Глава 22

С утра я проснулась совершенно не в духе. Со-вер-шен-но. Отчитала себя за то, что накрутила себя же, из-за чего всю ночь снилась конкретная муть. Не выспалась, настроения — ноль, да ещё и проснулась гораздо раньше будильника, а сна теперь ни в одном глазу. Смысла дальше валяться я не видела и, быстро собравшись, отправилась вниз.

Посмотрев на часы, убедилась: ещё несусветная рань, до детского будильника часа два. Решила сварить себе бронкс. Засыпала все ингредиенты в маленький ковш и поставила на огонь. Только отошла от плиты в сторону чашек, как за спиной раздалось:

— А мне сделаешь чашечку?

От неожиданности я подскачила, оскальзнулась по приземлению, чуть не упала и перепуганно уставилась в обеспокоенные глаза второго аль Мринха. Сердце стучит, как оглашённое.

— Ты чего? — какой хороший вопросик, так, пора бы брать себя в лапки.

Делаю шаг назад, освобождаясь от чужих рук, и равнодушно спрашиваю:

— Почему на «ты»? Насколько я помню в ближний круг друг друга ни один из нас не входит.

— Эм, хорошо, это действительно так, но я бы хотел этот факт изменить.

— Дабы что-то изменить, необходимо ещё интересоваться мнением другой стороны.

— Хорошо. Я понял. Госпожа Миронова, предлагаю вам перейти на более близкий уровень общения и называть друг друга по имени.

— Я вас услышала, господин аль Мринх и после некоторого обдумывания обязательно дам вам ответ на это предложение.

— Я вас понял.

Молча обошла его, взяла две чашки и наполнила их заварившимся напитком. Также молча поставила на стол и приглашающе махнула рукой. Лишь после этого подняла взгляд и пристально осмотрела этого кошака. Всю видимую мне часть. Отметила наличие заживающих синяков на скуле и кулаках. Поскольку они меняют тон прямо на моих глазах, то обработали их мазью несколько минут назад. Весело. Но меня это не касается. Абсолютненько. Смакую свой напиток по-прежнему молча.

Буквально через минуту в кухню залетает второе котище. Резко тормозит рядом, и я прекрасно отмечаю аналогичные следы петушиных боёв. Прекрасно. Стресс, видимо, снимали. Но раз меня это не касается — старательно не касаюсь.

— Лани. — пауза. — Доброе утро.

— Доброе утро. — успешно игнорирую взгляд побитой собаки и вообще не меняюсь в лице, глядя на всклоченного рыжика. — Бронкс закончился, но ты можешь заварить себе сам.

— Лани, милая, нам нужно поговорить.

— Я думаю не стоит обсуждать что-либо при посторонних. Правда же? Ты сегодня работаешь?

— Не работаю...

— В таком случае мы решим возникшие вопросы в течении дня, но не сейчас, ты же не против?

— Нет.

— Замечательно.

За этими максимально вежливыми и бессмысленными разговорами я совершенно упустила из вида присутствие нового действующего лица.

— Хмм, а что это у нас происходит и почему моя девочка в режиме космической стужи?

Наг подошёл к столу и внимательно оглядел всех присутствующих. Осмотрев мужчин он присвистнул.

— Весело вы тут время проводите. В честь чего разминка была? Может, я бы тоже с удовольствием поучаствовал.

— Не думаю, что это нас каким-либо образом касается, Росс. — равнодушно делюсь своим мнением. — Это выяснение отношений между побратимами, и не нам с тобой в это лезть.

— Что они с тобой сделали? Где моя смешливая крошка, которая уже с удовольствием бы сунула свой любопытный носик во что-то неизвестное? Девочка моя, пойдем поговорим.

— Росс, я думаю стоит заняться завтраком. Или закажем? — стараюсь сменить тему.

— Ну нет, детка, я в такие игры не играю. — едва договорив, он закинул меня к себе на плечо и потянул на второй этаж. — Вы, надеюсь, свои проблемы сами решите?

Вопрос для хессов скорее был риторическим. Висну головой вниз и даже не трепыхаюсь. Меня заносят в комнату, сгружают на императорское ложе, укладываются рядом и нежно прижимают к себе.

— Всё, Милая, я готов услышать все твои проблемы и обязательно помочь в их решении.

— Нет у меня никаких проблем, Росс. Никаких.

— Хорошо, а если не у тебя. Какие проблемы у нашего рыжего?

— А вот его проблемы меня не касаются.

— О как. Милая, я жду. Ещё вчера всё было прекрасно. Утром, днём и даже вечером. Значит, остаётся только ночь. В то, что он не смог тебя удовлетворить я не верю, в крайнем случае пришла бы ко мне, мой член всегда в твоём распоряжении. Значит что-то произошло после. Верно?

