Глава 28. Колби

Через несколько дней моя жизнь перевернулась с ног на голову: Майя переехала в мою квартиру, но, к счастью, пока она появлялась там редко и ненадолго. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что началась моя разлука с Билли. Не видеть ее и не разговаривать с ней каждый день было невыносимо. Не менее отвратительно было то, что мне пришлось солгать своей дочери и сказать ей, что Майя — моя подруга, которой нужно где-то остановиться.

Рано утром в понедельник Майи не было дома, когда я, перед тем как уехать на работу, пригласил Холдена помочь мне с небольшим проектом.

Он заглянул в комнату для гостей.

— Это ее вещи?

Кожаная куртка Майи и еще какая-то ее одежда валялась в куче на кровати.

— Да.

Холден огляделся.

— Ее ведь сейчас здесь нет?

— Нет. Она перевезла сюда свои вещи и провела здесь прошлую ночь, но в целом она мало здесь появляется. Я слышал, что Майя встала и ушла примерно в пять утра. Я понятия не имею, куда, черт возьми, она рванула в такую рань, да меня это и не волнует.

— Она еще занимается стриптизом?

— Понятия не имею.

— Хочешь, я все разузнаю? — Он подмигнул. — Давненько я не бывал в стриптиз-клубах.

— Делай что хочешь, чувак, — усмехнулся я.

— Серьезно, ты даже не знаешь, занимается ли она до сих пор стриптизом? Ты вообще о ее жизни что-нибудь знаешь?

— Мне не нужно знать настоящую Майю, а только фальшивую, которая замужем за мной.

— Справедливо, — согласился он и поднял ящик с инструментами. — Так где мне ставить блокировку?

— В моей спальне. Нужно, чтобы я мог запереть дверь снаружи и она не могла войти, пока я на работе.

Он выгнул бровь.

— Подозреваешь, что она собирается у тебя что-то украсть или что-то в этом роде?

— Она уже украла мою жизнь, почему бы ей не прихватить часы или наличные, которые я здесь храню? Я ей не доверяю.

— Как Билли со всем этим справляется?

— Хотел бы я знать, — со вздохом произнес я.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы договорились не видеться, пока Майя живет здесь. И даже не общаться, не разговаривать.

Холден разинул рот.

— Черт возьми!.. Вы расстались?

— Нет! — уверенно заявил я. — Мы взяли паузу, потому что для нее это слишком сложно. Это пауза. А не конец отношений.

— Тогда почему вы не разговариваете?

— Потому что мы с Билли не можем присутствовать в жизни друг друга лишь наполовину. Все или ничего. Но мы в состоянии это пережить, потому что знаем, что это временно. Другого выхода не было. Я этого не хотел, но ради психического здоровья Билли я согласился. Понимаю, тот факт, что мы даже не разговариваем, уже сам по себе странный. Но вся эта ситуация причиняет ей боль. И я готов сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она останется рядом, когда это закончится.

— Черт. Хотел бы я, чтобы ты просто позволил мне жениться на этой сучке.

Я закатил глаза.

Возможно, я нарочно показывал, что уверен в ситуации с Билли, хотя на самом деле это было не так. Одному Богу известно, как долго Майя собиралась здесь жить. Я вполне допускал, что она могла снова начать вымогать у меня деньги, чтобы выиграть время и жить здесь бесплатно. Если бы эта договоренность о проживании продлилась больше нескольких недель, мне было бы очень трудно не видеться с Билли. Еще я боялся, как бы Билли в период этой паузы не решила, что ей вообще незачем мириться с этим дерьмом. Она могла бы запросто найти мужчину, не обремененного таким багажом и незаконной «женой». Мне становилось плохо даже от одной мысли об этом.

— Все готово, — объявил Холден некоторое время спустя, проверяя установленный им замок.

— Спасибо, чувак. Жаль, что не могу попросить тебя поменять замки и на входную дверь, чтобы она не смогла сюда войти.

Действительно, очень жаль.

* * *

В тот вечер, после того как я прочитал Сейлор сказку на ночь, у нее возникли вопросы. Я знал, что это рано или поздно случится.

