Глава 31. Колби

Я вышел из лифта и обнаружил, что Майя поджидает меня у двери моей квартиры. Она улыбалась. Я нахмурился. С интервью Стокса прошло две с половиной недели, но я все еще испытывал шок, когда приходил домой и видел ее лицо, а не лицо Билли. Я достал из кармана ключи.

— Ты ждешь меня?

— Да, я надеялась, что ты найдешь пару минут, чтобы поговорить.

— С Сейлор все в порядке?

Она кивнула.

— Я не входила в квартиру потому, что ждала тебя. Но я слышу, как она смеется с няней.

— Хорошо. — Я пожал плечами. — Ну, говори: в чем дело?

Она кивнула в сторону двери аварийной лестницы, расположенной по диагонали от моей квартиры.

— Не возражаешь, если мы поговорим там? Не хочу, чтобы они нас подслушали.

— Конечно.

Мы с Майей вышли на лестничную клетку. Она села на верхнюю ступеньку и похлопала по свободному месту рядом с собой. Я неохотно сел.

— Час назад я получила весточку от своего адвоката…

Я застыл.

— И что?

Она вздохнула.

— Результата он не знает, но, очевидно, решение по нашему делу уже принято. Его подруга в том офисе увидела в исходящей почте адресованный нам конверт. Она пробила наши имена по базе данных, и статус дела изменился с На рассмотрении на Закрыто. Но их система регистрирует каждого пользователя, который входит в электронные файлы и выходит, поэтому залезать в это дело она не захотела.

— Ладно.… Что ж, думаю, через день-два мы сами все узнаем.

Майя кивнула и опустила глаза. Она долго молчала, прежде чем продолжить:

— Мой адвокат сказал, что когда по делу выносится окончательное решение, уже нет риска, что следователь передумает. Если дело закрыто, они уже не могут посещать нас на дому и так далее — это противоречит процедуре. Так что завтра утром я от тебя съеду, если ты не против.

— О… да. Хорошо.

Она повернулась и посмотрела на меня.

— Послушай, Колби, я помню, что уже это говорила, но я искренне сожалею обо всем, через что заставила тебя пройти. Тому, что я натворила, нет оправдания, но мне было гораздо легче, когда я не знала тебя и Сейлор. Мысленно я оправдывала все свои действия. Ты, в моем понимании, был парнем, который бродит по стриптиз-клубам и приводит домой любую доступную женщину, которая согласится с ним пойти. Ты использовал женщин. Так почему я не могла использовать тебя? — Она вздохнула. — Но ты совсем не похож на человека, образ которого я составила в своей голове.

Я провел рукой по волосам.

— Возможно, когда мы познакомились, я отчасти был тем человеком. Но кем бы я ни был, я изменился в ту минуту, когда в моей жизни появилась дочь. — Я покачал головой. — Ты извинялась даже больше, чем раз, а я не делал этого никогда. Я же не вернулся в клуб, где ты работала, после нашего знакомства, чтобы пригласить тебя поужинать. Так что, возможно, я и был таким, как ты описала. И я об этом сожалею. Я бы ни за что не хотел, чтобы какой-нибудь мужчина так обращался с Сейлор.

Глаза Майи наполнились слезами.

— Тот факт, что ты извиняешься передо мной после всего, что я сделала, многое говорит о том, какой ты человек. Сейлор повезло, что ты ее папа.

— Спасибо. Для меня это очень много значит.

— Она особенная девочка, Колби. Ты и сам это знаешь, мне нет надобности тебе это говорить. И особенная она благодаря примеру, который ты подаешь ей каждый день. Многие родители учат детей быть добрыми, а сами своим поведением демонстрируют нечто иное. Но ты не произносишь пустых слов — ты показываешь своей дочери правильный образ жизни. Черт возьми, сейчас ее даже нет рядом, и все же ты извинился передо мной и проявил больше доброты, чем я заслуживаю. — По щеке Майи скатилась слеза. — Я хотела бы быть ей матерью. Правда. Но я никогда не доверяла себе в этом вопросе.

Я думал, что Майя ушла, потому что была эгоисткой, но, возможно, я неправильно оценивал ситуацию.

— Много лет я думал о том, что скажу, когда Сейлор в конце концов спросит, кто ее мама. Я никогда не мог придумать ответ, который не причинил бы ей боль. Но, думаю, теперь он у меня есть.

— И какой он? — вытирая слезы, пробормотала Майя.

— Когда она спросит, я объясню, что иногда уход — это не эгоистичный поступок, а самоотверженный. Что ее мама любила ее настолько, что хотела для нее лучшей жизни, чем, по ее мнению, она могла ей дать.

