеты на эту выставку. Но после того, что ты только что натворила, тебе лучше их найти. Ведь в субботу вечером с тобой пойду я.

Я прикусила нижнюю губу.

— О властный Колби! А мне нравится!

— Правда? Что ж, я счастлив тобой командовать, милая. Просто притащи свою попку сюда, в мою спальню, и я тебе покажу.

О боже. Это звучало так заманчиво! Но как, черт возьми, это получилось? Только что я над ним издевалась, и вот уже он мною командует. Нужно было поскорее перевести разговор в другое русло, пока я не попросила его продолжать и не засунула руку себе в трусики. Я прочистила горло.

— Итак… Не хотел бы ты вместе со мной посетить художественную выставку, Колби? Естественно, это будет анти-свидание.

— Много же времени тебе потребовалось, чтобы спросить.

Я рассмеялась.

— Мне нужно прийти чуть пораньше. Как насчет шести?

— Отлично! Я за тобой заеду.

— Встретимся в салоне, — сказала я.

— Ты будешь на работе?

— Нет, на этой неделе в субботу у меня весь день выходной.

— Тогда позволь мне приехать к тебе. Хочу посмотреть, где ты живешь.

— Э-э-э…

— Серьезно? Ты мне все еще не доверяешь? Я тебя не покусаю, Билли!

Самое смешное, что о недоверии к Колби у меня даже мысли не возникало. Я скорее не доверяла себе, когда представляла, как останусь с ним наедине, особенно в помещении с большой кроватью. Но ведь это я настаивала на платонических отношениях, так что мне пришлось с этим смириться.

— Конечно, я тебе доверяю. Увидимся, когда ты приедешь.

* * *

— Ты рано…

Взгляд Колби опустился на мои голые ноги. Я только что закончила наносить макияж и сушить волосы и была одета в короткий шелковый халат, который едва прикрывал бедра.

Он покачался на пятках взад-вперед.

— Мне кажется, я пришел как раз вовремя.

Я усмехнулась и отступила, пропуская его в квартиру.

— Заходи. Чувствуй себя как дома. А я пока оденусь.

У себя в спальне я сбросила халат и надела сарафан, который выбрала для этого случая.

Колби крикнул из соседней комнаты.

— Я все пытался представить, как будет выглядеть твоя квартира.

— Ну, и каков вердикт? — крикнула я в ответ. — Все так, как ты ожидал?

— Да, все так. Женственно и по-девчачьи, но в то же время обалденно. Кстати, ручка у этой кружки в виде члена?

Я рассмеялась, надевая туфли.

— Да. Дик смастерил ее для меня на день рождения. Он ходил на курсы гончарного дела, и на всем, что он делал, был либо член, либо яйца.

Я посмотрелась в большое зеркало, висевшее на двери моей спальни, и не узнала эту женщину. Я давным-давно не надевала подобный наряд, но знала, что если войду в галерею моей матери в моей обычной одежде, ее хватит удар. Поэтому я пошла на компромисс в надежде, что сегодня вечером она сделает то же самое.

Колби стоял в гостиной и разглядывал десятки произведений искусства в рамках, которые стояли у меня вдоль стены.

— Это ты нарисовала… — Он прервался на полуслове, повернулся и несколько раз моргнул. — Вау! Ты выглядишь…

— Как будто я собралась в церковь?

— Церковь — это противоположность тому, о чем я думаю, когда вижу тебя в этом платье. А за то, о чем я думаю, я точно попаду в ад.

Я посмотрела вниз.

— Правда? Ты одобряешь? Но ведь тебе так нравятся мои корсеты.

— О да! Они мне тоже нравятся. Но это платье… Оно такое невинное и так странно сочетается с твоими татуировками… Из-за этого мне хочется… — Он снова обвел взглядом мое тело и покачал головой. — Забудь. Нам уже пора идти.