— Типа того.

— Мне тебя пытать? Так я особо думать не буду: просто оттрахаю свою девочку до дрожащих ножек. Она стресс снимет и, расслабленная, всем со мной поделится. Мне приступать?

— Нет... Ладно. Он мне нравится. Правда нравится. И я считаю его очень красивым.

— Оу… Всё, милая, дальше не продолжай. Ты хотела ему сказать, что он тебе не безразличен, а начала с поразившей тебя внешности? — мой унылый кивок. — Этот идиот решил, что ты ему врёшь, и даже не дождался заветных слов. Верно?

— Да. — из глаз повалили слёзы.

— А моя сладкая девочка так редко позволяет себе влюбляться в кого-то, и тут свершилось. А попался травмированный местными дурами Френк, и моя мышка теперь грустит.

В ответ могу только кивать, пытаясь задавить всхлип. Большие руки невыносимо ласково гладят меня по спине, от чего ещё горше.

— Родная моя, он действительно думает о себе плохо. Понимаешь, местные кошки помешаны на внешности. Для них шрамы на лице — это катастрофа. Знаешь почему побратимы разделились? Потому что ни одна из них не выйдет замуж за такого хесса. Ему явно не раз давали это понять. Рыжий может быть незаменимым сотрудником, прекрасным другом и отличным отцом, но избалованные дряни местного разлива никогда не увидят в нём партнёра. У них так принято.

— Но я же не они. Я же просто так с ним, не ради выгоды. Он мне просто нравится. — слёзы не перестают литься, хотя я уже понимаю, что вчера попытка мыслить трезво мне не удалась.

— Милая, ты настолько прекрасна, что даже я до сих пор не верю, что ты не сон. Он боится, что сейчас он проснётся и всё окажется совсем не так, как он надеется. И эта фигня неожиданно выходит. И будет выходить ещё не раз, пока он каждой частичкой души не поверит, что действительно нужен тебе. Такой вот «бракованный», со всеми шрамами.

— Да их не видно даже, тех долбанных шрамов! Я их вообще не заметила, пока носом не тыкнули.

— Вот именно. Ты не заметила. А когда заметила — тебе они совершенно не мешают. А знаешь, как бы действовала кошка? Увидела бы шрамы, сморщила нос и отвернулась. Или отсела подальше. Ещё и наградила эпитетами разной степени отвратности. Вот и всё. Для тебя его реакция непонятна, а для него твоё поведение — полная загадка.

— Но я…

— А ты, маленькая моя девочка, ожидала, что он, услышав о твоей сердечной привязанности, ответит как минимум взаимностью. Но проблема в том, что он сосредоточился на своём когнитивном диссонансе из-за собственной внешности и твоего о ней впечатлении, и просто не услышал твоих чувств. Эгоист такой. Сначала он упивался своей выдуманной обидой, но, когда до него дошёл весь ужас ситуации, поверь, он пожалел. Сейчас он очень сильно жалеет.

— Откуда ты всё это знаешь? Почему ты помогаешь мне в отношениях с другим мужчиной, а? Тебе это вообще не выгодно! — змей весело рассмеялся.

— Сладкая моя, я старый и умудрённый жизнью наг. Ты для меня значима. Не буду говорить слов, которые тебя напугают, но твоё состояние для меня важно. При этом тебе нужен рыжик. Значит, он у тебя будет. А сейчас перестань обливать меня слезами. Мне больше другие твои физиологические жидкости нравятся.

— Росс!

— Ну что? Зато видишь, как быстро слезоразлив прекратился? Пошли посмотрим, чем там хессы занимаются.

Я промокнула глаза холодными мокрыми руками, но толку было маловато. Ну, не смертельно. Спустились со змеем вниз и застали скандал. Даже скандалище. Мы замерли на расстоянии, чтобы не спугнуть скандалистов, но и ничего не пропустить. Любопытно же.

— Ты как всегда упиваешься своими надуманными проблемами и не замечаешь ничего вокруг. — это Майк.

— Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Ничего!

— Что тут понимать? Думаешь, я не понял, почему твоя жизнь катится под откос? Ты тут сидел и тух, как кусок забытого мяса в тепле. Жил, как в склепе, до её появления, а теперь ты опять всё рушишь!

— Ничего я не рушу, прекрати вмешиваться!

— Я не вмешиваюсь, как бы мне этого не хотелось. Знаешь чем я наслаждался вчера ночью? Её истерикой! Она заперлась в ванной и рыдала, пока ты упивался свой выдуманной слабостью! А я даже не мог утешить!

Змей кинул на меня заинтересованный взгляд, но промолчал. Я сделала вид, что поглощена скандалом.

— Ты врёшь. — как-то растерянно произнёс Френк.