— Почему Майя переехала к нам?

Я ненавидел лгать своей дочери, но однажды уже ей солгал, хотя Сейлор так и не поняла моих доводов. И не должна была, поскольку рационального зерна в моих словах не было никакого.

— Ей нужно некоторое время где-то пожить… — повторил я. — А поскольку она моя…подруга… я разрешил ей остаться у нас.

— Когда вернется Билли?

Билли предупредила Сейлор, что она ненадолго пропадет, но потом вернется. Она не хотела, чтобы моя дочь волновалась или думала, что что-то не так. Но это не помешало Сейлор о ней расспрашивать. И я ее отлично понимал.

— Надеюсь, скоро, милая.

Поколебавшись, она спросила:

— Ты любишь Майю?

Почему она об этом спросила? Моя умная дочка быстро сложила в уме два и два: отъезд Билли точно совпал с переездом Майи.

— Нет. Я не люблю Майю. Мне важно, чтобы ты это поняла, ладно? Майя просто подруга. — Я обнял ее. — Я люблю Билли. Как и ты.

Сейлор надулась.

— Я хочу, чтобы Билли приехала. Я по ней скучаю.

Мое сердце обливалось кровью.

— Я знаю, милая. Поверь, я тоже по ней скучаю. Больше всего на свете.

На кухне что-то загремело, и я понял, что Майя вернулась домой. Мне не хотелось выходить и сталкиваться с ней лицом к лицу, поэтому я рассказал Сейлор еще одну сказку на ночь. А потом еще одну. Но прежде чем я решился на третью, я понял, что избегать общества Майи — последнее, что я должен делать в сложившейся ситуации. Если уж я оказался вынужден с ней жить, мне следовало изучать информацию, необходимую для прохождения интервью.

Я подоткнул дочери одеяло и поцеловал ее на ночь. Когда я вышел из комнаты Сейлор, Майя стояла у плиты и что-то жарила.

— Привет, — поздоровалась она, повернувшись ко мне.

Я застонал и подвинул стул.

Не успел я и слова сказать, как в кухне взметнулось пламя. Майя в ужасе отшатнулась и взмахнула руками.

Я вскочил.

— Что за черт?

Я схватил противень из шкафчика и накрыл им пламя. Майя каким-то образом умудрилась поджечь коричневый бумажный пакет. Я успел потушить его до того, как он сжег мою чертову квартиру. Разве это не символично? Все вокруг выгорало дотла, как и моя жизнь…

Майю продолжало трясти.

— Расслабься. Все в порядке.

Она прикрыла рот дрожащими руками.

— Мне так жаль, Колби.

— Будь осторожнее. — Я присмотрелся к тому, что она готовила. — На хрена ты вообще держала бумажный пакет рядом с огнем?

— Я готовила картофель фри. Я положила его в пакет, чтобы слить масло.

— А ты не можешь просто купить готовый картофель фри, как все остальные?

— Это разные вещи. — Она продолжала качать головой, а потом прислонилась к стойке и заплакала.

У меня не было времени утирать ее крокодиловы слезы. Но шли секунды, и я понял, что она действительно напугана. Я решил выбросить подгоревшую промасленную картошку фри и убрать беспорядок, который она тут учинила.

— У тебя был план Б? — осведомился я, выбрасывая в мусорное ведро пропитанные жиром бумажные полотенца.

— Что?

— На ужин.

Она ошеломленно покачала головой.

— Мне больше нечего приготовить. Я купила только картошку.

Я закатил глаза.

— Сядь. И успокойся. Если хочешь есть, — неохотно предложил я, — у нас осталось немного запеканки.

— Правда? — округлив глаза, спросила она. — Было бы здорово. Я так проголодалась, и уже поздно.

Я разогрел запеканку, поставил тарелку перед ней и уселся напротив. Скрестив руки на груди, я наблюдал, как она ест, время от времени вытирая слезы. Она все еще казалась расстроенной из-за огня, и я не совсем понимал почему.