Боже, этот мужчина меня убивал. Я ощущала покалывание в каждой клеточке моего тела — столько в его голосе было разочарования. Я привыкла к тому, что мужчины меня хотят, но Колби дал мне почувствовать, что хочет гораздо большего, чем мое тело.

Я кивнула.

— Наверное, это хорошая идея. Мама ненавидит, когда люди опаздывают.

Колби нахмурился.

— Твоя мама?

Я схватила сумочку.

— О! Разве я не упомянула, что художественная выставка проходит в галерее моей мамы?

— Полагаю, что нет.

— А я говорила, что технически я не была гостем, но выставляла некоторые свои работы? Шоу называется «Край», потому что все артисты должны быть… — Я изобразила пальцами кавычки. — Острыми.

— Об этом ты тоже не упоминала. Точно.

— Что ж, тогда позволь пожелать удачи с моей мамой. Удача тебе, скорее всего, понадобится.

* * *

— Итак, Колби. Расскажите о себе. — Мама поднесла бокал с вином к идеально накрашенным красным губам и сделала глоток. — Чем вы зарабатываете на жизнь?

— Я архитектор.

— О, замечательная профессия. Она дает выход вашему творчеству и в то же время обеспечивает стабильность. Я так бы хотела уговорить Билли заняться чем-то подобным.

— Мой тату-салон процветает, мама, — процедила я сквозь зубы.

Она покачала головой.

— Да, но твоя клиентура…

— Намного интереснее, чем твоя.

Мама улыбнулась и снова обратила свое внимание на Колби.

— Как вы познакомились? Это такая редкость, что моя дочь привела с собой кого-то. Надеюсь, вы не возражаете против такого количества вопросов.

Колби был сама любезность.

— Вовсе нет, задавайте! Мы с Билли познакомились в ее тату-салоне. Вообще-то я ее домовладелец и спустился к ней представиться. — Он посмотрел на меня с блеском в глазах. — Когда я вошел, она как раз устраивала небольшую вечеринку.

Я подняла бокал шампанского, чтобы скрыть ухмылку.

— Да, я даже преподнесла почетному гостю особый подарок.

Мама, казалось, пропустила наш разговор мимо ушей. Ее внимание зацепило одно-единственное слово, произнесенное Колби:

— Домовладелец! — Ее глаза загорелись. — Недвижимость на Манхэттене в вашем возрасте? Впечатляет.

— Это не так захватывающе, как кажется, — сказал Колби. — У меня три партнера.

— Полагаю, вы скромничаете. Наладить материальную сторону жизни — уже половина успеха. — Мать посмотрела на меня. — Вот бы часть вашей уравновешенности передалась моей дочери и она перестала бы бунтовать против меня, калеча свое тело татуировками и тусуясь с невнятной компанией.

Мускул на челюсти Колби дрогнул, и я увидел, как его лицо покраснело.

— Я в этом сомневаюсь. Убежден, что нужно поощрять людей заниматься любимым делом. Я познакомился с некоторыми людьми, с которыми она проводит время, и не увидел в них ничего невнятного или убогого. Они преданны ей и защищают вашу дочь, именно таких людей я бы хотел видеть рядом с дорогим мне человеком.

— Она ведет образ жизни, недостойный ее, — со вздохом продолжила мама.

Колби покачал головой.

— Надеюсь, вы извините меня за эти слова, но мы стоим здесь всего пять минут, а вы уже четыре раза оскорбили Билли. По моему опыту, когда кто-то осуждает других за то, как они выглядят или чем зарабатывают на жизнь, это редко касается самого человека, которого судят. Дело в собственной неуверенности того, кто осуждает.

Мама несколько раз моргнула, явно шокированная его тоном. Но взяла себя в руки и нацепила свою лучшую фальшивую улыбку.

— Наслаждайтесь выставкой. Было приятно познакомиться.

Она важно удалилась. У меня отвисла челюсть, а Колби покачал головой.

