Глава 29. Колби

Я в третий раз за вечер поймал на себе взгляд Майи. Мы с Сейлор сидели на полу в гостиной и играли в настольную игру, а Майя убирала после ужина. Вероятно, я мог бы это проигнорировать или объяснить тем, что она изучает меня, готовясь к завтрашнему собеседованию, но после почти двух недель совместной жизни я научился ее понимать. Сегодня вечером по выражению ее глаз я догадался, что она чего-то хочет.

Когда наши взгляды пересеклись, она улыбнулась, и я немедленно заставил себя сосредоточиться на игровой доске. Меньше всего мне хотелось создать у нее впечатление, что я заинтересован в чем-то большем, чем просто выбраться из этой передряги. Я думаю, она намек поняла, потому что исчезла в комнате для гостей и не выходила до тех пор, пока я не уложил Сейлор спать.

— Она спит? — Майя вошла в гостиную, где я смотрел телевизор. По крайней мере, телевизор был включен, и я смотрел в сторону экрана.

Я кивнул.

— Няня после садика отвела ее в парк. Сейлор нравится там лазить по лесенкам и висеть на турниках, так что домой она приходит совершенно без сил.

Майя улыбнулась.

— Пожалуй, выпью бокал вина. Я нервничаю из-за завтрашнего дня. Ты не хочешь?

— Нет, спасибо. — Хотя за последнюю неделю отношения между мной и Майей стали более сердечными, я не собирался делать ничего, что хоть немного напоминало бы отношения пары. Это было бы слишком неуважительно по отношению к Билли.

Майя налила себе бокал мерло и села на другой конец дивана.

— В руке у меня гормональный противозачаточный имплантат. — Она указала на область трицепса. — Вот здесь, справа.

Может быть, из-за ее сегодняшних взглядов, а может, из-за того, что сейчас на ней были короткие шорты для сна и майка, но я сделал неправильный вывод.

— Ни за что на свете я не буду с тобой спать.

Майя вздохнула.

— Я говорю тебе, потому что вдруг поняла, что муж должен знать о жене такие вещи. Следователь может спросить, как мы предохраняемся.

— А. Ладно.

— А еще… обычно я сплю голой. А ты?

— У меня есть дочь, так что нет, голым я не сплю. Иногда она встает раньше меня, и я бы не хотел, чтобы у нее на всю жизнь осталась травма.

Майя нахмурилась.

— Да, конечно. Это разумно. Полагаю, я должна сказать то же самое, если меня спросят, да?

Я пожал плечами.

— Если хочешь.

Она кивнула.

— Почему бы нам не сказать, что я сплю в майке и вот таких шортах? Без лифчика, конечно.

— Прекрасно.

— А ты? В чем ты спишь? Что мне им сказать?

— Просто в нижнем белье.

— Мы запираем дверь спальни, когда занимаемся сексом?

— Конечно.

— Давай скажем, что мы обычно так и делаем, но было несколько случаев, когда события разворачивались стремительно и у нас не было возможности это сделать. Это звучит более правдоподобно, поскольку предполагается, что мы молодожены.

От этого разговора мне стало крайне неуютно.

— Ладно.

Майя сделала глоток вина.

— Помнишь ту ночь, когда мы встретились? Мы не могли оторваться друг от друга, едва дотерпели до твоей квартиры и сразу занялись сексом у стены в прихожей. Я бы предположила, что, если бы мы были настоящей парой, наша страсть все еще была бы на таком уровне. Как ты думаешь?

— Я об этом не думаю, — процедил я сквозь зубы. — Но если хочешь сказать, что мы несколько раз не успевали закрыть дверь, я скажу что-нибудь подобное, если спросят. — Я направил пульт на телевизор и выключил его. — Я иду спать. Утром нам нужно выехать из дома в половине девятого. Ты поедешь со мной или мы встретимся там?

— Я буду здесь. Не исключено, что следователь снова будет наблюдать за нашим приездом. Я считаю, что мы должны приехать вместе.

Я кивнул и встал.

— Зайду за тобой после того, как отведу Сейлор в сад.

— Или… мы могли бы отвести ее вместе?

Я покачал головой.

— Я отведу и вернусь.

У себя в комнате я переоделся и собирался пройти в ванную почистить зубы, когда раздался легкий стук в дверь. Я открыл ее и увидел Майю.

— Я готовилась ко сну и поняла, что мы не знаем, как мы принимаем душ, готовимся ко сну и все такое.

Я держал рукой верхнюю часть двери и не двигался с места.

— Я чищу зубы и умываюсь.

Майя подняла мобильный телефон.