— Да что ты? А с какой целью мне это делать? Может, мне это выгодно? Может, я терплю твоё выдуманное уродство ради материальных благ?

— Майк, что ты несёшь?

— А разве не так ты думаешь? Разве не эти мысли постоянно крутятся в твоей не очень умной голове?

— Хватит.

— Нет, не хватит. После ранения ты самоустранился из нашей семьи. Хочешь жить отдельно? Ладно, может тебе так спокойнее. Перестал приезжать к нам с сыном? Хорошо, это я тоже могу понять. Наш ребёнок начал дичать? Я пытался решить эту проблему своими силами. Да, неудачно, но я пытался. Что сделал ты? Самоустранился. Как и всегда. Тебе, наверное, намного проще забить на всё и сидеть страдать.

— Всё было не так. — тон беседы явно снизился, стал тише, спокойнее.

— А как всё было? Ты просто сказал, что у тебя нет шансов вступить в отношения с женщиной. Да нормальной женщине плевать на твои шрамы.

— Это только Лани.

— А она, по-твоему, ненормальная? Или тебе нужен кто-то ещё, кроме неё?

— Нет.

— И ты это понял, только когда тебя мордой в это ткнули. Френк, она смотрит на тебя, как на что-то невероятное. Меня от зависти колотит, когда я вижу эти взгляды. Понимаешь? Меня. Колотит. От. Зависти. Хотя я всегда был равнодушен к женщинам, если помнишь. Так что будь добр, вытри свои воображаемые сопли и прекрати обижать её своей слабостью.

— Я не специально.

— Вот и расскажешь ей об этом.

В этот момент наг сделал стремительный шаг вперёд.

— Что это у вас тут за разборки? Скандалим?

— Нет, уточняем некоторые моменты. — спокойно пояснил Френк. А по голосу и не скажешь, что минуту назад здесь бушевала буря.

— Завтрак до сих пор не готов? С минуты на минуту проснутся дети, давайте включаться в работу.

Все засуетились, стараясь приготовить пищу в максимально сжатые сроки. Я решила не мешать этой идиллии и поднять малышей самостоятельно.

Змейка сладко посапывала, удобно раскрывшись поперёк кровати. Такое сладкое чудо. Пару секунд поумилялась и, сделалав несколько фото, принялась будить эту прелесть. Прелесть сонно заявила, что хочет косы, и что в следующий раз в салон она летит вместе со мной. Пока осторожно расчёсывала белую гриву, клятвенно пообещала парные процедуры в самом лучшем месте. Надо будет посмотреть какое-нибудь новое плетение — я так наловчилась заплетать ей колоски, что уже хочется усложнить задачу.

С красиво причёсанной малышкой отправились «выкапывать» Риша из гнезда. В очередной раз подивилась, как он не варится в таком количестве подушек, но мордочка у него была довольная. В четыре руки мы накинулись с тисканьями на эту очаровательную мохнатость. Мохнатость под тисканья подставлялась и всем видом демонстрировала довольство таким методом пробудки. Всё, душу на мелких антистрессах отвела — теперь можно и ко взрослым стрессовым факторам выходить.

Мужчины старательно делали вид, что ничего необычного не происходило. При этом все, кроме самодовольного нага, кидали на меня взгляды разной степени эмоциональной окраски. Но я — кремень, я — скала, и уделяю внимание лишь детям. После завтрака нас покидает второй аль Мринх, и я вздыхаю с облегчением. Одной проблемой меньше. Вторая проблема кидает на меня виноватые взляды, но на контакт не идёт. Только наг у меня не проблемный и всепонимающий.

К обеду малыши плотно сели за учебные задания: котёнок учился, а нагиня со всех сторон морально поддерживала его в такой важной науке, как «набирание мудрости». Удивительно, но они совершенно не мешали друг другу, гармонично взаимодействуя между собой. Я наслаждалась идиллией со стороны, пока меня не решили перехватить.

Хесс подошёл и, взяв за руку, утянул в поле. Если уж по началу я решила, что меня ведут как жертвенную овечку на заклание, то с каждым шагом и пристальным взглядом на котище убеждалась, что на закланье, таки, ведут его. Явно с целью жертвовать. Иначе как может быть такой понурый вид у жертвователя?

Идём. Молчим. Держимся за руки. Свою не вырываю, всё-таки взрослая девочка и детские демонстрации не делаю. По крайней мере не сегодня. Добредаем до живописного холмика, с прекрасным видом на уже знакомое мне поле.

Мельком подумала, что надо бы связаться с грайнами — обещала ведь выйти на контакт и совсем замоталась. Эх, мужчины до добра не доводят…

Сидим, смотрим как ветер гоняет волны по полю. Красивенько.

