Глава 12

Дочитав письмо, я перевернул конверт и вытряхнул из него небольшой металлический жетон. Тот с тихим звоном упал на стол и несколько раз перевернулся, прежде чем остановиться гербом вверх.

Я мельком осмотрел его, провёл большим пальцем по выгравированному узору и положил рядом с письмами. Ничего необычного, если не считать едва ощутимого следа маны внутри металла. Скорее всего, его изготовили из материалов, добытых в Подземелье.

Куда больше меня интересовала сама «Турнирная Охота». В сети об этом мероприятии не было ни одного упоминания, что, само собой, вызывало вопросы.

По-хорошему, хоть какая-то информация должна была находиться в открытом доступе. Если это, действительно, турнир, проходящий со слов деда раз в три года, скрыть его от широкой публики практически невозможно.

В подобных условно закрытых мероприятиях на самом деле обычно участвует множество аристократов, слуг, охотников и организаторов, а значит, оно волей-неволей привлекало бы к себе кучу внимания. Но нет, никакой информации, словно дед решил так странно надо мной подшутить.

Хотя не удивлюсь, если у самого мероприятия совершенно другое название, а дедуля таким образом лаконично описал, что меня будет ждать по прилёте. Впрочем, ладно.

В конце концов, я сжёг письма вместе с конвертами, убрал жетон в ящик стола и выключил свет. Раз дед не посчитал нужным объяснить всё сразу, придётся выяснять подробности на месте. Но с этим уже буду разбираться завтра.

Утро вечера мудренее, а после целого дня тренировок голова всё равно работала хуже обычного. Тем более что я так увлёкся поисками, что остался без ужина…

* * *

— Отпустить? — удивлённо спросил директор, сидя в своём кабинете и поглаживая бороду. — Для этого тебе не нужно моё специальное разрешение. Или тебе так понравились мой чай и конфеты, что ты нашёл повод лишний раз сюда заглянуть? — шутливо улыбнулся он.

Директор в целом любил себя выставлять этаким добрым другом для студентов. Но я прекрасно понимал, что это просто один из методов его общения с учащимися, так что сильно не обольщался. Я просто уже успел заработать достаточный уровень репутации в его глазах, чтобы иметь к себе несколько иное отношение.

— Чай и конфеты вкусные, чего уж говорить, — точно так же улыбнулся я, но через секунду стал серьёзнее. — Мне нужно улететь на север на неопределённый срок. Мне трудно сказать, сколько времени это займёт, но портить итоговые оценки не хотелось бы. К тому же, пока я буду там находиться, не смогу присылать вам новые статьи, что, в свою очередь, становится пусть и небольшой, но проблемой.

— Вот оно что, — с пониманием кивнул старик. — Приятно знать, что ты не забываешь об обязательствах по договору. Насчёт статей можешь пока не беспокоиться. По-хорошему, нам стоит в целом пересмотреть условия договора.

— В каком плане? — на мгновение напрягся я.

Обычно такие слова не сулили ничего хорошего.

— Твои статьи ведь публиковались анонимно, — начал объяснять директор, после чего широко улыбнулся. — Теперь в этом куда меньше смысла. Тебя больше не считают неодарённым и не называют Нулёвкой. Следовательно, если люди увидят тебя в качестве автора новых статей, у них не возникнет неудобных вопросов.

Я секунд десять размышлял над словами директора, пытаясь понять, какую игру он вообще затеял. С чего вдруг ему взбрело в голову менять то, что и так хорошо работает?

Увидев, что я молчу, директор решил объяснить всё сам.

— Благодаря своему имени ты заслужишь хорошую репутацию среди учеников. Они увидят, что ты хорошо разбираешься в магии, и у них будет возникать гораздо меньше вопросов касательно твоей силы, — проведя рукой по бороде, Тимион Альтенбург продолжил: — Академия тоже не останется в накладе.

— Если не секрет, каким образом? — спросил я, хотя догадывался, что ответит директор.