— Я каждый вечер читаю что-то новое о том, какие вопросы задавали людям на интервью Стокса. В сегодняшней статье говорится, что следователь сосредоточился на мелких деталях подготовки ко сну. Он спросил, убирают ли они зубную пасту или просто оставляют ее на полке, пользуются ли ополаскивателем для рта, зубной нитью и прочим.

Я взглянул на ее телефон, который показывал веб-сайт с кучей вопросов, и снова перевел взгляд на нее.

— Я хочу все это увидеть и больше тебе не мешать, — сказала она. — Обещаю, это не займет много времени. Я просто тихо постою рядом и посмотрю, как ты выполняешь свой обычный вечерний ритуал, на случай, если нас об этом спросят.

Я глубоко вздохнул, отступил в сторону и впустил ее.

— Ладно.

Майя прислонилась к дверному проему ванной, а я почистил зубы и достал зубную нить.

— О, ты используешь эти старомодные нити? — спросила она. — А у меня такие пластиковые штучки, зубочистки с кусочком зубной нити.

Я посмотрел на ее отражение в зеркале, пока продевал нитку между зубами. Я собирался лечь спать и уже снял рубашку, и взгляд Майи опустился вниз, на мою грудь. Мне было чертовски неловко. Так что я кое-как, по-быстрому почистил зубы и повернулся к ней лицом.

— Довольна?

— Хочешь пойти и посмотреть, как я готовлюсь ко сну?

Я покачал головой.

— Почему бы тебе не сказать, что у тебя точно такая же последовательностью действий, как и у меня, если нас спросят?

— О. Ладно. Я так и сделаю.

— Как думаешь, теперь я могу лечь спать? — спросил я, указывая на свою спальню.

Майя отступила, выпуская меня из ванной, и я медленно направился к двери. Проходя мимо кровати, она провела пальцем по одеялу, а потом остановилась и посмотрела на меня через плечо.

— Думаю, нам стоит провести ночь вместе. Ну, знаешь, чтобы уточнить кое-какие детали. Я даже не знаю, сворачиваешься ли ты калачиком или спишь на животе. — Она посмотрела на меня из-под ресниц и застенчиво прикусила нижнюю губу. — Это останется нашим маленьким секретом. Я не стану рассказывать об этом Билли или кому-то еще.

Я так сильно сжал челюсти, что удивился, как у меня не раскололся зуб.

— Вали на хрен из моей комнаты.

Майя несколько раз моргнула. Наверное, нечасто мужчины отклоняли ее предложение присоединиться к ним в постели. У нее хватило наглости надуться.

— Совсем не обязательно так грубить.

Я указал на дверь.

— Я бы грубил, если бы велел тебе убираться на хрен из моей квартиры и отправляться спать на улицу. Что я и сделаю через пару секунд, если ты немедленно не уберешься из моей спальни.

Майя фыркнула, потопала к двери и с грохотом захлопнула ее за собой.

* * *

На следующее утро мы с Майей едва перекинулись парой фраз, пока ехали на метро в центр города на интервью. Я был на взводе и подпрыгивал, стоило машине слегка посигналить. Единственное, что могло успокоить мои нервы, — это то, что сегодняшний день станет последним. Мой адвокат Адам встретил нас перед федеральным зданием, и мы поговорили пару минут, прежде чем вместе войти внутрь. Он сказал нам, что интервью может длиться до восьми часов, если с нами будут разговаривать раздельно, или же меньше часа, если нас допросят двоих в одной комнате. Я понятия не имел, чего ожидать, пока не вошел офицер Вебер.

— Пусть миссис Леннон подождет здесь, — с ходу произнес он. — Видеооборудование установлено дальше по коридору. Сначала я хотел бы поговорить с мистером Ленноном.

Адам кивнул и обратился к Майе.

— Я вернусь, как только мы закончим.

— Хорошо.

Майя шагнула ко мне и раскрыла руки для объятий.

— До скорого!

Боковым зрением я заметил, что следователь за мной наблюдает, так что у меня не было другого выбора, кроме как обнять ее. Майя поцеловала меня в щеку, прежде чем я успел отстраниться, и прошептала так громко, чтобы все услышали:

— Люблю тебя.

Я кивнул и пулей вылетел из комнаты. Встретиться лицом к лицу с расстрельной командой в конце коридора было более заманчиво, чем оказаться в объятиях Майи.