Я заставил себя спросить:

— Почему ты все еще расстроена? Все ведь обошлось.

Майя шмыгнула носом.

— Тебя, наверное, не волнует, почему я плачу. Вот и не надо притворяться.

Она пыталась выставить меня бессердечным в этом уравнении?

— Хотя мне, возможно, и наплевать на твои чувства, потому что тебе, черт возьми, наплевать на мои, мне не все равно, как мы с тобой проживем эти дни. Нужно взять себя в руки и понять, как нам друг к другу относиться. А не сидеть здесь передо мной, плакать и не объяснять, что, черт побери, с тобой не так.

Она вытерла глаза.

— Я не горжусь тем, какую кашу заварила. Желая остаться в стране, я в своем отчаянии зашла слишком далеко, но теперь отматывать назад уже поздно. Я знала, что принуждать тебя — это единственный способ заставить тебя мне помочь. Я не жду, что ты когда-нибудь простишь меня или поймешь. Но у меня есть свои причины остаться здесь. — Она высморкалась в салфетку. — Я не могу вернуться в Эквадор, Колби. Это какой-то кошмар.

Я прищурился.

— Почему это кошмар? Разве не там вся твоя семья?

Она опустила глаза в тарелку.

— Это очень долгая история.

Я наклонился к ней.

— Если ты не заметила, я ради тебя поставил на паузу всю свою жизнь, — произнес я. — Я заслуживаю по крайней мере знать, почему твой кошмар теперь стал моим кошмаром.

Майя выдохнула и кивнула.

— Ты прав. — Она вытерла глаза. — Ты заслуживаешь знать.

Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Итак… что стряслось?

Майя закрыла лицо руками.

— Меня не должно было здесь быть, Колби.

— Это уж точно. Я считаю дни до того момента, как мы закончим с этим соглашением.

Она посмотрела на меня.

— Нет… Я имею в виду, что должна была умереть.

У меня отвисла челюсть. Что она несет, черт возьми?

— Я пыталась покончить с собой там, в Эквадоре. — Она медленно покачала головой. — Но я такая невезучая, что даже этого не смогла. Так что я по-прежнему здесь. Хотя меня не должно было быть.

Я сидел разинув рот. Может, я и ненавидел ее, но уж точно не желал ей смерти.

— Что случилось? — наконец, спросил я.

Она отвела взгляд.

— Шесть лет назад я работала в Эквадоре няней. По иронии судьбы я заботилась о маленькой девочке примерно того же возраста, что сейчас Сейлор. — Она сделала паузу. — Однажды, когда я за ней присматривала, меня что-то отвлекло в телефоне. Прошло не больше минуты, пока я проверяла ленту в соцсетях. Росио сидела в своей комнате, и я решила, что могу сделать перерыв. Я не заметила, что она улизнула. Малышка вышла через заднюю дверь, которая вела к бассейну.

Я нервно сглотнул, потому что предвидел, что будет дальше, и мне, как родителю маленькой девочки, от таких историй становилось дурно.

Майя продолжила со слезами на глазах.

— Она упала в бассейн, а я об этом даже не знала. Когда я зашла в ее комнату, чтобы проверить, как она там, ее внутри не оказалось. Я как безумная обыскала весь дом, и пока я это делала, она барахталась в бассейне и тонула. Наконец, я заметила, что задняя дверь открыта, и поняла, что она упала в бассейн. Я нашла ее в воде, она лежала лицом вниз. Я пыталась ее спасти, но она была уже мертва. Я вызвала помощь, но было поздно.

О господи.

— Черт. — Я пробормотал слова, которые, как я думал, она никогда от меня не услышит. — Мне жаль.

— Ее родители сказали моим родным, что будет лучше, если я больше никогда не попадусь им на глаза. Они рассказали о случившемся всему городу. Моя семья не могла справиться с потоком разговоров и сплетен. Мой отец потерял работу, и моя семья от меня отказалась. — Она посмотрела в потолок и снова заплакала. — Все меня ненавидели. Но они не могли ненавидеть меня больше, чем ненавидела себя я сама. Однажды ночью я выпила таблетки, чтобы свести счеты с жизнью, но приняла недостаточно. Кто-то нашел меня лежащей на улице и отвез в больницу. Там мне промыли желудок.

