Глава 12

— Мама, а сердце может принадлежать двум мирам, разве это правильно?

Я сидел в детских ходунках со столиком, на котором стояла тарелочка с манной кашей. Я не хотел каши, она с комочками, потому решил заговорить маме зубы. Она посмотрела на меня с мудрой улыбкой: всё знает, всё видит, готова к любой ситуации.

— Может, сынок, и нет в этом ничего неправильного, есть мужчины и женщины, они во всех мирах одинаковые. Кушай кашу, малыш, она полезная, восстанавливает силы.

В её словах слышалось что-то неправильное, ничего плохого, просто моя мама обычно говорит по-другому, даже во сне. Я не стал придавать этому значения, чуть отодвинул тарелку, а мама взялась за ложку. Зачерпнула немного каши и поднесла к моему рту.

— Ложечку за Этернис, — мама улыбнулась, в её глазах затаилась мудрость сотен поколений таких же матерей. Я не понял, откуда в моей голове возникли такие мысли, я просто знал.

Каша была вкусной, попав в рот, она вызвала взрыв во вкусовых рецепторах, яркая, сладкая, а когда отправилась по пищеводу, принялась дарить тепло.

— Ложечку за Альтерру, — первая порция каши дошла до желудка, и от него разошлась волна благодатной энергии.

Перестали болеть раны, начали затягиваться порванные ткани, появилась ясность рассудка.

…– Ма́нжу, бо́нан синжо́рон, ви трэ э́стас безона́та! — тоненький голосок едва ли не плакал. Я открыл глаза, и в это момент в рот попало что-то холодное.

Я автоматически разжевал и почувствовал горечь. Эта волокнистая гадость буквально вязала мне рот. Я дёрнулся и попытался сплюнуть.

— Не, не, синжо́ро, ви де́вас ма́нжи ла кура́цилон! — узенькая ладошка закрыла мне рот, я задрал голову и увидел глаза, большие, голубые, в них застыл страх и сострадание, в этот момент я проглотил ту мерзость.

Закашлялся, чувствуя, как волокна прошли по пищеводу, но всё-таки сдержал гадость в себе. Эти глаза не могли желать мне зла, значит, так надо. Откинувшись на спину, я уставился в удивительно голубые небеса, пахло лесом, влагой и чем-то незнакомым.

— Ч-что произошло? Где я? Была ночь! — рот сдавило от сухости, я уселся на пятую точку, облизывая губы, те были удивительно сухими и потрескавшимися. Но я забыл об этом, как только увидел ту, которая кормила меня гадостью.

Да, это была девушка, спутать невозможно, только выглядела странно. Абсолютно лысая голова, на шее грубое украшение с металлическими вставками, больше похожее на ошейник, а сама одета в какой-то балахон чёрного цвета. Маленький, аккуратный рот, губы сердечком, широкие скулы и огромные глаза. Я на них засмотрелся, а она смутилась и опустила голову.

А что она лепетала? Я ни слова не понял. Не русская, что ли?

Я присмотрелся к чертам лица и ничего толком ни рассмотрел, девушка как девушка, красивая, жаль, что лысая. А она между тем достала из какого-то мешка коричневый сосуд с деревянной пробкой, выдернула её и протянула мне. Я понял, что это типа бутылка, но выглядела она непривычно, вроде глиняной, потому непроизвольно дёрнулся назад.

— А́кво‑а́кво, три́нки, — она поднесла бутылку ко рту и забавно изобразила, как пьёт.

Я улыбнулся, а она спрятала улыбку и чуть склонила голову.

Слово «аква», разве что младенцам не знакомо, я понял, что она говорила про воду. А пить хотелось настолько сильно, что дурные мысли о попытке отравить, в голове не задержались. Я сделал первый глоток и замер, очень вкусно, жидкость оказалась прохладной и чуть сладковатой, и вроде с фруктовыми нотками. Тут в поле зрения попал рукав собственной куртки, дыра в ткани, кровавое пятно. Я забыл про воду, осмотрел руку полностью, ткань была пробита в трёх местах.

— Ви э́стас ву́ндита, бо́нан синжо́рон, ми тро́вис вин ти́ел! — она говорила с мольбой в голосе, но я всё равно ничего не понял и продолжил осматривать свою одежду.