Хесс подготовился: под попу предусмотрительно растелил тонкую неведомую фиговину, чтобы не пачкать одежду. Меня осторожно приобнял и притянул к себе. Молчим. Жду, пока котище соберётся с силами, дабы начать разговор, ради которого мы, собственно, и топали сюда. Таки дождались.

— Лани, прости меня.

— За что? — заинтересованно не отрываю взгляд от пейзажа.

— За многое. Мне жаль, что я повёл себя вчера именно так. Мне действительно твои слова про внешность показались издёвкой. Дальше я совершенно не вникал, упиваясь своими негативными ощущениями. Когда весь смысл ситуации дошёл до меня, то было уже поздно. Но я постараюсь всё исправить. Ты поверишь мне?

— Поверю. На самом деле ничего критичного не произошло. У меня ожидание не совпало с реальностью, поэтому я тоже вела себя не лучшим образом. Так что мы оба хороши.

— Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я не могу передать глубину тех чувств, что я испытываю по отношению к тебе. Сам в них не до конца разобрался.

— Свои чувства я описала вчера. Думаю, на трезвую голову ты их помнишь.

— Помню. Но мне до сих пор не верится. Я настолько привык к тому, что глядя на меня, многие испытывают отвращение, что подсознательно ожидал этого и от тебя.

— Да как ты вообще так думать можешь? Вот серьёзно. Я не понимаю этого, хотя Росс и объяснял. Как можно клеймить кого-то, судя по его внешности? Эта дикость.

— Это покорение многовековым традициям.

— Нет, это какое-то извращённое понимание этих самых традиций. Наличие шрамов говорит о мужестве, а не о слабости. Тем более, ты их получил, насколько я помню, на задании.

— Да. У нас было задержание, а в группе прикрытия были новички, которые действовали строго по инструкции, не понимая, что иногда нужно быть гибче. Но теперь уже ничего не изменишь.

— Кстати, давно хотела спросить: у вас такой высокий уровень медицины, если шрамы доставляют тебе дискомфорт, почему бы не свести их?

— Ну, тут вновь дело в традициях. Мужчинам не сводят шрамы.

Пару минут шокировано смотрю на него, надеясь, что это шутка. Но нет— он говорит на полном серьёзе. Бредятина какая.

— Френки, это кошмар. Как вы совмещаете в себе такой научный прогресс с таким диким поклонением старым традициям?

— Такова наша культура, Лани.

— Но ты же понимаешь, что твои полоски на коже меня ни коем образом не отвращают? Для меня они такая же естественная часть твоей внешности, как уши, хвост или что угодно ещё.

— Уже понимаю. И я этому рад. Поверь, если бы я не понял, мне бы очень старательно объяснили.

— Кто ж эти старатели?

— Майк. И Росс. Но Росс понял, что я объяснениям внял, и не особо пытался до меня достучаться. А вот Майк близко к сердцу принял вчерашнюю ситуацию.

— Почему он вообще вмешивается?

— Майк — часть моей семьи. И он переживает. Ещё до того, как ты вчера пришла, он пытался меня вразумить. А потом… Лани, ты действительно плакала из-за меня?

— Ну, я расстроилась из-за окончания вечера. Такой реакции я всё же не ожидала.

— Мне очень жаль.

— Зато мы прояснили все моменты. Надеюсь, что все.

— На данный момент — точно все.

— Вот и хорошо. Пойдем обратно?

— Давай еще немного посидим. Вдвоем.

Так и просидели минут десять, глядя на цветочное море. Неведомым образом эти посиделки переросли в сладкие поцелуи. В какой-то момент осознала, что уже удобно расположилась на хессе — с ноющими губами и совершенно потерявшая контроль.

Котище вольготно расположил руки на моей пятой точке, старательно прижимая её к своей эрекции. Ещё немного, и я точно настаивала бы на продолжении. Но тут меня осенило: никаких гигиенических средств у меня с собой нет, а хесс — это не максимально предусмотрительный наг. Идти домой придётся с хлюпаньем в трусиках. Нет, пора тормозить. Я на такое не подписывалась.

Перевела поцелуй в более лёгкий и нежный, плавно сведя на нет все усилия. Вот такая я обломшица. Но комфорт — это важно. Легкомысленное приключение на природе, конечно, хорошо, но только в полной мере продуманное заранее.

Дома всё стабильно, тёплая атмосфера, детвора довольна, взрослые тоже. Хо-ро-шо. Впервые осознала насколько мне на самом деле хорошо в этом доме. Нет ни одного пункта, который мне хотелось бы изменить.

До меня, наконец, дошло: мы живём как настоящая семья. Заботимся друг о друге и стараемся, чтобы всем рядом было комфортно. Это необычно, но по-своему прекрасно.