— Мне очень жаль. Я не должен был этого говорить.

— Ты издеваешься? Это было охренительно!

— Ты не злишься?

— Злюсь? Да мне хочется тебя расцеловать!

Он ухмыльнулся.

— Доверяй своим инстинктам.

Я рассмеялась.

— Серьезно, это было идеально, Колби. Она этого никак не ожидала, и ты произнес это, не повышая голоса и не устраивая сцен.

— Честно говоря, я думал, ты преувеличиваешь, когда несколько раз говорила про свою мать.

— Хотела бы я, чтобы это было так. — Я взяла Колби под руку. — Давай попробуем о ней забыть. Идем. Вон там Девин, мой наставник. Он только что вошел. Я тебе о нем рассказывала. Он заинтересовал меня татуировкой, и я у него училась. Я хочу вас познакомить.

Мы поболтали с Девином, и я повела Колби по залу, показывая ему произведения искусства. Мы обошли весь зал по периметру, останавливаясь у каждого экспоната, а когда подошли к моей секции, я занервничала. Колби видел мои татуировки, но еще не был знаком с тем видом искусства, который я показывала здесь сегодня. Я глубоко вздохнула, когда мы остановились перед первой картиной — обнаженной женщиной, лежащей с выгнутой спиной. И ее лицо, и мышцы выглядели напряженными. Вся картина была выполнена в черно-белых тонах, за исключением фрагмента ярко-красной шелковой ткани на ее груди.

— Это одна из моих работ, — сказал я. — Мама заставила меня переименовать ее для шоу.

— Вот это да! Невероятно. — Колби взглянул на крошечную табличку под картиной. — К Еве, — прочитал он. — Что это значит?

Я рассмеялась.

— Понятия не имею. Полагаю, это какая-то отсылка на библейскую Еву.

— Как рисунок назывался изначально?

— Я называю его «Пик перед наслаждением». В моем представлении эта поза отражает момент перед наступлением оргазма.

Колби снова посмотрел на картину. Он долго изучал женщину, а затем сглотнул.

— Это красиво, Билли. Я смотрю на нее и ощущаю волнение.

Я толкнула его в плечо и понизила голос.

— Волнение, да? Хочешь узнать, в чем секрет этой картины?

— Еще как хочу!

— Я сфотографировала себя обнаженной в этой позе, чтобы потом по фотографии нарисовать изгиб спины.

Взгляд Колби упал на мои губы.

— В твоем телефоне осталось это фото?

Я сверкнула злобной усмешкой.

— Не исключено…

Он застонал.

— Ты убиваешь меня, женщина.

Нам потребовался час, чтобы рассмотреть все произведения искусства, а потом мне понадобилось в туалет. Я извинилась и ушла.

А когда вернулась, то обнаружила, что Колби снова изучает эту картину. В руках он держал два бокала шампанского и кусок плотного картона.

— Подошла женщина и спросила, не хочу ли я еще бокал шампанского, — объяснил он. — Так что я взял нам.

— О, отлично. Спасибо.

Он показал карточку.

— Еще она дала мне это. Что это такое? Идентификационные номера всех картин или что-то в этом роде?

— Это прайс-лист, — с улыбкой объяснила я.

Колби отхлебнул шампанского и закашлялся.

— Прайс-лист? — Он поднес карточку к глазам. — Они пропустили точку, которая бы отделяла доллары от центов?

Я усмехнулась.

— Нет. Мама никогда не указывает центы. Да и сам значок доллара считает безвкусным и отвратительным. Вот почему здесь напечатаны только цифры.

Колби указал на висевшую перед нами картину.

— Значит, если я захочу ее приобрести, мне придется заплатить одиннадцать тысяч пятьсот долларов?

Я покачала головой.

— Ты не можешь ее купить. — Я указала на маленькую цветную наклейку на табличке. — Похоже, картина уже продана.