Дырки, если так можно сказать про собственное тело, были везде, куда попадал взгляд, я проверил, заглянув под одежду, и нашёл там едва затянувшиеся раны. Но боли как таковой не было, просто дискомфорт.

А на запястье левой руки появилось грязно-синее пятно размером с рублёвую монету, с какой-то закорючкой по центру. Очень похоже на китайскую татуху, непонятно что это, зато выглядит очень круто.

— Какого хера? — мой голос и манера, неожиданно напомнили отцовские, когда мамы нет.

Лысая девушка опять зачирикала на непонятном языке, я уже не знал, как это воспринимать. Троллинг? Не по адресу. Кто я, чтобы так заморачиваться, да ещё и с актрисами. Притом я не забыл про боль во всём теле, такое из памяти не вычеркнешь. Когда продирался через преграду из деревьев, в меня впивались ветки, я орал от боли.

И где я теперь? Почему на улице день? — тут я впервые обратил внимание на растительность за спиной.

Густой кустарник, на одной из веток висел кусок ткани, похожий цветом на мою футболку. Я распахнул куртку, так и оказалось, на правом боку был выдран клок, безобразно выглядящая рана уже подживала.

Писец, я же чуть не умер⁈ — посмотрел на траву между ног, на ней полно бурых пятен. Как будто свинью резали, а затем кидались кусками мяса. Этот странный сон, с кашей, я же буквально чувствовал, как срастаются порванные ткани.

— Что случилось? — обратился я к испуганной девушке.

— Ми не компре́нас, синжо́ро, не коле́рас, — она едва не заплакала, мне стало жаль девушку.

— Нет-нет, не бойся… спасибо тебе, — я выставил руки перед собой в знак мира, та смотрела недоверчиво.

Поднявшись на ноги, я чуть покачнулся, мой рюкзак валялся в стороне, прямо среди зарослей цветов, показавшихся знакомыми. Девушка опять что-то залепетала и начала собирать свой мешок.

Странная какая-то, будто дикая, неужели в лесу живёт… А может здесь табор, или что там, нелегалов прячется? На узбечку она непохожа, и язык другой.

Мне стало неудобно, она помогла мне, возможно, жизнь спасла, хотелось её как-то отблагодарить. Но как? Я забрался в рюкзак, там лежал пакет Машиных пирожков и бутылка минералки. Увидев газированную воду, вспомнил, что всё ещё хочу пить, не удержался, свинтил крышку и припал к горлышку. Минералка в сравнении с водой из глиняной бутылки, всё равно что тёплая вода из-под крана, но хотя бы жажду утолила. Вылакал почти половину, но особого удовольствия не получил.

Я хотел поделиться этим со своей новой знакомой, а её и след простыл, осталась примятой трава на месте, где она сидела.

Блин, некрасиво получилось, — я окинул взглядом окружающие меня деревья и не смог понять в каком направлении ушла странная незнакомка.

В этот момент, мысли, наконец, вернулись к действительности.

Сейчас день, я ушёл ночью, меня, скорее всего, уже ищут, родители, может и полиция… Маша, наверное, тоже волнуется. А я тут, непонятно где стою и цветочки разглядываю.

Я почти сорвался к рюкзаку, что-то меня зацепило. Вспомнил описание Лунной травы.

'Листья узкие, ланцетные, с едва заметным перламутровым отливом. На ощупь мягкие, как шёлк, с лёгкой прохладой.

Цветки мелкие, звездчатые, бледно‑голубые или лавандовые. Распускаются только в сумерках, излучая слабое свечение, будто капли лунного света упали на землю.'

И как я запомнил, непонятно. Очень похожи, вот только сейчас не сумерки, — я пощупал листья, они и вправду как шёлковые, даже прохлада почудилась. Не всё же там правду пишут, и про девственника натрындели.

Я осмотрелся в поисках чего-нибудь типа лопаты, да только откуда ей взяться, да и кирка куда-то запропастилась. Решил попробовать руками, земля оказалась мягкой, принялся копать. Да, корни на удивление крупные, сверху напоминали морковь, только светлую и уходили на глубину разветвляясь. Меня это зацепило, принялся рыть с упорством крота, благо земля чуть плотней песка. Получилась яма, в которую можно спрятать небольшой клад, но корень всё ещё уходил в землю.

Я не стал копать глубже, из лежачего положения руки уже плохо дотягивались, а расширять без инструмента проблематично. Обломил все ветки корешка на максимально возможной глубине. Вытащил его из ямы и посмотрел на срез, вспоминая описание.