— В этом никогда и не было большого секрета. В нынешнее время Академию воспринимают как место, где преподают боевую магию и где аристократы заводят дружбу друг с другом, — с этими словами директор бросил взгляд в сторону окна. — То, что ко всему прочему мы преподаём и другие направления, включая теоретическую магию, многие аристократы попросту игнорируют. А это упущенные возможности, ведь те, кому нужны именно теоретические знания, уходят учиться в другие учебные заведения.

— Мне казалось, что наша Академия не испытывает нехватки учеников, — приподнял я бровь и сложил руки на груди.

— Не испытывает. Но тут есть нюансы, которые все равно не интересны ученикам, — директор перевёл на меня взгляд и покачал головой. — Выбор в любом случае будет за тобой. До конца этого семестра можешь не писать статей и посещать все отделы библиотеки столько, сколько тебе угодно. Я возражать не стану. А дальше всё зависит от тебя.

Слишком уж сильно он акцентирует внимание на мне. Чувствую, что не всё так просто, как преподносит директор. Наверняка у него хватает своих скрытых мотивов, которыми он не спешит делиться.

Впрочем, времени на раздумья у меня полно, а предложение директора звучало довольно интересно. Пытаться не привлекать к себе внимания теперь не получится, так что надо брать от ситуации всё возможное. Слова директора и вправду звучали весьма заманчиво.

К тому же в будущем это может помочь мне попадать на научные конференции, что для меня лишним не будет. Как ни крути, а тяга к знаниям у меня в крови.

— Хорошо. Я обдумаю это решение, — немного помедлив с ответом, сказал я. — Но ещё один вопрос остаётся открытым. Если надо, могу заранее сдать все семестровые экзамены, включая практику.

— Будем считать, что практику ты сдал, показав свои навыки на дуэли, — задумчивым голосом произнёс старик. — Можешь рассчитывать на автомат, но накопленные академические баллы, или, как вы, молодёжь, называете их, очки, придётся списать. Само собой, если ты решишь задержаться там на неделю-другую, а то и больше.

— Так их проще различать, — усмехнулся я в ответ. — Баллы мы так же получаем, когда преподаватели ставят нам оценки. Надо же как-то делать различия, чтобы не возникало путаницы.

— Не могу не согласиться. Сам хотел внести изменения, но бюрократическая система оказалась сильнее. Несколько лет не могу заменить одно слово, да и, скорее всего, не заменят, — тяжело вздохнул директор, посмотрев на кипу бумаг.

* * *

Иногда жизнь устраивает сюрпризы, а порой сюрпризы перерастают во что-то похуже… А ведь ещё пару дней назад казалось, что ничто не предвещает беды.

Следующие два дня я провёл в Академии, дожидаясь прибытия Фадии и Дрога. Всё-таки они были моими личными слугами, а полёт в столь дальние места требовал соответствующего сопровождения. Не то чтобы это было необходимо, скорее, нужно для статуса.

Утром третьего дня я собрал вещи, проверил, не забыл ли жетон деда, и ближе к назначенному мной времени покинул общежитие.

Возле ворот Академии уже стояло несколько автомобилей с гербами Эйзенхорнов. Ученики, проходившие мимо, время от времени поглядывали в сторону кортежа, но задерживаться рядом никто не собирался. У всех хватало своих дел, и пялиться на моих слуг никто не собирался.

Выйдя за стены Академии, я практически сразу заметил Фадию. Девушка стояла возле открытой двери лимузина и, увидев меня, выпрямилась, после чего на её губах появилась тёплая улыбка.

— Доброе утро, молодой господин, — поприветствовала она меня, слегка склонив голову, как только я вышел из ворот и подошёл поближе. — Рада снова видеть вас в добром здравии.

— И тебе доброе утро, — улыбнулся я в ответ, подойдя ближе. — Смотрю, со времени нашей последней встречи ты ещё больше похорошела.

— Благодарю за комплимент, молодой господин, — снова слегка склонила голову девушка. — Ваши слова мне приятны.

Вообще, за время разлуки девушка заметно изменилась в лучшую сторону. Её движения стали спокойнее и увереннее, да и в целом пропал всякий намёк на болезненный вид.

