Глава 5

Я проснулся от чувства, будто меня кто-то дёргает за ногу.

— Отстань Дашка, сегодня выходной, — затем до сонного мозга стало доходить.

Подорвавшись с кровати, я подхватил сползающее на пол покрывало, осмотрелся. Это вовсе не квартира, всюду занавески, деревянные полы со щелями — я в бабушкином доме. Память мигом нагнала вчерашние события, поездка в деревню, ноутбук, который так и лежал в странном тайнике, ведро молока и прощание с Машей.

Вчерашний вечер мне понравился, перед расставанием мне показалось, что Маша не против поцелуя. Но как-то всё отстойно получилось, приехал какой-то упырь на электробайке. Оказалось, зовут его Пашкой, девушка нас познакомила. Он приехал за Машкой, а та отказалась ехать на речку. Дел, дескать много, может, завтра, парень не стал спорить, одарил меня пренебрежительным взглядом и укатил.

«Не забудь, Борькины с семи работают!» — последнее, что выдала память, а затем раздался стук в дверь, громкий, требовательный.

Я вскочил на ноги, тут же рухнув назад, схватился за левую ногу, большой палец прострелило яркой болью.

Колючка, я наступил на колючку! Откуда? — глянув на пол, увидел кусок зелёного стебля с хищными закорючками, вновь раздался стук.

— Антон, ты спишь, что ли? — я узнал голос Маши.

— Блин, — шепнул я, выдёргивая шипы. — Иду! — пришлось повысить голос.

Выдернув, как мне показалось, последнюю, я поспешил к двери и, только открыв её, сообразил, что встречаю гостью в исподнем.

— Вау, у тебя семейники с ёжиками, — я непроизвольно прикрыл ладонями пах. — Забыл? Работа, Борькины, семь утра!

— Блин, будильник по ходу не сработал, — принялся оправдываться я, а сам вспоминал, о чём вчера думал, время ещё семи нет. Но Маша меня не слушала.

Ловко скинув галоши, она побежала на кухню, я успел оценить туго обтягивающие ягодицы треники, а она уже открыла холодильник и чем-то там шуршала. Я надел джинсы с футболкой, когда зашёл за занавеску, отделяющую кухню, там уже пахло яичницей, Маша нарезала хлеб.

— С тобой поем, чую, бутерброда на утро не хватит… Быстро завтракаем и побежали, появишься позднее семи утра, Борькин может не взять.

Девушка быстро расставила тарелки, достала вилки, но забыла про кетчуп, через несколько минут передо мной стояла шкворчащая глазунья.

— Я не знала, сколько ты съешь, вот и поджарила три, — я принялся неспешно тыкать вилкой, размышляя, стоит ли вставать за кетчупом.

— Антон, живее! Или голодным хочешь до обеда работать?

Я ещё не совсем понимал, что происходит, но окрик подействовал, так обычно мама делала, когда я в школу опаздывал.

— Значит, так, — интригующе начала Маша, утерев рот ладонью. — Борькин-младший телик насмотрелся и страсть как любит собеседование устраивать, да с вопросиками разными.

Я насторожился. Начнём с того, что не знаю, куда устраиваюсь, так здесь ещё и собеседование? В деревне⁈ Даже в жилконторе ничего такого не требовали.

— А что делать-то, у Борькиных? — я отодвинул пустую тарелку.

Маша пожала плечами и взялась за посуду, а затем, когда уже поставила в мойку, ответила.

— Таскать в основном, с лопатой работать, совковой, — дополнение мне ни о чём не говорило, а в остальном я был доволен, особо напрягаться не придётся.

Через пару минут, мы вышли из дома. Я был резиновых сапогах, Маша настояла. Неизвестно кому эта обувь принадлежала раньше, может, даже дедушке, древние, и мои ноги в них малость бултыхались. Штаны с курткой тоже нашлись, первые велики, пришлось ремень с джинсов снимать, а рабочая куртка, наоборот, мала. Я даже представлять не хотел, как выгляжу, зеркала в сенях не было, а Маша сказала, что сойдёт, не в клуб же деревенский идём.

Я много чего хотел сказать, начать со времени, да я частенько ложился спать в седьмом часу, а тут на работу вставать, дико же! Вчера вечером так не казалось, тогда вообще всё было хорошо, после возвращения поговорил по телефону с мамой и позорно уснул.

Погодите… я же в одежде был! Точно помню, даже кроссовки не снял, хотелось быстрее до сарая сбегать, тайник, ноутбук, помню, на кровать присел, мамины советы лучше так выслушивать, — я перевёл взгляд на Машу, та, на зависть мне выглядела бодрячком, вышагивала длинными ногами, обходя коровьи лепёшки. Да нет, это не она, что же получается, я как самбула… нет, сомнамбула, мамино словечко, во сне разделся, повесил вещи на стульчик, а кроссовки отнёс в прихожую… взрослею походу, так бы папа сказал.

— Ну что боец, проснулся? — звонкий голосок девушки вырвал меня из взрослых дум.

В этот момент левая нога влезла в высокую, зелёную, коровью лепёшку, да с чваканьем.