— Спасибо. — Майя шмыгнула носом. — Благодарю тебя от всей души.

Я кивнул в сторону двери.

— Мне пора отпустить няню.

— Могу я… попросить тебя о большом одолжении?

Я с ухмылкой приподнял бровь.

— Хочешь сказать, еще об одном большом одолжении?

Майя рассмеялась.

— Да, так и есть.

Я встал и протянул руку, помогая ей подняться.

— Что тебе нужно?

— Могу я пригласить Сейлор поесть мороженого сегодня вечером? Только мы вдвоем, она и я?

Я мог смириться с тем, что натворила Майя, но сомневался, что доверяю ей настолько…

Я замешкался с ответом, и она кивнула.

— Я знаю, что прошу о многом, но наша встреча не займет больше часа. В детстве моя мама работала на двух работах. Нас у нее было четверо, и мы не так уж часто ее видели, но каждое воскресенье днем она водила кого-нибудь одного из нас поесть мороженого. Я не могу тебе передать, с каким нетерпением я ждала этих свиданий с ней раз в месяц. Всегда представляла, что, когда у меня появятся свои дети, я продолжу традицию угощать каждого из них мороженым, и это будет время только для нас двоих.

Блин, после такого объяснения было трудно сказать «нет».

— Куда ты ее поведешь?

— В квартале отсюда есть симпатичное кафе-мороженое. Я постоянно прохожу мимо него. Кажется, он называется «У Койла».

Кафе-мороженое «У Койла» находился всего в пяти или шести зданиях от моего дома. Им даже не пришлось бы переходить дорогу.

— И ты ничего не скажешь ей о том, кто ты такая?

— О господи, конечно, нет! Я никогда не сделаю ничего, что ее смутит или ранит.

— И через час вы вернетесь?

— Обещаю.

Мне было страшно, но я кивнул.

— Хорошо. Но, пожалуйста, вернитесь через час.

Майя хотела подождать несколько минут, пока на лице высохнут слезы, поэтому я первым зашел в квартиру. К тому времени, как к нам вошла Майя, няни уже не было, и Сейлор выбежала ей навстречу.

— Привет, Майя! Я разучиваю в садике линейный танец. Хочешь посмотреть?

— Я бы с удовольствием. Я никогда не исполняла линейный танец.

— Я тебя научу!

Следующие десять минут Сейлор отсчитывала шаги, двигаясь из стороны в сторону, взад и вперед. Майя следовала за ней, как прилежная ученица. Я наблюдал за ними и впервые усомнился в том, правильно ли было скрывать от моей дочери, кем ей приходится Майя. Но потом я вспомнил, что Майя даже не спросила о возможности поддерживать со мной связь после того, как она завтра отсюда уедет. Она не была заинтересована в том, чтобы следить за тем, как дела у Сейлор. Была ли на то веская причина или нет, но она не планировала регулярно появляться в жизни моей дочери.

Когда они закончили танцевать, Майя опустилась на колени.

— Было весело! И твой танец меня разгорячил. А знаешь, что нам следует сделать, чтобы остыть?

— Что?

— Сходить после ужина поесть мороженого.

Сейлор подпрыгнула на месте.

— Можно, папа? Можно, мы пойдем поесть мороженого с Майей?

— У меня кое-какие дела, милая. Ты не против, если вы с Майей сходите вдвоем?

— Хорошо!

Сорок пять минут спустя я, напряженный, с опаской наблюдал, как они вдвоем вышли из квартиры и направились к лифту, держась за руки.

— Это займет всего час, верно? — еще раз уточнил я.

Майя повернулась и улыбнулась.

— Да. Мы скоро вернемся.

Я подождал, пока они скроются из виду, и вернулся в квартиру. Я решил принять горячий душ, включить на насадке режим массажа и посмотреть, расслабится ли болезненный узел на затылке.

Это помогло. Но я был так озабочен этим свиданием Сейлор с Майей, что забыл занести в ванную полотенца после стирки. Я со скрипом открыл дверь; с меня обильно капало на пол.

— Сейлор? Ты здесь?

Нет ответа.

— Майя?

Тишина.

Надев рубашку, в которой я сегодня ходил на работу, я кое-как прикрыл свое барахло, и пулей метнулся в прачечную. Я схватил из сушилки полотенце и обернул его вокруг талии. Но когда я вышел оттуда, я понял, что что-то изменилось. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что именно.

Верхняя часть сушилки была пуста.

Большой чемодан Майи стоял там несколько недель, с того первого дня, когда она сюда переехала. Меня охватило зловещее предчувствие, но я напомнил себе, что завтра утром она уезжает. Вероятно, сегодня она вернулась домой пораньше и перенесла его в свою комнату, чтобы начать собирать вещи.