«Корень толстый, ветвистый, с золотистым оттенком. В разрезе напоминает узор из тонких колец, словно миниатюрное дерево времени».

Не знаю, что имелось в виду под деревом времени, на срезе читался чёткий рисунок восьмёрки. Выглядело красиво, я не знаток в корнях и деревьях, но это казалось чем-то волшебным, даже засмотрелся.

Нужно ещё накопать, вдруг одного будет мало, — будучи уверенным, что нашёл ту самую травку, я принялся копать.

Спустя какое-то время, когда в пакете лежало с десяток корней вместе с цветами, решил закругляться и принялся закапывать яму. После, отряхнув руки, уселся на землю и достал пирожок с луком и яйцом, схомячил его за минуту, взялся за второй. Когда почти его доел, где-то недалеко раздался вой. Я тут же пришёл в себя, уронив в траву недоеденный пирожок.

Блин, что делать-то? — проснулся страх.

Скользнув взглядом по густым зарослям, из которых, скорее всего, и выбрался ночью, понять нетрудно, вокруг всё было в бурых пятнах. Заметил знакомый предмет, торчал клюв кирки. Не знаю, откуда появилось столько прыти, но я сорвался с места и в два прыжка оказался рядом с инструментом.

И вот я, стою наготове, в руке кирка, а под ногами рюкзак. Только к чему готовый, непонятно, боец из меня никакой, но не хотелось терять трофейные корни, да и куда бежать не знаю.

Корни — лекарство для Машиного деда, а она моя девушка, — неожиданно у меня появилась цель, что добавляло уверенности, и в этот момент, выскочил зверь. — Мама… — я сразу понял, что это не собака.

Не бывает у них столько острых клыков и шерсть густая, серая. Тварюга зарычала, сделавшись ещё страшнее и раззявив пасть, рванула на меня.

— Сдохни!!! — я махнул киркой, будто отмахиваясь от кошмарного сна, а та возьми и выскользни у меня из руки. Поддавшись инерции, я полетел на траву.

Неожиданно тварь завизжала, словно её живьём режут. Я не видел, что произошло, потому что зажмурился, ожидая нападения, ведь уже ничего не успевал сделать. А когда открыл глаза, ни сразу понял, что произошло. Зверюга, похожая на огромную собаку, крутилась на одном месте и визжала, рукоять кирки крутилась вместе с ней, а из шеи тварюги торчало остриё клюва.

Когда я понял, что вижу, упал на колени и выблевал только что съеденные пирожки. И опять поднял взгляд, волк начал затихать, вывернувшись при этом невероятным узлом, и я снова облевался.

Стало больно в животе и груди, смахивая слюну с губ, я кое-как поднялся, тварь перестала дёргаться. В этот момент от её тела отделился светящийся шарик, покрутился с полсекунды и скользнул ко мне. Я даже дёрнуться не успел, перед глазами мелькнуло и пропало светящееся слово.

Пурецо

— Что за?..

Я и понять ничего не успел, как неизвестная фиговина, с лёгким жжением воткнулась в левое запястье и пропала.

Осознав, что произошло, я принялся трясти рукой, а затем и стряхивать неведомую дрянь. Мне не хотелось подхватить какую-нибудь болячку.

Что за отстой⁈ Бросив попытки вытряхнуть из себя непонятную штуковину, откинулся на спину.

Я опять чуть не умер… — пришло запоздалое понимание. А может мне это сниться? Лежу где-нибудь в кустах и делов не знаю. Да нет, бред, я же блевотину во рту ощущаю, — здесь до меня стала доходить вся серьёзность положения.

Я же реально непонятно где нахожусь. Шёл ночью, а сейчас день… Боль, кровь, лысая девчонка с говёной кашей, и волк, что по пояс мне в холке. Я его вроде убил, как бы это жутко ни звучало. А вдруг ещё один придёт⁈ — эта мысль заставила меня подскочить.

Боль, тошнота, всё забылось, я подхватил рюкзак, накинув его на плечи, а затем посмотрел на застывшего волка. Кирка так и торчала у него из шеи.