Как грустно. Как хреново.

— Боже… — прошептал я.

— В больнице, — продолжала она, — я встретила милую медсестру, первого человека, который спросил меня, что со мной, и искренне выслушала мою историю. Она нашла мне врача, с которым я могла бы поговорить. Они меня вытащили. Я начала верить, что заслуживаю прощения и второго шанса. Но знала, что мне нужно уехать подальше от родных и от этого города, потому что они заставляли меня поверить, что я заслуживаю смерти. Я стала копить на билет и улетела в США, поклявшись оставить свою семью и никогда не оглядываться. Когда срок моей визы истек, я оставалась здесь нелегально. В Эквадоре меня не ждет ничего, кроме стыда. Я умру, если мне когда-нибудь придется туда вернуться.

— Значит, ты приехала сюда и сразу же начала танцевать?

— Да, — кивнула она. — Это была единственная работа, которую мне удалось найти. Владельцам клуба было безразлично, что я нахожусь здесь нелегально. Им было важно, чтобы я раздевалась и зарабатывала для них деньги.

— Ты все еще этим занимаешься?

— Да. Но в другом клубе. — Майя едва заметно улыбнулась. — Никогда не забуду тот вечер, когда встретила тебя. У меня никогда не было более привлекательного клиента — такого, чтобы я разнервничалась. Твои друзья оплатили тебе приватный танец, и мы с тобой пошли в заднюю комнату. Наверное, ты решил, что раз я переспала с тобой, я делала это со всеми подряд. Это неправда. Ты был первым клиентом, с которым у меня случился секс. Ты не обязан мне верить, но это правда, Колби. Ты напился. Я тоже была нетрезва, но осознавала, что делаю. Я хотела, чтобы мне хоть на одну ночь стало хорошо, хотела избавиться обо всех неприятных воспоминаниях. У меня и мысли не было, что я забеременею. Мы использовали презерватив. И я принимала таблетки. Но, оглядываясь, я понимаю, что иногда забывала их выпить. Узнав, что беременна, я сразу поняла, что ребенок твой. Потому что других мужчин у меня не было. Но я также знала, что не смогу оставить ребенка. Я бы никогда не подпустила себя к другому малышу после того, что случилось с Росио. Я неспособна быть матерью. И не заслуживала привнести одну жизнь в этот мир, когда я была ответственна за потерю другой. — Она выдохнула. — Но я не хотела делать аборт. Я не знала, как поступить, и не знала, как тебе сказать. Я все откладывала, пока, наконец, она не родилась. Она оказалась такой идеальной. Тогда я еще больше укрепилась в мысли, что мне нужно с ней расстаться, чтобы ей не навредить. — Майя посмотрела на меня. — Она была так похожа на тебя. Я поняла, что это знак и я должна подарить ее тебе. Она была твоей. Всегда. И вот тогда я привезла ее тебе. Я ненавидела себя за то, что бросаю ребенка, но знала, что так будет лучше для нее. И я не ошиблась.

Я потянул себя за волосы. Понятия не имел, о чем, черт возьми, она тогда думала.

— Я сожалею о том, что случилось с тобой в Эквадоре, — сказал я. — И я рад, что твоя попытка покончить с собой не увенчалась успехом.

— Если бы у меня получилось, Сейлор бы здесь не было, да?

Она словно прочла мои мысли. Как бы сильно я ни презирал Майю, без нее не было бы Сейлор. Но хотя я и испытывал сожаление по поводу ее трагического прошлого, этого было недостаточно, чтобы я с пониманием отнесся к ее действиям по отношению ко мне. Тому, что она тут устроила, по-прежнему не было оправдания.

— Послушай… — сказал я. — Давай просто покончим с этим, ладно? Мы и так далеко зашли. Давай узнаем друг о друге как можно больше, чтобы не тратить здесь время впустую. — Я встал из-за стола. — Я принесу бумагу и ручки, и мы будем все записывать. Нам нужно пройти это интервью.