Да, вот поэтому он и пропал. Я побежал в комнату для гостей, чтобы проверить.

Я открыл дверь, и мое сердце остановилось. Все барахло Майи исчезло. Она неделями складывала свои шмотки на комоде, а теперь на нем было пусто. Но я продолжал все отрицать, поэтому подбежал к ящикам и стал выдвигать их один за другим. Я молил бога о том, чтобы оказалось, чтобы Майя просто прибралась в комнате. Но все ящички оказались пусты, как и прикроватные тумбочки и шкаф. Ее чемодана тоже нигде не было. Зато я заметил кое-что на кровати. Это было письмо, отпечатанное на машинке и аккуратно сложенное. Я схватил его, и мое сердце упало, когда я обнаружила вверху страницы надпись Служба гражданства и иммиграции США. Письмо было датировано прошлой неделей.

РЕШЕНИЕ

Благодарим Вас за подачу заявления на регистрацию постоянного места жительства или изменение статуса в Службу гражданства и иммиграции США (USCIS) в соответствии с разделом 204 (c) Закона об иммиграции и гражданстве (INA).

После тщательного рассмотрения вашего заявления, подтверждающих документов и свидетельских показаний, мы, к сожалению, вынуждены сообщить вам, что отклоняем ваше заявление по следующим причинам:

1. Противоречивые показания, данные на допросе.

2. Недостаточное количество доказательств, подтверждающих искренние, добропорядочные отношения.

3. Противоречивые сведения, собранные в ходе расследования USCIS, включая посещение на дому.

Моя голова закружилась так быстро, что буквы на остальной части страницы перепутались, хотя глаза продолжили их сканировать; слова «мошенничество» и «депортация» в последних абзацах я видел яснее ясного.

Что за черт? Почему Майя сказала, что не знает, какое решение принято, если у нее уже было это письмо? Когда до меня дошло, что это означает, я побежал в ванную и выблевал весь свой ужин в унитаз.

Я сам открыл дверь своей гребаной квартиры, чтобы она могла спокойно уйти с моей дочерью и больше никогда не вернуться.

Я натянул одежду, выскочил за дверь и сбежал вниз по шестнадцати пролетам лестницы. Рубашка, которую я подобрал с пола в ванной, была вывернута наизнанку, с волос капала вода после душа, и я второпях надел ботинки на босую ногу. Но все это не имело значения. Имело значение только то, чтобы вовремя добежать до кафе-мороженого.

Нестись на полной скорости по улице Манхэттена в час-пик было задачей непростой. В нескольких человек я врезался, нескольких грубо оттолкнул в сторону. Распахнув дверь, я влетел в кафе и обвел взглядом помещение в поисках Сейлор.

— Столик на одного? — Официантка взяла меню. — Или сядете за стойку?

— Вы не видели маленькую девочку со светлыми волосами… лет четырех и женщину с длинными темными волосами лет двадцати пяти?

Женщина нахмурилась и оглядела кафе-мороженое. Там было с полдюжины столиков с людьми, ни за одним из них не было моей маленькой девочки.

— Я не вижу тут никого похожего.

— Может быть, кто-то похожий недавно вышел отсюда?

Она покачала головой.

— Я здесь с трех. И никого не видела.

Черт.

Черт.

Че-еееерт!

Я выбежал обратно на улицу и посмотрел направо и налево. Куда, черт возьми, мне податься? В городе проживало восемь миллионов человек, и создавалось ощущение, что все они загораживают мне обзор. Майя могла увести ее куда угодно! С чего вообще начать?

Думай.

Думай.

Думай.

Если бы мне нужно было выбраться из города незамеченным, как бы я это сделал? Лететь Майя бы не захотела, поскольку находилась здесь нелегально. Она бы боялась, что ее остановит служба безопасности в аэропорту. У нее также не было водительских прав, чтобы арендовать машину.

И тут меня осенило. Автобусная остановка находилась всего в трех кварталах отсюда, и я рванул к ней. Безусловно, она была забита людьми, как и весь этот проклятый город. Я отчаянно лавировал между ними, но ни Майи, ни Сейлор нигде не видел. Растерянный, я достал телефон, намереваясь привлечь к поискам друзей. Мы могли бы разделить город на сегменты и проверить еще несколько мест.

Холден не ответил, и я оставил ему сообщение.

— Мне нужна твоя помощь! Майя забрала Сейлор! Перезвони!

Я набрал номер Оуэна. Мой чертов звонок перешел сразу на голосовую почту.

Блин.

