Глава 23. Колби

— Сколько ты таких уже опустошил?

Я бросил крошечную бутылочку текилы в мусорное ведро в коридоре и полез в карман за другой.

— Очевидно, недостаточно, потому что я все еще различаю твое лицо.

Майя нахмурилась.

— Ты ведешь себя так, словно это конец света — жениться на красивой женщине. Многие мужчины, вступив со мной в брак, возблагодарили бы свою счастливую звезду.

Я усмехнулся и открутил крышку с текилы.

— Во-первых, красота исходит изнутри, так что ты не менее уродливая, чем все остальные. А во-вторых, если так много мужчин были бы счастливы на тебе жениться, почему ты не рядом с одним из них?

Майя огляделась.

— Говори тише. Ты знаешь ответ на этот вопрос. Если я поспешно заключу брак, когда правительство пытается тебя депортировать, это будет выглядеть сомнительно. Зато это куда правдоподобнее, если я выхожу замуж за того, с кем прожила несколько лет, и у нас есть общий ребенок.

— У нас нет ребенка. Ребенок — это человек, которого ты ставишь в своей жизни на первое место, которого любишь и защищаешь. Ребенок есть у меня. А у тебя есть гребаная шахматная фигурка.

Она закатила глаза.

— Неважно. Но тебе нужно притормозить с выпивкой; если ведущий церемонии увидит, что ты пьян, он может решить, что ты не способен вступить в брак.

Я фыркнул.

— Способен вступить в брак.… Когда ты успела окончить юридический факультет?

— То, что я была стриптизершей, не означает, что я не образованна.

— Мое суждение никак не связано с твоей профессией, милая. Оно напрямую связано с твоими действиями. Только тупая сука способна взять и бросить своего ребенка. Новость: я взрослый и не уклоняюсь от своих обязанностей. Если ты проживала тяжелый период, я бы и так ее забрал и мы бы что-нибудь придумали, чтобы ты навещала ее время от времени.

Впервые с тех пор, как она вернулась в мою жизнь, лицо Майи вытянулось.

— Леннон и Морено! — громко произнес мужчина, открыв дверь в комнату, в которой мы сидели.

Я залпом выпил текилу и поднял руку.

— Не пора ли нам предстать перед расстрельной командой?

— Он шутит, — сказала Майя и бросила на меня предупреждающий взгляд. — Правда, милый?

Парню, судя по его виду, было на нас глубоко наплевать. Он посмотрел направо, налево и монотонно произнес:

— Где ваши свидетели?

— Свидетели? — переспросила Майя. — Я думала, вы их предоставите.

Он покачал головой.

— Это так не работает. Это четко прописано в брошюре, которую вы получаете, когда подаете заявление на получение разрешения на брак. Нет свидетеля — нет свадьбы.

— Гм-м… Дайте мне минутку, хорошо? — попросила Майя.

— Да, но ровно минуту. Вы — последняя церемония на сегодня, и они опять урезали бюджет, так что больше никаких сверхурочных. Мы закроемся ровно в четыре; вот почему последняя роспись назначена на три сорок пять.

— Я всего на минуту. Обещаю.

Мужчина пожал плечами и вернулся в контору. Я хихикнул.

— Судя по всему, ты не все продумала.

Майя прищурилась.

— Жди здесь и больше не пей.

В ответ я вытащил из кармана пиджака еще одну бутылку текилы, улыбнулся и открутил крышку.

Майя покачала головой и куда-то убежала.

Через три минуты она вернулась с парнем, похожим на бездомного. На нем даже обуви не было.

— Пошли, — сказала она. — Фрэнк — наш свидетель.

Я полез в карман и предложил Фрэнку бутылочку текилы.

— Хочешь?

Он выхватил ее у меня из рук и посмотрел на Майю.

— С тебя все равно сто баксов.

Я слегка пошатнулся.

— Пусть она тебе прямо сейчас заплатит. Ей нельзя доверять.

Майя сверкнула глазами, но Фрэнк оказался достаточно умным и прислушался к моему предупреждению. Он протянул руку ладонью вверх.

— Давай сотню, или я ухожу.

Она порылась в сумочке.

— А ты поищи удостоверение личности, которое, как ты говоришь, у тебя есть.

Через несколько минут наша прелестная троица стояла в кабинете клерка. Я ожидал, что мы подпишем какие-то бумаги, а потом перейдем в какой-нибудь праздничный зал, но, очевидно, свадьба во Дворце правосудия Нью-Йорка происходила не во дворце. Сотрудник даже не вышел из-за стола.

— Не хотите ли взяться за руки? — спросил он.