Пока Фадия находилась в заложниках, её долгое время держали на одном хлебе и воде. Если к этому добавить её скитания вместе с братом, во время которых им редко доводилось нормально есть и спать под крышей, а не под открытым небом, то картина складывалась не самая приятная…

Исцелением можно было залечить раны, убрать воспаления и восстановить повреждённые ткани, но последствия долгого голода и истощения так просто не исчезали. Организму всё равно требовались нормальная еда, сон и время. Магия далеко не все может исправить, да и у всего есть цена.

— Вы на меня как-то странно смотрите, молодой господин, — Фадия поправила воротник пальто и слегка приподняла бровь. — Что-то не так?

— Наоборот, всё как раз хорошо, — ответил я. — Ты заметно окрепла и вообще выглядишь куда лучше, чем раньше. Рад видеть, что лечение и отдых пошли на пользу.

Девушка на мгновение замерла, после чего отвела взгляд и прикрыла дверь.

— Благодарю, — тихо произнесла она. — В поместье обо мне хорошо заботились. Госпожа лично следила, чтобы я не пропускала приёмы пищи и регулярно посещала целителей.

— Я предупреждал, — напомнил я девушке свои слова.

Затем Фадия открыла мне дверь автомобиля, после чего я сел на заднее сиденье и тут же встретился взглядом с Дрогом. Он сидел напротив, положив массивные руки на меч, словно был готов в любой момент ринуться в бой и отразить атаку врага.

Всё бы ничего, только он сидел с закрытыми глазами и словно не замечал ничего вокруг. Я вообще впервые видел его таким.

— Что это с ним? — спросил я у Фадии, когда она села рядом со мной. — Не похоже, что он уснул на рабочем месте.

— Ваш старший брат Крис научил его технике медитации, позволяющей улавливать малейшие колебания магического фона, — объяснила Фадия. — Он сказал, что это награда за достойный спарринг. Правда, Дрог пока слишком сильно в неё погружается и перестаёт замечать всё вокруг.

— Да я смотрю, вам в поместье скучать не приходилось, — с трудом сдержал я улыбку. — Хотелось бы разбудить его магией, но, чувствую, он возьмётся за клинок и попытается меня атаковать.

— Позвольте мне, — сказала девушка и, получив одобрительный кивок, сложила пальцы вместе и со всей силы ударила брата по колену.

Тот от неожиданности сразу открыл глаза и подскочил, ударившись о крышу салона.

— Фадия, я же просил так не делать! — возмутился Дрог, но, увидев меня, на пару секунд застыл, прежде чем сесть обратно. — Молодой господин. Рад снова вас видеть.

— Взаимно. И, смотрю, говорить ты начал чисто, в этот раз даже почти без акцента, — похвалил я парня за успехи.

К слову, Дрог тоже выглядел лучше прежнего. За короткое время его плечи, казалось, стали ещё шире, тело — крупнее, как и сами мускулы.

На кистях рук и пальцах добавилось несколько новых шрамов, что меня нисколько не удивило. Зная его отношение к тренировкам, скорее, стоило бы удивиться их отсутствию. Тем более что он тренировался с Деймоном, который никогда никого не щадил, особенно, когда подопечный выдерживает нагрузку.

Зато лицо, к моему удивлению, оказалось совершенно «чистым». Старые отметины исчезли, кожа выровнялась, и лишь возле линии волос осталась едва заметная светлая полоса.

— Смотрю, целители добрались и до твоего лица, — заметил я, устроившись поудобнее. — Не думал, что ты добровольно согласишься убрать шрамы.

Дрог провёл пальцами по щеке и слегка поморщился.

— Не добровольно, — честно признался он. — Госпожа настояла. Сказала, что тело может быть хоть всё в шрамах, но лицо должно быть чистым и опрятным. Потому что лицо личного слуги — это лицо его господина.

Он замолчал, нахмурился и несколько секунд смотрел на крышу салона, которую чуть не пробил головой.

