Глава 6

Мне приходилось работать в школе. В те времена, несколько месяцев назад, я считал это занятие бесполезным времяпрепровождением. Что мне могло дать копание в земле? Грязно, неудобно, единственный плюс, не нужно напрягать мозги, как на алгебре, допустим. Знай себе ковыряйся, а время идёт.

Примерно на такую работу я рассчитывал, приближаясь к ферме. А что выходило сейчас? Я сделал три ходки с тележкой, а у меня уже ломит руки и спину, с ногами беда, не хотят ходить, да и отбитые места опять заныли. Хорошо хоть лопату в последний раз, догадался в загоне оставить, тележку можно просто опрокидывать.

Свиньи хрюкали о чём-то своём, солнце медленно тянулось к зениту, а я всё грузил и вывозил, грузил и вывозил.

— Жив ещё? — со спины подошёл дед Василий.

Я развернулся с лопатой и едва не упал от заноса.

— Чего-то ты резво начал, для телосложения своего, — он непонятно к чему поцокал. — Даже пары часов не прошло, а половина загона очищена, это, конечно, хорошо, но вот смотрю я на тебя Антошка, не дотянешь ты до вечера, уже весь в мыле.

Я, слегка пошатываясь, подошёл и уселся на ограждение.

Чё-то я походу загнался, и пить хочется, а ещё лучше полежать.

— Пойдём-ка, паря, отварчику тебе налью, помогает в таких случаях…

— Лучше воды простой, где можно найти? — не желая пробовать непонятное варево, поинтересовался я.

— Пошли-пошли, от воды только больше пить захочется, — дед уже двинулся к выходу.

Пришлось идти за ним, заодно можно было отдохнуть немного. Старик Василий, привёл меня в сторожку, просторная комната со столом по центру, слева лежанка с большой подушкой, такая имелась у бабушки. Окна на две стороны, простые кирпичные стены, пахло табачным дымом и какой-то едой.

Дед подошёл к столу, там стояла накрытая тарелкой пластиковая плошка, пара гранёных стаканов, графин с водой и большой зелёный термос. С него-то он и налил мне целый гранёный стакан, парящего, тёмно-красного напитка.

— Вот Антошка, отведай-ка, чем мать-природа одарила, — я с сомнением посмотрел на стакан. — Бери-бери, всё своё, в лесочке в нужное время собрано и как положено высушено. Меня ещё бабка с дедом учили, когда и что собирать, а их, значится, другие пращуры, я своё дело добро знаю. — Он закурил очередную сигарету и закашлял.

Представляя пращуров деда Василия, поднял стакан. Он был обжигающе горячим, мне не хотелось пить горячее в жару, но слушать отповедь деда, хотелось ещё меньше, понюхал.

— Ты давай, нос не вороти, тоже мне ценитель чайный нашёлся, сказано же на пользу только!

Я сделал первый глоток, рот, разумеется, обожгло, как и глотку, но не так, чтобы бросить посуду и выслушивать матерную тираду деда Василия, к горячему я более менее привычный. Вкус дошёл после второго глотка, терпко, с ягодно-лесным привкусом, напоминало бабушкин чай, но другой. Мне понравилось, тем более хотелось пить, выпил содержимое стакана под пристальным взглядом пыхтящего сигареткой деда.

— Ну как, Антошка, стоило ко мне прислушаться?

Я попытался прочувствовать момент и вдруг понял, что пить мне не хочется, руки с ногами стали послушнее и тело почти не болело. Посмотрел на старика, а тот взирал на меня с гордостью старца, что я привык видеть в НПСах, только халата золочёного не хватало и бороды до пупка. Хотелось посмеяться, я себя сдержал.

— Вкусно, деда, это энергетик, что ли?

— Он самый, только природный, не то, что эта ваша гадость газированная, — он сплюнул под ноги. — Ну, теперь точно до обеда продержишься… Ты поди домой пойдёшь, обедать-то?

Я так далеко пока не думал, но на всякий случай кивнул.

— Вот и посмотрим, коли вернёшься, подействовала, значит, травка, а нет, так и нет, э-хе-хе, — смех перешёл в кашель. — Мне почитай восемьдесят годков, а до сих пор небо копчу. А всё почему⁈ — он дождался моего вопросительного взгляда. — Свежий воздух и отвар. Во! Всё, паря, теперь можешь работать, чтоб перед приездом начальства бодрячком был!