Майя потянулась и взяла меня за руку, но я вырвался из ее хватки.

— Это так уж необходимо?

Клерк нахмурился.

— Нет.

Я засунул руки в карманы брюк.

— Тогда давай поскорее с этим покончим.

Служащий переводил взгляд с нее на меня.

— Какие-то проблемы?

Во мне взыграл алкоголь, а это всегда пробуждало чувство юмора. По крайней мере, я так думал. Я пожал плечами.

— Не-а, просто моя религия запрещает мне прикасаться к ней до того, как мы поженимся. — Я фыркнул и рассмеялся. — Жаль, что религия не запрещает спать со стриптизершами, правда, святой отец?

— Э-э… Я не священник. Я городской служащий, судебный клерк.

— А я все думаю, почему на тебе нет такого типичного воротничка. Летом в них, наверное, жарко, да? Все равно что надеть водолазку.

Майя впилась в меня взглядом.

— Почему бы нам не позволить этому мужчине выполнить свою работу и поженить нас? — Она сверкнула улыбкой и уставилась на клерка. — Он всегда шутит, когда нервничает. Извините.

Служащий пожал плечами и продолжил церемонию. Целых семь минут спустя он сказал:

— Поздравляю, теперь вы муж и жена. Можете поцеловать невесту.

На меня накатила волна тошноты, и мне пришлось прикрыть рот.

— Я не очень хорошо себя чувствую. Мы можем уйти?

Майя одарила клерка извиняющейся улыбкой.

— Он съел на обед какие-то просроченные суши.

Парню было наплевать. Он просто хотел, чтобы мы убрались из его кабинета до четырех. Он проштамповал кучу бумаг и указал строки, в которых каждый из нас должен был поставить подпись, после чего выдал нам свидетельство.

— Удачи. Думаю, она вам понадобится.

Я с трудом дотерпел до мусорного ведра в коридоре перед кабинетом клерка, и меня вырвало. Я не знал, было ли это из-за выпитого или из-за того, что я только что сотворил со своей жизнью. Но моей новоиспеченной супруге, похоже, было наплевать.

Меня все еще рвало, а она подбоченилась и произнесла:

— Такое поведение не понравится следователю, Колби. Тебе лучше научиться вести себя так, словно я твоя любимая жена.

Я выплюнул в мусор противную на вкус слюну.

— Даже таланта Де Ниро[17] не хватит, чтобы вытянуть это дерьмо.

Майя покачала головой.

— Я скоро свяжусь с тобой по поводу подготовки к собеседованию.

Я поднял голову.

— Иди на хрен.

* * *

— Что вам принести? — Бармен положил передо мной салфетку.

— Текилу.

— Рюмку или стакан?

— И то и другое.

— Какой-нибудь особый сорт текилы?

— Любой.

Мужчина пожал плечами.

— Сейчас принесу.

Через несколько минут он вернулся и поставил на стол стопку, стакан для виски со льдом, несколько лаймов и банку кока-колы. Из бутылки с заостренным носиком он налил текилу «Дон Хулио».

— Эта текила немного дороже остальных, но на следующий день вы это оцените. Я также принес вам несколько напитков на выбор. Я бы не советовал смешивать текилу с текилой.

— Спасибо.

Я залпом выпил рюмку и скорчил гримасу, которая, наверное, выглядела так, будто я съел лимон.

Бармен хихикнул.

— Так я и думал.

— Что?

— Вы такое редко пьете, да?

— Определенно.

Он облокотился о стойку.

— Хотите об этом поговорить?

Я оглядел его с ног до головы. Ему, вероятно, было чуть за шестьдесят. Клетчатая рубашка заправлена в джинсы, через плечо перекинуто полотенце.

— Ты женат?

Он поднял три пальца.

— Третий раз — это прелесть.

Впервые меня осенило, что, если я женюсь на Билли, она уже не будет моей первой женой. Она всегда будет номером два, хотя заслуживает быть первой и единственной.

Я поднял стакан с текилой и сделал глоток.

— А что случилось с первыми двумя?

— Я шесть лет не пью. Не могу сказать, что пошло не так в первые два раза, потому что большую часть тех лет я не помню. Но предполагаю, что это как-то связано с тем, что я был алкоголиком. А не веселым пьяницей.

— Ты проходишь курс реабилитации и работаешь в баре?

— Я им владею. Я мало что еще умею, кроме как управлять баром.

Я кивнул, а бармен протянул мне руку.

— Меня зовут Стэн Фьюми. Приятно познакомиться.

— Колби Леннон.