Следователь начал интервью, не откладывая дела в долгий ящик. Включив записывающее оборудование, он задал первый вопрос — о типе противозачаточных средств, которые использовала Майя. Благодаря беседе, которую я даже не хотел вести накануне вечером, я знал ответ. Следующие десять или около того вопросов касались того, что мы либо практиковали, либо узнали друг о друге за последние две недели совместной жизни. Он спросил, как Майя пьет кофе и куда она складывает грязное белье. Я знал ответы, и это меня успокоило. Я с неохотой признал, что не узнал бы и половины из них, если бы она не заставила меня пожить вместе. Казалось, все шло хорошо, и я даже чувствовал, что немного знаю Майю. Пока не прозвучал первый вопрос, поставивший меня в тупик.

— Сколько раз в неделю вы с миссис Леннон ходите куда-нибудь ужинать?

— Гм-м…… Не слишком часто.

Следователь Вебер поджал губы.

— Мне нужен реальный ответ — пять раз, ноль, три?

— Ну, на каждой неделе по-разному.

— Хорошо. Тогда давайте уточним. Сколько раз вы ходили ужинать за последние семь дней?

Черт. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать вопрос.

— По-моему, один раз.

— По-вашему?

Я кивнул.

— Да, так и было.

— А не скажете ли вы, есть ли у миссис Леннон какие-нибудь шрамы?

— Шрамы?

— Да, вы ведь в курсе, что такое шрам, не так ли?

О господи. Это нехорошо.

В течение следующих трех часов меня допрашивали как преступника. Было еще несколько вопросов, в которых я не был уверен, и я постарался ответить на них как можно более расплывчато. Закончив со мной, следователь велел мне подождать в вестибюле, а мое место заняли Майя и Адам. Мне хотелось расхаживать взад-вперед, поскольку минуты ползли, как улитки, но я подумал, что лучше остаться сидеть на стуле и постараться не выглядеть таким напуганным, на случай если секретарша доложит следователю о моем поведении. Прошло еще три с половиной часа, прежде чем из кабинета вышли Майя и мой адвокат.

Офицер Вебер кивнул Адаму. Его лицо, как и на протяжении большей части интервью, напоминало непроницаемую маску.

— На связи, — сказал он.

Адам кивнул в ответ.

— Спасибо. Хорошего дня.

Пока мы спускались в лифте, ни один из нас не произнес ни слова. У меня было ощущение, что я не дышал, пока мы не оказались на улице.

— Итак… — Адам повернулся к нам лицом. — Как думаете, как все прошло? Ни один из вас вроде бы не споткнулся.

— Мне показалось, что все прошло нормально, — ответила Майя.

Я кивнул.

— Боюсь сглазить, но тоже думаю, что все прошло гладко.

Адам улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Понимаю. Но, по крайней мере, все позади. Впереди несколько недель затишья.

После того как мой адвокат ушел, мы с Майей обменялись впечатлениями. Мы шли к станции метро, бурно обсуждая вопросы инспектора и наши ответы.

— Что ты ответила насчет того, сколько раз в неделю мы выходим куда-нибудь ужинать? — спросил я.

— Я сказала то, чему была свидетелем до сих пор — самое большее один раз.

Я глубоко вздохнул и кивнул.

— Хорошо… хорошо. Я ответил то же самое. А шрамы? Они у тебя есть?

— Только шрам от кесарева сечения.

Я остановился как вкопанный.

— Сейлор родилась с помощью кесарева сечения?

— Да.

— Как так получилось?

— Было ягодичное предлежание.

Я растерянно покачал головой. Я был ошеломлен, и не столько из-за собеседования, сколько из-за того, что даже не знал, как родилась моя дочь.

Я провел рукой по волосам.

— Я понятия не имел, что у тебя было кесарево сечение. Я сказал, что у тебя нет шрамов.

— Это единственный.

— Думаешь, мы должны правильно отвечать на каждый вопрос? Это как в средней школе, где достаточно набрать шестьдесят пять, или мы должны набрать все сто процентов? Я ведь мог даже не считать шрам от кесарева сечения за шрам. Когда он спросил меня, я пытался вспомнить, рассказывала ли ты мне о каких-нибудь травмах или несчастных случаях. Так что не уверен, что упомянул бы о шраме от кесарева сечения, даже если бы знал, что оно у тебя было. Люди часто упускают что-то из виду или вовсе забывают.

Майя пожала плечами и покачала головой.

— Я понятия не имею, какой процент правильных ответов требуется, чтобы пройти. — Она подняла палец. — О, а еще я не была уверена насчет того, какого цвета нижнее белье было на тебе прошлой ночью.

— Что ты ответила?

— Я предположил, что серое.

— Отлично, потому что я тоже так ответил. Хотя и не был уверен.