Я вышел под солнце и на самом деле почувствовал бодрость, не такую, конечно, как через пару часов после моего обычного пробуждения, то есть после обеда, но очень близко. Через несколько минут взялся за лопату с новыми силами. Грел не только отвар, но и мысль о ноутбуке. Решил открыть странный сейф в обед, это дед Василий мне идею подкинул, со своим вернёшься — не вернёшься. Почему нет, дома-то никого, если инет не подкачает, поставлю на закачку игру, чтобы к вечеру всё установилось. А потом и оторвусь.

Маша, наверное, придёт… Ну и ладно, покажу ей чудеса игровой индустрии, может, у неё тоже компьютер есть, раньше же городская была.

Я всё размышлял и мечтал, таскаясь с гружёной тележкой, когда меня окликнул начальственный голос, я сразу вспомнил директора школы.

— Трудимся, солнце не печёт?

— Нет, — беззаботно ответил я, оборачиваясь. Это оказался невысокий, полноватый мужчина, можно сказать, парень, старый пиджак, такие же штаны и кирзовые сапоги. — Всю жизнь мечтал о простой работе!

— А много ли той жизни было? — спросил он, сузив мелкие свинячьи глазки.

Я не знал, что на это ответить, вопрос странный, мне же уже восемнадцать, совершеннолетний, значит. Он же не про игровую жизнь спрашивает?

— Меня Платон Борисовичем зовут, я хозяин свинофермы, — представился он, подходя ближе, протянул руку.

— Антон… Лосев. Хотел поработать. Вас на месте не было, а сторож… — тут до меня дошло, что дед Василий мог не быть сторожем, может, скотником каким или старшим свинарём.

— Это мой дед, — с гордостью сказал Платон Борисович. — Он и сторож, и завхоз, и все остальные должности, значит, занимает, — теперь я видел сходство. — Дед говорит, ты резво начал⁈ Ничем не болеешь, сердце там, лёгкие, нам тут несчастные случаи не нужны.

Я малость подвис, переваривая новую информацию. Мама говорила, что у меня слабая спина, но говорить об этом Борькину не хотелось, вдруг на работу не возьмут.

— Вижу ты не слишком сообразительный, запоздалое развитие? — продолжал наступать Платон Борисович.

— С чего вы взяли? Нормальный я, у меня сегодня первый рабочий день, самый первый, — на всякий случай добавил я.

— Это я для порядка спросил, чтобы свинок наших никто не обидел. А то был у нас один работник, не пил, хорошо работал, даже не опоздал ни разу, к свинкам со всей любовью относился. Дед его потом со свиноматкой застал, любовью скотской занимался, — я открыл рот, пытаясь представить эту картину. — Да-да, и дед, вот также мне это рассказывал, глаза навыкате, рот открыт, ему потом скорую из района вызывали.

Я не стал это комментировать, почему-то вспомнились слова папы: «всегда следи за своим языком».

— Ладно, просветил, в общем, вечером в контору загляни, в табелях тебя пропишу, зарплата по пятницам, — и ушёл.

Пока вытряхивал тележку, пытался выбросить из головы скотскую любовь, но почему-то не получалось. Уже в который раз за день, я пожалел, что не взял с собой наушники.

До обеда я закончил с первым загоном, появился дед с новым распоряжением. Опилки на подсыпку, гора с ними находилась напротив навозной кучи. И опять я таскался с тележкой, ссыпая и раскидывая опилки ровным слоем. Счищать потом удобнее и свинкам мягче, так сказал дед Василий.

И вот, долгожданный миг настал, я летел домой, бухая грязными сапогами, о Маше вспомнил, когда открывал калитку.

Маша, а что Маша? Надо было договариваться и номера, чтоб позвонить, нет, деревня же, — оставив это вопрос на потом, я поспешил к сараю.

Ворвался, можно сказать на крыльях любви, открыл шкаф, подспудно боясь, что никакого сейфа нет. Показалось после длинной дороги, жопу отсидел, голову припекло, я уже начал подумывать в этом направлении.

Но нет, сейф, как бы тупо это не выглядело, оказался на месте. Я не поленился сдвинуть шкаф, всё было, как и вчера, то есть никакого логического объяснения. На фанере внутри шкафа имелась дверца сейфа, а на стене продолжения не наблюдалось. Убрал мешающие доступу пустые банки на другую полку и с замиранием сердца вставил ключ и повернул его в правильную сторону.