— А у тебя какая история? — спросил Стэн. — Жена тебя пилит, а ты здесь пытаешься забыть о ее существовании?

— Что-то в этом роде…

— Вы давно женаты?

— Который час?

Стэн оглянулся через плечо на настенные часы.

— Около пяти.

— Значит, около часа, — кивнул я.

— Ты шутишь, — нахмурился он.

Я отхлебнул еще текилы.

— Хотел бы я шутить такими вещами. Я женился сегодня в четыре часа дня.

— И где твоя невеста?

— Надеюсь, ее переедет автобус.

Бармен усмехнулся.

— У меня есть для тебя два слова, из которых сложится дельный совет.

— Какие еще два слова?

— Уолтер Поттер.

Я наморщил лоб, а Стэн отошел на несколько шагов и схватил что-то, что лежало рядом с кассовым аппаратом. И бросил мне визитную карточку.

Я прищурился, чтобы прочесть текст.

УОЛТЕР ПОТТЕР

АДВОКАТ

СПЕЦИАЛИСТ ПО БРАКОРАЗВОДНЫМ ПРОЦЕССАМ

— Уолтер хороший и берет немного. Возможно, он сумеет добиться для тебя расторжения брака или что-то в этом роде.

Я покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы это было так просто.

Стэн с минуту изучающе меня рассматривал.

— Ты кого-то обрюхатил или что?

Я допил стакан текилы и пожал плечами.

— Да. Полагаю, что так.

— Это тяжело. Когда у нее срок?

— Четыре года назад.

Стэна сморщил лицо.

— Как-то все у тебя сложно.

— Так и есть.

— Ну, ты уже и сам понял, что я не эксперт по браку и не вправе давать тебе совет. Скажу одно: иногда, когда люди остаются вместе ради детей, они тем самым наносят больший вред, чем если бы расстались. Я уважаю тебя за то, что ты попытался все разрулить. Но помни, что дети учатся, наблюдая за родителями, а не когда родители указывают им, как себя вести. Так что просто начни жить так, чтобы подавать ребенку хороший пример, если ты этого еще не сделал.

Я и без его слов чувствовал себя паршиво. И меньше всего мне хотелось, чтобы моя дочь, повзрослев, попала в подобное положение. Я не сомневался, что Стэн руководствовался добрыми намерениями, но он мне не помог. Я подвинул свой стакан.

— Можно мне еще?

Он кивнул.

— Конечно.

Несколько часов спустя я наклюкался до такой степени, что мой новый приятель Стэн перекрыл мне доступ к алкоголю. Я бросил все купюры, которые оставались у меня в кармане, на барную стойку и проворчал, что пойду в другое место. Но когда я, шатаясь, вышел на улицу, то засомневался, что смогу держаться на ногах без посторонней помощи. Одной рукой я вцепился в кирпичную стену бара и медленно передвигался по улице, шаг за шагом перенося свой вес. Мне потребовалось минут десять, чтобы пройти все четыре здания подряд, и тут я понял, что облажался: мне нужно было перейти дорогу, а держаться было больше не за что. Чтобы не попасть под машину, я решил на несколько минут присесть. Я скользнул спиной вниз по стене последнего здания в квартале и уселся на грязную нью-йоркскую улицу.

Стоило мне удобно устроиться, как в кармане брюк зажужжал смартфон. Но в столь нетрезвом состоянии, лишенный обычной координации, я не успел достать его вовремя и пропустил звонок. Я прочитал имя абонента, и тошнота, которую я уже испытывал сегодня несколькими часам ранее, нахлынула вновь. Билли. Я ненавидел себя за то, что вовлек ее во все это. Однако не хотел, чтобы она волновалась, и нажал кнопку, чтобы перезвонить.

— Привет, — вздохнула она. — Как дела?

— Бреново, хлин. Нет, подожди… это неправильно. Хреново, блин. Вот.

— О боже. Кажется, ты там не справляешься. Или я должна ответить, что и у меня пелá длохи. — Она помолчала. — Итак… полагаю, все уже случилось?

— Ты имеешь в виду, продал ли я душу дьяволу? — Я нахмурился. — Да, продал.

Билли несколько мгновений молчала.

— Все будет хорошо, Колби.

Ее голос прозвучал так нежно, что по щекам потекли слезы.

— Ничего хорошего не будет. Знаешь, почему? Потому что ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем барахтаться в этом дерьме.

— Ты тоже, Колби. Ты тоже. — На том конце провода снова воцарилось молчание, а потом она всхлипнула.

Черт.

— Пожалуйста, не плачь. Я, блин, не могу терпеть, когда тебе больно.

— Прости. Мне не следовало тебя беспокоить.