— За одиннадцать тысяч?

Он внимательнее рассмотрел другие мои работы. На большинстве из них теперь тоже виднелись наклейки.

— Черт возьми. Ты за час заработала половину моей годовой зарплаты.

Я улыбнулась, чувствуя легкое смятение.

— Так бывает не всегда. Но ты наверняка решил, что я идиотка, раз не пошла по пути, который предпочла бы для меня моя мать.

— Я думал совсем не об этом. — Колби огляделся. — Мне просто интересно, здесь ли еще тот тип, который приобрел эту вещицу. Мне хочется задать ему взбучку за то, что на его стене будет висеть картина, в основе которой лежит твое обнаженное тело. А еще я подумал вот о чем… — Он ухмыльнулся. — У меня теперь есть спонсорша.

Я фыркнула и рассмеялась.

— Ну ты и псих, Леннон.

После выставки Колби спросил, не хочу ли я прогуляться. Галерея моей матери находилась в центре города, стоял чудный вечер, и он предложил пройтись к пешеходному входу на Бруклинский мост.

Когда мы пошли по мосту, я сказала:

— Знаешь, я прожила здесь всю жизнь и ни разу не ходила по этому мосту.

— В самом деле? Как же так?!

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, раньше я не обращала внимания на мосты. Они были просто средством выбраться с острова Манхэттен.

Колби схватился за грудь.

— Ох, как больно! Эти мосты — произведения искусства.

Я посмотрела на подвесные провода и мерцающие наверху огоньки.

— Это очень красиво.

Колби опустил руку рядом с моей и небрежно переплел наши пальцы. Когда я на него посмотрела, он поднял другую руку.

— Я все время держу Сейлор за руку, когда мы гуляем. Не придавай этому значения. Я прекрасно понимаю, что это не свидание.

— Хорошо, — рассмеялась я.

— Вот и славно, потому что мне казалось неправильным идти рядом с тобой и не держать тебя за руку.

Я улыбнулась. Держать его за руку было приятно. И я постаралась не поддаваться эмоциям и поспешно сменила тему:

— Итак, какие интересные детали вы сообщите мне об этом архитектурном великолепии, мистер Поклонник Мостов?

Он поднял палец.

— Ага, вот оно! А я-то думал, ты никогда не спросишь.

Мы целый час ходили туда-сюда от одного выхода к другому, и Колби беспрерывно рассказывал мне истории о Бруклинском мосте — как однажды П. Т. Барнум[8] провел по нему двадцать одного слона, чтобы показать жителям Нью-Йорка, что мост безопасен, и какими именами называли мост с момента его постройки. Если бы месяц назад кто-нибудь спросил, интересуют ли меня факты о мостах, я бы приняла его за сумасшедшего. А теперь я жадно ловила каждое слово Колби. Однако я думаю, что это было связано не столько с мостами, сколько с человеком.

Была почти полночь, когда мы вернулись в мою квартиру. К тому времени мы провели вместе почти шесть часов, но я все равно не была готова к тому, чтобы эта ночь закончилась. Пока мы шли к лифту, я размышляла, не подам ли я неверный сигнал, если приглашу его подняться. В итоге я решила, что веду себя глупо. Я провела достаточно времени в его квартире, и это не казалось чем-то запретным.

— Ты…не хочешь ненадолго зайти?

Он задумался.

— Наверное, не стоит. Не хочу испытывать судьбу и нарушать одно из правил анти-свиданий. К тому же у няни утром работа, так что я не должен задерживать ее надолго.

Я попыталась скрыть разочарование.

— О… да, конечно. Прости. Я даже не подумала.

— Я отлично провел время, — сказал Колби и взял меня за руку.

Я улыбнулась.

— Я тоже.

— Знаешь, иногда мы делаем определенные вещи, и это кажется неправильным или неестественным. Например, отворачиваться после того, как бросил шар для боулинга, и не смотреть, куда он попал.