Мы продолжали сравнивать ответы всю дорогу до метро, пока ждали на платформе, и почти всю дорогу обратно. В конце концов, казалось, что был всего один вопрос, помимо вопроса о шраме, на который мы ответили неверно. Следователь спросил, в какой день в нашей квартире выносят мусор, и Майя сказала, что по вторникам, а я ответил, что по пятницам. Но она пыталась отшутиться, признав, что это ее догадки, и подчеркнув, что вынос мусора и ремонт — это мои обязанности по дому, а стирка и мытье посуды — ее.

Мне показалось, что нет ничего необычного в том, что человек, который сам не выносит мусор, точно не знает, по каким дням это происходит. Если не считать этих двух вопросов, мы вроде бы справились хорошо. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно. Как бы то ни было, что сделано, то сделано, и к тому времени, когда мы вышли из поезда на нашей остановке, мои плечи чувствовали себя гораздо более расслабленными, чем в последние несколько недель.

А когда мы подошли к лестнице, ведущей на улицу, я даже почувствовал, что мне стало легче дышать. На последних ступенях у меня в кармане зажужжал телефон. Я вытащил его, чтобы посмотреть, кто звонит, и споткнулся обо что-то на полу. Я крутился добрых тридцать секунд, пытаясь поймать равновесие, но в итоге шлепнулся на задницу. Прежде чем встать, я огляделся и случайно обнаружил на полу рабочий ботинок. Я покачал головой, рассмеялся и встал.

— Как, черт возьми, можно потерять ботинок в метро?

Майя вытаращила глаза и указала на мою задницу.

— Боже мой, Колби! Ты порвал штаны!

Я обернулся и проверил заднюю часть брюк. Разумеется, они разошлись по шву. В брюках зияла огромная дыра.

— Вот дерьмо, — рассмеялся я, и Майя рассмеялась вместе со мной.

— Теперь-то я знаю, какого цвета на тебе сегодня нижнее белье.

Последние несколько недель выдались до того напряженными, что я почти не улыбался. Так что разрыв брюк стал столь необходимой разрядкой, и мы вдвоем смеялись громче и дольше, чем было уместно для подобного инцидента. При выходе на улицу мы продолжали смеяться, но мой смех резко оборвался, когда я поднял глаза и увидел лицо женщины, спускающейся по лестнице. Вот она-то точно не улыбалась.

Билли.

Я застыл.

Она застыла.

Майя ничего не замечала и, смеясь, шла по лестнице впереди меня.

— Билли, что ты здесь делаешь? — спросил я.

Ее лицо вытянулось.

— Видимо, не так весело провожу время, как вы двое…

Я покачал головой.

— Нет, нет! Это не то, что ты подумала. Клянусь.

Она подняла руки и продолжила спускаться по лестнице.

— Все в порядке, Колби. Мне нужно идти, иначе я опоздаю.

— Билли, подожди! — Я погнался за ней.

Но она лишь покачала головой.

— Просто уходи, Колби. Твоя жена ждет тебя на улице.

* * *

Несколько часов спустя я сидел один за кухонным столом с пустой бутылкой текилы, когда вошла Майя. Я не видел ее после инцидента с Билли сегодня днем.

— Где ты была? — невнятно спросил я.

— Я заметила, что Билли расстроилась, и решила ненадолго исчезнуть. Все в порядке?

Я допил из стакана остатки алкоголя и расхохотался.

— Безусловно. А почему нет? Женщина, которую я люблю, не хочет меня видеть, потому что я живу с другой женщиной, которая, так случилось, является моей женой. А сегодня она увидела, как весело я провожу время с этой вышеупомянутой женой. — Я пожал плечами. — У меня все охренительно.

Майя вздохнула и села напротив меня.

— Мне так жаль! Прости меня за все неприятности, которые я тебе доставила, Колби. Я правда виновата.

Если бы я не знал, что у нее нет сердца, я бы купился на эту игру и поверил, что ей меня жаль. Я встал из-за стола.

— Я иду спать.

Я почистил зубы, переоделся, и мои мысли вернулись туда, где они крутились весь день. Мне хотелось написать Билли, но я боялся расстроить ее еще больше, поэтому воздержался. Хотя в моем нынешнем нетрезвом состоянии я убеждал себя в том, что с моей стороны было бы безответственно не проведать ее после того, как она так огорчилась. Я взял телефон, откинулся на спинку кровати и набрал сообщение.

Колби: Привет. Прости за сегодняшнее. Я споткнулся и порвал штаны. Сегодня было интервью, и я был на пределе. Клянусь, все было не так, как тебе показалось. Нам точно было не до веселья. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, и сказать, что люблю тебя.

Я наблюдал, как сообщение сменилось с Отправленного на Доставленное, а через минуту обозначилось как Прочитанное. Я таращился в телефон, ожидая ее ответа.

И ждал.

Ждал.

Ждал…