Дверца открылась, и я едва не заорал, когда увидел знакомые очертания, ракета, торпеда, космический катер, мои сравнения выглядели примерно так. Там лежала мечта последнего года сознательной жизни, мой суперноутбук. Я вчера на радостях не обратил внимания на адаптер с проводами, всё было на месте, как и мешочек с неизвестным содержимым.

Я выгреб содержимое странного сейфа, не забыл его закрыть и поспешил в дом. Едва пересёк порог, завибрировал телефон.

Блин, не вовремя, не до вас сейчас, — скинув поклажу на стол, посмотрел на экран смартфона. Мама, блин… Ну да, я же примерно в это время обычно просыпаюсь, вот она и подгадала. Может не брать?

Я представил дальнейшее развитие событий, мама перезвонит через пять минут, если не отвечу, подождёт ещё пять минут и так примерно пять раз. Будь я дома, а мама на работе, она бы позвонила соседке с первого этажа, бабуле с громким голосом и сильными руками. Всякий раз начинает орать «Антон, вставай, мама звонит» и при этом, будет долбить кулаками в железную дверь.

Бабы Жени тут нет, значит, мама позвонит соседке с противоположной стороны улицы, та прибежит с радостью.

Значит, придётся брать трубку при следующем звонке, — подумал я, глядя на замолкший смартфон.

Я не стал терять время, подключил ноут к электросети, открыл крышку, в этот момент забурчало в животе. Организм намекал, что неплохо бы его покормить, мне же ещё в свинарник возвращаться.

Блин, как это маме объяснить? Её сын работает свинарником… нет, свинарём, это слово упоминал Платон Борькин. Да без разницы, как называется моя новая профессия, маме всё равно не понравится.

Я уже представил, что она скажет: «Антон, нам нужно серьёзно поговорить!» И голос будет такой, будто с папой разговаривает. «Антон, в нашей семье, это неприемлемо, это же свиньи, Антон, это же грязь и вонь! Я против! Приедем завтра, заберём тебя домой. Дворником в жилконторе, вот куда, пока, а потом может отучиться захочешь.»

Вот так она примерно и скажет, и приедут они сто процентов, мама отпросится у начальницы, папа возьмёт отгул, никуда не денется. А уж Дашка постебётся, Антуан — свинорез, брат — свин, — я отмахнулся от навязчивых образов.

Блин, что делать-то, врать? Мама может догадаться, она меня как облупленного знает, все оттенки речи, даже если правду буду говорить, всё равно заподозрит.

Ноут между тем загрузился, на заставке лес и грибная полянка, за деревьями красная луна, несколько папок, а в остальном рабочий стол девственно чист.

Всё папа со своими словечками из сериалов… А может к нему позвонить? — эта мысль вызывала противоречивые чувства, мы с ним не всегда ладим.

А по правде говоря, папа считает меня маменькиным сыночком, да он об этом прямо говорит. А ещё там были слова про то, что пора взрослеть, бить морду первым и про королеву школьного бала тоже говорил, я так понял это мама, но никогда у неё не спрашивал.

Ладно… хорошо, я же вроде взрослеть начал, из-под маминой юбки в первый раз выбрался, — тут я понял, что тяну время, нашёл папин номер и нажал вызов, и сам офигел от своей решительности.

Папа ответил почти сразу, всего-то пара гудков.

— Антон⁈ Что-то срочное? — в тоне подозрения столько, хоть выжимай, как половую тряпку. На фоне его голоса что-то звенело, жужжало и громко стукало.

— Да пап, я на работу устроился в свинарник, боюсь об этом маме говорить, может соврать? — выпалил как мог быстро.

— Чего-чего, какой ещё свинарник? Это прикол? — на этом фоне что-то грохнуло с такой силой, что я решил, там авария какая. — Петрович, сука! Смотри, куда рулишь, заготовку *** помял! Сейчас перезвоню, сын, — папа отключился.