— Могу я с тобой увидеться? — спросил я. — Сейлор сегодня ночует у родителей.

— Вряд ли это хорошая идея, Колби. Уж точно не сегодня вечером. Может быть, завтра? Я просто знаю, что, если увижу тебя, расчувствуюсь еще сильнее, а тебе нужно хорошенько выспаться.

Тяжесть сдавила мне грудь.

— Ладно.

— Где ты?

— Недалеко от здания суда. Я оттуда сразу пошел в ближайший бар.

— Сделаешь кое-что для меня?

— Все что угодно…

— Езжай домой. Больше не пей. Сядь в такси, вернись домой и поспи.

Я кивнул.

— Да, я так и сделаю.

— Спасибо. — Билли помолчала. — Мне сейчас пора, но все будет хорошо. Мы с этим справимся, Колби.

Я в этом сомневался, но знал, что она хотела, как лучше.

— Спокойной ночи, милая.

Завершив разговор, я сделал то, о чем она просила. Я открыл приложение и заказал такси до своего дома. По крайней мере, я так думал… Пока некоторое время спустя меня не разбудил чей-то голос.

— Колби?

Я проморгался и открыл глаза.

— Билли? Ты здесь…

— Конечно, я здесь. Почему бы мне не быть в три часа ночи в своей квартире?

Ее квартира? Я огляделся. Я лежал на полу в коридоре и приподнялся на локте.

— Как долго я спал? — спросил я.

— Не знаю. Я сама спала и понятия не имела, что ты здесь. Моя соседка работает допоздна. Она позвонила и спросила, не мой ли мужчина лежит у меня под дверью и не хочу ли я, чтобы она вызвала полицию.

Я провел рукой по волосам.

— Блин. Прости. Я думал, что уехал к себе домой. — Я покачал головой и попытался вспомнить, как попал сюда, но в голове был сплошной туман. — Помню, как сел в такси и закрыл глаза. А после этого — пустота.

Билли протянула руку и помогла мне подняться.

— Давай. Заходи. — Я вошел за ней в квартиру, Билли закрыла за нами дверь и начала набирать сообщение. — Мне нужно сообщить Эмбер, что все в порядке, а то вдруг она и впрямь вызовет полицию. — Я кивнул и подождал, пока она отложит телефон.

— Во сколько ты мне звонила? — спросил я.

— Думаю, было около девяти.

— Черт. Похоже, я на какое-то время выбыл из жизни. Извини. — Я ткнул пальцем в сторону двери. — Хочешь, чтобы я ушел?

Билли покачала головой и протянула руку.

— Почему бы тебе не лечь со мной в постель?

Я кивнул и последовал за ней в спальню. Обычно я бы, не раздумывая, разделся, по крайней мере до трусов, но сейчас мне показалось неправильным снимать что-то, кроме обуви, прежде чем залезть под одеяло. Свет был выключен, но шторы не задернуты, и уличных фонарей хватило, чтобы я начал видеть в темноте, когда мои глаза к ней привыкли. Я перевернулся на бок, и Билли сделала то же самое.

— Ты в порядке? — прошептала она.

В горле образовался ком. Возникло ощущение, что, если я заговорю, он сдвинется с места, и все застрявшие чувства вырвутся наружу. Поэтому я молча покачал головой.

— О Колби. Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить.

Я ушам своим не верил. Она утешала меня! Должно было быть наоборот. Это в очередной раз подтверждало, что я влюбился в самую добрую и прекрасную женщину на планете. Я попробовал сглотнуть, но это было бесполезно. Я больше не мог сдерживаться. Я взял ее щеки в свои ладони, и по моему лицу потекли слезы.

— Я так тебя люблю, что мне плохо, Билли. Ненавижу, что причиняю тебе боль. И я ненавижу себя за то, что впервые написал тебе, что люблю тебя, сегодня — в этот самый ужасный из дней. Мне хотелось, чтобы это был день, вспоминая который ты испытывала бы только приятные эмоции.

На глазах Билли тоже выступили слезы.

— Сейчас половина четвертого утра, Колби. Вчерашний день был полон плохих воспоминаний, но у нас еще есть время наполнить сегодняшний день хорошими. Давай не оглядываться, а двигаться вперед и делать выбор в пользу счастья, потому что я тоже тебя люблю.

Я покачал головой.

— Понятия не имею, что я сделал, чтобы тебя заслужить.

Она улыбнулась.

— Вот поэтому я и уверена, что у нас все по-настоящему. Потому что настоящая любовь — это когда мы оба чувствуем, что нашли кого-то, кого не заслуживаем.