— Я вроде понимаю мысль госпожи, — медленно потирая подбородок, произнёс Дрог, — но почему это должно так работать, не понимаю. При чём тут моё лицо и при чём тут ваше? Личный телохранитель должен пугать врагов одним внешним видом, чтобы никто не вздумал напасть на его господина. Я ведь не на этом… как его… не на модельном подиуме выступать должен!

Я не сдержался и рассмеялся. Фадия прикрыла рот рукой и отвернулась, пытаясь не засмеяться. Дрог, в свою очередь, переводил взгляд с меня на неё, не понимая, что именно сказал не так.

Страшно представить, какой фурор он вызвал бы среди зрителей своим появлением…

— В Амрателе принято следить, чтобы слуги выглядели соответствующим образом. Особенно личные слуги, — объяснил я, когда смех немного утих. — Если у тебя на лице есть заметные шрамы, кто-нибудь может решить, что у рода нет денег на лечение. Или, что ещё хуже, что он жадничает и экономит на своих людях.

— Глупость, — сразу недовольно нахмурился Дрог. — Шрам означает, что человек сражался и выжил. Это история. Украшение мужчины.

— Справедливости ради, сейчас даже аристократы не торопятся удалять шрамы, — слегка пожал я плечами, будучи солидарным с мнением парня. — Скорее, наоборот, они в последнее время вошли в моду. Можно покрасоваться перед окружающими, рассказать, откуда появился каждый шрам, и заодно приукрасить историю, чтобы впечатлить собеседника или собеседницу.

Дрог тут же оживился и хлопнул себя ладонью по колену.

— Вот! Всё именно так. Шрамы — это история сражений. У того же наставника Деймона почти всё лицо в них, и ничего. А ведь он приближённый твоего отца.

— Деймону они нужны для угрожающего вида, — усмехнулся я. — Чем страшнее он выглядит, тем быстрее новобранцы начинают бегать и меньше задают лишних вопросов. А ответ на вопрос, почему так, достаточно прост. Моя мама немного консервативна и придерживается старых традиций. Как, собственно говоря, и большинство северян.

Дрог снова провёл пальцами по гладкой щеке и задумчиво склонил голову.

— Значит, шрамы на теле можно, а на лице нельзя?

— Да.

— Почему на теле можно, а на лице нельзя? — всё ещё пытаясь уловить логику, задал он вопрос.

— Потому что так сложились традиции, — подытожил я.

Несколько секунд в салоне стояла тишина. Затем Дрог тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Тяжело… в Амрателе культура чуть ли не сложнее самого языка.

— Кстати, о языке, — я невольно улыбнулся. — А как ты так быстро научился разговаривать без ошибок? Когда мы с тобой тренировались, твой прогресс шёл гораздо медленнее.

Дрог сразу перестал выглядеть довольным. Его плечи слегка напряглись, а взгляд медленно переместился к Фадии. Та сделала вид, что очень заинтересована видом за окном.

— Госпожа не оставила выбора… она прилетела в поместье всего на неделю, — наконец заговорил он, понизив голос, — но за эту неделю я впервые почувствовал страх перед женщиной. Причём не из-за угрозы или силы, а из-за…

Он замолчал, несколько раз открыл рот, пытаясь подобрать нужное слово, но вместо него ответила Фадия.

— Ваша мать — очень интересный человек, — девушка перевела взгляд с брата на меня. — За неделю она ни разу не повысила голос, даже когда служанка в спешке случайно задела и уронила вазу. Я не эксперт, но она явно стоила больше, чем эта слуга могла заработать за всю свою жизнь.

Девушка пару секунд помолчала, после чего продолжила рассказ:

— Служанка задрожала, словно осенний лист, рухнула на колени, стала плакать и извиняться. Увидев эту картину, госпожа начала успокаивать девушку, говоря, что это всего лишь фарфор и наказывать её за случайную оплошность она не станет.

— Только когда она поймала другого слугу на том, что тот сливал информацию о поставках конкурентам рода, такой доброй госпожа уже не была, — снова включился в разговор Дрог. — Даже когда я находился на грани смерти, такого страха не испытывал.