Я нечасто принимал взвешенные решения, за этим нужно обращаться к папе. «подумай трезво, сын, взвесь все за и против, а потом уже делай». До этого момента я не понимал, о чём он говорит, хотя слышал эти слова уже несколько раз. А сейчас дошло, мне нужна эта кирка, даже если придётся повозиться, вынимая её, инструмент уже спас мне жизнь, хоть я этого и не ожидал.

Возиться долго не пришлось, я лишь дёрнул за деревянную рукоять, а кирка, словно ждала, сама выскользнула. Удивительно лёгкий и удобный инструмент.

Передо мной встала новая задача, пробиться через кусты. Недавние воспоминания радужными не выглядели, эти ветки буквально втыкались мне в тело. Если бы я верил в сказки, мог бы подумать о дереве вампире.

Может в обход попробовать? — я посмотрел на бурые пятна под ногами.

В лесу за спиной что-то хрустнуло, это добавило мне решимости, вломился в заросли как тот бык, даром что без рогов. Меня удивила лёгкость, с которой я пробирался, ветви словно расходились, пропуская меня к заветной цели. Я всё боялся, что они начнут сжиматься, и не заметил, когда произошли изменения.

Стемнело, будто я в подвал какой ломился или подземелье, растительность стала реже, под ногами попалась упаковка с петардами, чуть дальше лежал фонарь. Я поднял их и ускорился, и быстро вышел на открытое место. Глаза начали привыкать, и оказалось, что не так темно, опять появилась светящаяся пыльца. Я уже не обращал на неё внимания, хотелось убраться подальше.

Спустя несколько минут, обернулся. Густые заросли, через которые я с трудом и потерей крови, пробился в первый раз, остались далеко позади. Меня окружали примерно такие же с обеих сторон своеобразного коридора. У меня почему-то не возникало мыслей, попробовать их преодолеть, казалось, что это невозможно. И вообще, это место было странным, но надёжным, я, наверное, зря торопился.

Кто сюда может пробиться? Девственник, принадлежащий двум мирам, — я хохотнул, звук собственного голоса показался чужим и грубым.

И тут, как это обычно у меня бывает, всё увиденное, услышанное, начало складываться в нечёткую картинку. Это потому, что полной ясности ещё не было, но я понял, где был. Этернис — параллельный мир, старший брат Альтерры.

Та девчонка, лопотавшая на непонятном языке — инопланетянка, — осознав это, я уселся на пятую точку и упёрся спиной о густые заросли. — Вернее, это я там был инопланетянином… почти. Мой дедушка родился на Этернисе… поэтому я смог пройти. А через что я прошёл?

Внутри вдруг всё похолодело.

— Это же… это, — я не смог подобрать подходящих слов.

В голову лез всякий бред, типа межмировой мембраны, перекрёстка миров, портального стража и прочая чушь.

Не такая уж и чушь, у меня анализ крови взяли, я прошёл проверку, а не будь у меня четверти от Этерниса, — мне поплохело от мысли, что могло произойти. — Остался бы в тех зарослях… нет, вообще до них не дошёл, сказано же принадлежащий двум мирам.

Страх ушёл, будто и не было вовсе.

Чтобы попасть в этот коридор, мне пришлось пройти первую мембрану, лёгкую. Вторая стала главной проверкой, я бы, наверно, и первую не нашёл, — вспомнилось сообщение от Маши, она объясняла, как добрать до цветника.

Я расхохотался, когда вспомнил, девушка сказала повернуть налево, как сейчас помню папины «сено, солома» этой науки, я так и не смог запомнить, ничего тут не сделаешь, рассеянный с улицы Бассейной, это мама так говорит. — Я повернул на другое лево, то есть изначально пошёл не туда.

В животе забурчало, я снял рюкзак, достал из пакета Машин пирожок и с удовольствием впился в него зубами.

Я вспомнил мёртвого волка, по телу пробежал холодок. Его оскал, даже в неживом состоянии, вызывал оторопь. У меня возникало искреннее непонимание, каким образом, я смог справиться с этой тварью? Да, мне тупо повезло! Ведь не целился даже и вообще не хотел бросать кирку, она сама с руки сорвалась.

Сделав несколько глотков минералки, я почувствовал, как организм расслабляется, откинул голову назад. А затем вспомнил про Машу, родителей и полицию, которую они, возможно, уже вызвали.

Если я пропаду, а затем найдусь, мама мне весь мозг промоет, а потом заставит вернуться домой.

Я не хочу, мой дом здесь! — сделав над собой усилие, поднялся на ноги.