Я положил телефон на стол, забрался в настройки сети, у бабушки интернета с вайфаем в помине не было. Зато у меня имелся мобильный трафик, тариф не особо дорогой, но кое на какую мелочёвку хватало. Видосики посмотреть, музыку скачать, на это хватало, даже свободные гигабайты оставались, я их всё из месяца в месяц переносил в страхе, что родители сменят мне тариф, вот и накопил малость. На закачку любимой игрушки хватит, а там что-нибудь придумается.

Я успел настроить смартфон на раздачу, подключил ноут к интернету, и тут позвонила мама.

— Алло!

— Антон? Привет, сын, рассказывай, как спалось? Это же свежий воздух, лес рядом, речка, я тебе немного завидую.

— Привет мам, хорошо спалось…

— Так, я не поняла, что с голосом? Что случилось?

Блин, так и знал, чувствует она меня.

— Да хорошо всё, мам, — запикали гудки входящего вызова, скорее всего, папа. — Что ты сразу нападаешь? Я сегодня в полседьмого встал на работу, сейчас пришёл на обед, — в трубке повисла тишина, будто связь оборвалась. — Алло, мам?

— Я здесь, Антон, информацию перевариваю. Суток даже не прошло, а ты работу нашёл, в деревне⁈

— А что, думаешь, тут работы нет?

— Нет, Антон, что ты, знаю, что работы хватает. Лишь бы шея была, а хомут найдётся. — Вопрос в другом Антон, парень ты молодой, бестолковый, уж извини, я мать, мне можно так говорить. Сколько тебе предложили? Оплата какая, сын⁈

Этот вопрос, я даже не обдумывал, причём во всех смыслах, Борькин говорил что-то про пятницу, а я даже не спросил, сколько платят. Блин, надо было сначала с папой поговорить, а что, это идея!

— Мам, мне бежать пора, не хочется в первый же день с обеда опоздать, вечером поговорим…

— Погоди! Так сколько обещали?

— Всё мам, пока, вечером! — я завершил звонок.

Фух, она точно не перезвонит до вечера, с папой уже проверено, — я посмотрел на экран ноутбука, количество делений приёма сети, оставляло желать лучшего. — Ну ничего, к вечеру закачает.

Я метнулся на кухню, открыл холодильник, там стояла кастрюля с лапшой и то, что мы закупили вчера в деревенском магазине. Колбаса, хлеб и майонез, вот что меня интересовало, кетчуп не сейчас, может быть вечером с жареной колбасой. Я потёр в предвкушении грязные ладони, и всё же пошёл к мойке, всплыл образ мамы с гигиеной.

Обратил внимание на кухонный стол, там было чисто. А в раковине почему-то аккуратной стопочкой стояли чистые тарелки, поверх вилки и нож.

Хотя я чётко помнил, как Маша ставила грязную посуду, она в тот момент красиво изогнулась. Я машинально вытащил посуду и в задумчивости стал мыть руки. Опять зазвонил телефон.

Это точно не мама, может папа. Минутку подождёт.

По-быстрому сделав себе царский бутер, я вернулся в комнату, откусил большой кусок и глянул на экран смартфона. Последним звонил папа, решил перезвонить.

— Алло, пап, я не знаю, что говорить маме. Сказал, что устроился на работу.

Я пересказал родителю разговор с мамой, ничего не утаил. Что мне нравилось в общении с папой — простота. Но поговорить вот так, получалось нечасто, да, в общем-то, подобное общение произошло всего один раз, с выбором профессии разбирались. Отец сам подошёл и разложил мне всё по полочкам, без мамы.

«Образования у тебя нет, в колледж смысла идти тоже не вижу», — сказал тогда папа. «Ты лентяй, Антон, трудно тебя с места сдвинуть, может просто мотивация не та. Поработай пока на самой простой должности, а там уже сам решишь». В тот раз мама решила отправить меня на дворника, не грузчиком же сыну идти, у него спина слабая.

— Значит так, сын, — начал папа. — Ситуация простая, врать не нужно, но ты можешь сказать часть правды. А когда мама начнёт наседать, говори про самостоятельность. Хочу, дескать, попробовать сам. Не бей мне по рукам, мама. Придумаешь, что сказать?

— Да, пап, придумаю. Спасибо!

— Не за что, сын. Ещё раз говорю, ситуация простая, а я уж тут со своей стороны поддержу, словечко веское вставлю.

Тепло попрощавшись с отцом, я какое-то время сидел, переваривая информацию. А затем опомнился, нужно, доесть бутер и бежать на ферму.