Она вытерла слезы и улыбнулась.

— Хорошо.

* * *

На следующий день я обнаружил, что не могу ни на чем сосредоточиться. Я скучал по Билли. Я уже несколько дней не видел ее лица. Знаю, что мы так договорились, но разлука с ней меня убивала.

После работы я решил пройтись мимо ее салона. Мой план состоял в том, чтобы заглянуть внутрь, мельком увидеть ее, успокоиться и подняться домой так, чтобы она меня не заметила.

Но я даже не осознавал, что, когда я туда добрался, было уже очень поздно. В последнюю неделю я словно утратил представление о времени, каждый день был чертовым Днем сурка. Я думал, что загляну в салон Билли и застану ее за работой. Но увидел я совсем иную картину.

Она находилась там одна.

Я этого не ожидал.

А еще я не ожидал увидеть ее такой грустной. Она подметала пол после закрытия и выглядела угрюмой и погруженной в свои мысли. Разве я мог просто взять и уйти? Мое сердце бешено колотилось, пока я раздумывал, стоит ли постучать и привлечь ее внимание.

Принять решение я не успел. Билли подняла глаза и заметила меня. Должно быть, я напоминал грустного щенка, жалобно глядящего в окно. Она бросилась к двери и впустила меня.

— Сколько ты здесь уже стоишь?

Я молча покачал головой.

— О Колби… — выдохнула она.

Я прервал ее.

— Мне просто… нужно тебя обнять. Я знаю, что это против правил.

— Мы никогда не умели соблюдать правила, не так ли? — спросила она.

Я заключил ее в объятия и крепко прижал к себе, утопая в ее аромате ванили. Мое сердце бешено колотилось, а наши тела раскачивались взад-вперед. Как же я по ней соскучился!

Когда мы наконец отстранились и посмотрели друг на друга, мне нужно было почувствовать ее на вкус, и я не удержался и припал губами к ее губам в медленном и болезненном поцелуе.

— Ты должен уйти, — прошептала она мне в губы и отступила на шаг.

Остановиться было чертовски трудно, но я остановился.

— Спасибо, — сказал я.

Билли стояла на пороге и провожала меня взглядом. Я знал, что она не хотела меня отпускать, но понимал, почему она велела мне уйти. Появившись в ее салоне, я нарушил условия нашей сделки, но оно того стоило.

Поднявшись в квартиру, я с удивлением обнаружил в гостиной Майю. Она раскрашивала вместе с Сейлор, а няня за ними наблюдала. Я не знал, как на это реагировать, но понимал, что, если Майя жила с нами под одной крышей, следовало ожидать, что она вступит хоть в какой-то контакт с моей дочерью.

— Что здесь происходит? — спросил я, войдя в квартиру.

— Папочка! Ты дома! — вскричала Сейлор и подбежала ко мне.

— Чем занимаешься, милая?

— Раскрашиваю с Майей.

— Это… здорово.

— У тебя все губы красные! — заявила Сейлор, указав пальчиком на мой рот.

Губная помада Билли.

Я потер уголок рта.

— Правда?

Я ни за что, блин, это не смою.

— Думаю, теперь мы знаем, почему ты опоздал, — заметила Майя.

Я сердито посмотрел на нее.

В тот вечер Майя присоединилась к нам за ужином. Хотя между нами все оставалось не идеально, мое отношение к ней стало гораздо более терпимым. После нашего разговора мы потратили некоторое время и придумали несколько фальшивых историй, готовясь к интервью Стокса.

В ту ночь я лежал в постели и думал о Билли. Сегодня мне удалось обнять ее и поцеловать, и я понял одно: я не могу без нее жить.

Рядом с моей кроватью лежали ручка и блокнот с заметками о Майе. Я оторвал новый лист и начал изливать Билли свои душу и сердце, все то, что хотел бы сказать ей сегодня вечером. Я бы никогда не решился ей это отправить, но мне нужно было куда-то выплеснуть свои чувства.