— Так, погоди, а что именно случилось и что ты видел? — заинтересованно спросил я. — Неужели мама позвала тебя посмотреть, как будет проходить наказание?

— Не поверите, но так и было, — уверенно заявил парень. — Она назвала это уроком и предостережением. Я тогда не до конца понял, что госпожа имела в виду, пока не увидел её другую сторону.

— Госпожа привела предателя в зал, куда пригласила ещё несколько десятков слуг, после чего усадила его в кресло и села напротив, — вместо Дрога продолжила рассказывать Фадия. — Она молча смотрела на него, пока тот судорожно извинялся, говорил, что допустил ошибку, что виноват, что обязательно всё исправит и заслужит прощение. Его тирада длилась где-то минут десять, и чем дольше госпожа молчала, тем сильнее он нервничал.

— Мне этого слугу в какой-то момент даже жалко стало. Лучше бы просто убили, чем заставляли проходить через такую пытку, — добавил Дрог, перехватив роль рассказчика. — Лишь когда предатель начал спрашивать, почему она молчит, госпожа стала задавать ему неудобные вопросы. Разве Эйзенхорны мало его обеспечивали? Разве он всё это время был чем-то недоволен? Затаил ли он обиду? И всё это она говорила холодным, я бы даже сказал, леденящим душу тоном. У меня аж мурашки по коже побежали от страха.

— В конце она спросила, какое наказание слуга назначил бы на её месте, — вновь продолжила за Дрога Фадия. — Тот склонил голову и честно признался, что выбрал бы казнь. Госпожа покачала головой, после чего всё тем же спокойным голосом сказала, что смерть — это награда и благодеяние. Так что она дарует ему жизнь и даст денег, которых он так желал, чтобы он мог продолжить носить груз вины у себя под сердцем.

— Лицо того слуги надо было видеть, — сказал парень. — Сначала он обрадовался, благодарил за милосердие, а потом до него дошло, какие последствия принесло его предательство. Он пытался вернуться обратно, просил дать ему второй шанс, но за ворота поместья его больше не пустили.

— С репутацией предателя его не ждёт ничего хорошего, — сказал я, зная, на какую участь обрекла его мама. — Ни один род в здравом уме не стал бы принимать его в качестве слуги. Шансы найти хоть сколько-нибудь приличную работу теперь практически равнялись нулю. Деньги рано или поздно закончатся, и тогда, оставшись без крова и всего остального, он почувствует тяжесть всех последствий.

— Поэтому я и говорю, что госпожа умеет вселять страх, — поднял на меня взгляд Дрог. — Когда такой человек следит за твоим обучением, хочешь не хочешь, а будешь выкладываться на тысячу процентов. Так, на всякий случай.

— Госпожа — добрая и очень мудрая женщина, — добавила Фадия. — У неё есть чему поучиться.

— Когда прилетим в Северный Край, уверен, она не оставит вас без внимания, — сложил я руки на груди. — Если моя мама берётся за какое-то дело, то доводит его до конца.

Фадия едва заметно улыбнулась, а Дрога всего передёрнуло, словно он вышел в одних трусах на мороз. Непривычно, конечно, видеть, чтобы этот парень вообще кого-то боялся.

Это буквально как если бы Винсент подошёл ко мне и заявил, что с этого дня переходит на правильное питание. Только диетические салаты, фрукты, белок — и никакой вредной еды, сладостей и газировки. В теории такое могло случиться, но вот шансы…

За весёлыми разговорами я сам не заметил, как мы приехали на аэродром. Там, в ожидании самолёта, мы с Дрогом и Фадией зашли перекусить в местную кафешку. Ехать в «Белый Грифон» я не стал, чтобы ненароком не опоздать. После этого я сел в самолёт и принялся медитировать всю оставшуюся часть пути. Всё-таки по прилёте я должен был оставаться полным сил и энергии.

Правда, когда мы зашли на посадку, до меня внезапно дошло, что никакой весточки о своём прибытии я родственникам, включая маму, не отправил. И что, судя по всему, дорогу до дедушки придётся искать самому…