Я усмехнулась.

— Да, и что?

— Вот что значит уйти, не поцеловав тебя, — пробормотал Колби, глядя на свои ноги.

Внутри у меня все стало теплым и мягким.

— Думаю, я пропущу традиционный ритуал окончания анти-свидания. Никакого обнюхивания. Я не доверяю себе и потому не стану подходить так близко.

Я грустно улыбнулась.

— Хорошо.

Колби нажал кнопку лифта. Лифт, должно быть, стоял на этом этаже, потому что дверцы тут же открылись. Я заставила себя в него войти. Колби был абсолютно прав. Казалось неправильным вот так уходить. Оказавшись в лифте, я задержала дверцы руками, чтобы они не закрылись.

— Спасибо, что заступился за меня перед мамой. Для меня это много значит.

Он улыбнулся.

— Ты много для меня значишь.

Я отпустила двери и отступила назад.

— Спокойной ночи, Колби.

— Спокойной ночи, красотка.

Двери начали закрываться, и меня охватила паника. Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, и мне показалось, что у меня начинается приступ. Мне было так паршиво, что в последнюю секунду я просунула ладонь между дверьми, и старый лифт сначала надавил на нее, а потом с неохотой открылся.

— Ай! — заорала я.

Колби подбежал обратно.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Да… — Я потрясла запястьем. — Я просунула руку, чтобы двери не закрылись, но все в порядке. Мне не так больно… я скорее испугалась.

Он взял мою руку и осмотрел ее. Она даже не покраснела.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Да, уверена.

— Пошевели пальцами.

Я сделала, как он сказал. Ничего не болело.

— С ними все в порядке.

— Зачем ты вообще просунула руку в двери?

— Я, э-э… просто почувствовала, что мне нужно выйти.

Колби смотрел мне в глаза, и на его лице появилась дерзкая ухмылка.

— Тебе тоже кажется неправильным и странным уйти, не поцеловав меня?

— Нет, — выпалила я.

— Ну, признайся. Ты хочешь меня поцеловать.

— Нет, не хочу.

Его улыбка стала шире.

— Лгунья. — Колби взял мое лицо в ладони, и под его натиском я сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в двери лифта. Он наклонился, и наши головы оказались на одном уровне, а носы практически соприкоснулись.

— Мы простоим здесь еще долго, если ты ждешь, что я начну сам. Я не нарушаю правил.

Мое сердце забилось еще быстрее, когда он оказался так близко. От него обязательно должно так чертовски хорошо пахнуть? Кто все еще пахнет так восхитительно после шести часов в Нью-Йорке? У меня было сильнейшее желание прижаться к нему, почувствовать его теплое, твердое тело.

Колби провел носом по моей шее, его горячее дыхание оставляло за собой дорожку из мурашек. Моя решимость быстро рушилась. Как могло быть иначе, когда мое тело тряслось, как будто я коснулась провода под напряжением? Он приблизил рот к моему уху, и его голос был грубым и нуждающимся.

— Ты знаешь, что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Колби был прав. Вожделение было невыносимым. Когда он чуть отстранился и я увидела желание, плывущее в его глазах, со мной было покончено.

Итак, решено.

— К черту все, — сказала я и бросилась к нему. Я обвила руками шею Колби, прыгнула в его объятия и прижалась губами к его губам. Наши языки соприкоснулись, и даже если начала поцелуй я, Колби его с готовностью продолжил. Он запустил пальцы в мои волосы, захватил их на затылке в хвост. Он прижался ко мне, и я животом почувствовала его возбуждение и закрыла глаза. Мы долго стояли так, касаясь друг друга, то притягивая, то отталкивая. А потом оторвались, тяжело дыша.

— Ни хрена себе, — покачав головой, пробормотала я. — Это было… — Я не могла подобрать подходящего слова.

Колби сделал это за меня.

— Это только начало, милая. Вот что это было.