Мои пальцы дрожали, когда я пролистывал свои контакты в поисках номера Брейдена. Но прежде чем я успел нажать, телефон загудел от входящего вызова.

Билли.

Я провел пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Я не могу говорить. Майя забрала Сейлор!

— Знаю. Она привела ее сюда.

— Что?

— Она здесь, со мной, в салоне, Колби. Поэтому я и звоню. Мне это показалось странным. Майя появилась с ней всего две минуты назад, вручила мне письмо для тебя и велела заботиться о Сейлор.

Мое сердце бешено колотилось.

— С Сейлор все в порядке?

— Да, Колби. С ней все в порядке. Что происходит?

Я наклонился, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Черт возьми. Слава богу.

— Ты меня пугаешь. Что случилось?

— Я сам не знаю. Буду у вас через две минуты. Просто не спускай глаз с Сейлор, пожалуйста.

— Не буду.

Несмотря на то что Сейлор, по-видимому, была в безопасности, я бежал всю дорогу до тату-салона. Когда я распахнул дверь, глаза моей девочки засияли:

— Папа!

Я крепко-крепко ее обнял.

— Куда ты ходила, милая? — спросил я.

— Майя водила меня поесть мороженого.

— «У Койла»?

Она покачала головой.

— Нет. На улице был припаркован ларек на колесах, и я захотела рожок с посыпкой.

Я отстранился и оглядел ее с ног до головы. На ее рубашке красовалось огромное коричневое пятно.

— Полагаю, у тебя тут шоколад.

Она кивнула.

Я снова притянул ее к себе и крепко обнял. Сейлор рассмеялась.

— Ты какой-то странный, папочка.

Я глубоко вздохнул и отпустил ее.

— Прости. Я скучал по тебе, вот и все.

Ко мне подошел Дик, которого я до сих пор даже не замечал.

— Привет, малышка. У нас только что появились новые краски. Они светятся в темноте. Как насчет того, чтобы ты написала свое имя, а потом мы выключим свет в ванной и проверим?

— Можно, папочка? — с восторгом спросила Сейлор, широко распахнув глаза.

— Конечно, малыш.

Билли подождала, пока они не окажутся вне пределов слышимости.

— Что, черт возьми, произошло? По телефону мне показалось, что ты напуган.

Я глубоко вздохнул.

— Я и был напуган. Думал, что Майя забрала Сейлор.

— С чего ты взял?

Я объяснил все — от разговора с Майей на лестничной площадке до того, как обнаружил ее комнату пустой с письмом иммиграционной службы на кровати.

— Зачем она тебе солгала? Только чтобы привезти ее сюда?

— Понятия не имею.

— Вот, она передала мне это. Может быть, внутри ты найдешь объяснение.

Я несколько секунд таращился на конверт, прежде чем его открыть.

Дорогой Колби,

В тот день, когда я появилась на пороге твоей двери с Сейлор, я так волновалась, что не сумею обеспечить моей маленькой девочке достойную жизнь. Но оказалось, что я подарила ей самую лучшую жизнь. Ее место — рядом с тобой. Я так благодарна судьбе за то, что ты ее отец. Если я чему-то и научилась у тебя за последние несколько месяцев, так это тому, что слова ничего не значат — значат действия. Твой пример показал мне, что такое самопожертвование, семья и любовь, и мне пора извиниться за тот хаос, который я устроила.

Сегодня я отправила письменные показания под присягой офицеру иммиграционной службы Веберу. В письме я подробно описала все свои действия, включая шантаж. Я призналась, что заставила тебя на мне жениться; в противном случае ты рисковал разделить опеку над ребенком с женщиной, у которой не было ничего, кроме дурных намерений. Я надеюсь, это снимет с тебя любые обвинения, какие бы ни выдвинул офицер. Я также оставила своему адвокату подписанные документы о разводе.

Сегодня вечером я улетаю обратно в Эквадор, чтобы взять на себя ответственность за свои ошибки. Я приму участие в открытом расследовании обстоятельств гибели ребенка, поскольку я уехала до его завершения. Если мне повезет и меня оставят на свободе, я постараюсь восстановить отношения с моими родными.

Позаботься о нашей маленькой девочке.

Всегда ваша, Майя

Я несколько раз моргнул.

— Что там написано? — спросила Билли.

Все еще потрясенный, я протянул ей письмо. Она прочитала и покачала головой.

— Так это все? Майи больше нет?

Я пожал плечами.

— Думаю, да.

— И что нам теперь делать?

Я понятия не имел, что произойдет с иммиграционными делами или разводом, но точно знал, что нужно было делать сейчас. Я обнял Билли и притянул к себе.

— Это. — Я прижался губами к ее губам. — Это то, что мы будем делать с этой минуты…