— Фу! — неожиданно громко вырвалось из меня. — Отстой!

Маша расхохоталась, тыча в грязную ногу пальчиком.

— Да не парься ты так, сапоги же, — произнесла девушка отсмеявшись. — И потом, после сегодняшнего рабочего дня, если возьмут, конечно, тебя дерьмо вообще парить не будет!

Я напрягся настолько, что даже ногой тряси перестал. Мы как раз добрались до конца улицы, с левой стороны виднелись длинные невысокие здания с шиферными крышами.

— Так, тебе налево… Видишь, между двумя фермами, домик с красной крышей⁈ — ответа Маша не ждала. — Это контора свинофермы, — в этот момент слабый порыв ветра, принёс непередаваемый аромат, я заозирался. — Там младший сын Борькина за главного, зовут Платон Борисович. И не вздумай его Борькиным называть, слышишь?

— А? — на меня столько новой информации вывалилось, что мозг не справлялся.

— Бегом давай! У тебя пять минут, потом могут не взять!

И тут произошло неожиданное, Маша быстро приблизилась и чмокнула меня в губы, улыбнулась.

— Всё, я ушла, сама в птичник опаздываю, — девушка убежала, красиво виляя бёдрами.

Все здравые мысли ушли погулять, я и сам пошёл, считай на автомате. Но помня наставления Маши, быстро наращивал скорость.

За воротами, помимо вони, меня встретила огромная, лохматая собака неизвестной породы, сначала громко облаяла, заставив замереть, затем принялась обнюхивать, обходя меня кругом, в светлой шести застряли репьи.

— Не боись его, это Цезарь, всегда с новенькими здоровается, — старческий голос донёсся справа, я обернулся, дедок с сигареткой.

К нам подошёл крепкий бородатый дед. Пес, наверное, решил меня облизать, иначе зачем ему закидывать лапы мне на плечи.

— Фу, Цезарь, иди погуляй.

Собака послушно отбежала, а дед, напротив, подошёл ближе, присмотревшись ко мне, выпустил дымное облако сигаретного дыма и спросил:

— А ты, паря, чьих будешь?

Я даже не сразу нашёлся что ответить, таких вопросов мне ещё не задавали и вроде как спешить надо. Но всё же сообразил.

— Антон я, с Ма… — дед прищурился, сигарета прогорела настолько, что пепел упал сам. — К бабуле приехал, Западная десять, — дед вдруг закашлялся.

— А-а, Алевтины Владимировны внук, значится… Нашлась? — ему и правда интересно знать, аж рот от нетерпения раскрыл.

— Нет, но ищут. Дедушка, идти надо, на работу устраиваться, — поторопил я.

— Устраиваться? Ха-ха-ха, — дед залился весёлым хохотом. — Да чего тут устраиваться, бери лопату да маши до вечера. — Ты не спеши, Антон, Платошки-то всё равно нет, к обеду только будет. За кормом в город уехал, какие-то там перебои с поставками, — дед безразлично махнул рукой.

Я расстроенно выдохнул, плечи поникли, а дед опять расхохотался, стукнул меня по плечу и закурил новую сигарету.

— Есть такая песня, Антошка, ты её знать не должен, — и он принялся напевать. — Не надо печалиться, вся жизнь впереди… Слыхал такую? — я отрицательно покачал головой. — Но мысля-то понятна⁈ Такой работы, Антошка, вагон и маленькая тележка, в каждом хозяйстве, почитай, руки нужны… И, потом, я же не сказал, что тебя не возьмут.

— А через кого устраиваться? — я с надеждой посмотрел на так и не представившегося деда.

— Да что ты заладил, устраиваться да устраиваться, будто на космодром пилотом пришёл. Бери лопату и пошли… Только потом не плачь, что дед Василий тебя уболтал…

— Я не буду, честно! — почему-то воспринял его слова всерьёз. — Мне очень надо!

— Лопату видишь? — спросил дед Василий, кивая на кирпичную стену фермы.

— Ага, — я тоже закивал. Дед плюнул под ноги.

— Какой-то ты несообразительный, Антошка! Тебе работа нужна?

— Да!

— Лопату видишь?

— А, понял! — я побежал за инструментом.

— И вилы прихвати, — крикнул дед вдогонку.

Довольный жизнью, я топал за дедом Василием, тот что-то бурчал, глядя на разбитое окно свинарника, а происходили какие-то движения, фырчанье, хрюканье. Аромат стоял незабываемый. Я, кажется, начал понимать смысл Машиных слов, так мне думалось, пока дед не завёл меня в ворота свинарника. А там.

Мама дорогая! Сколько же здесь свиней?

— Чего уставился? — с долей ехидства спросил дед Василий. — Колбаску жирную любишь? Вот она, бегает ещё, — я захлопнул рот и на автомате кивнул.

Свинарник представлял собой длиннющее помещение, конец которого терялся вдали, представление о его протяжённости я мог получить снаружи, но в тот момент, я думал о другом. Внутреннее пространство было поделено на загоны, в каждом из которых обитало несколько десятков взрослых хряков. Одни вопили что-то своё, другие жрали из кормушки, а третьи просто валялись на грязной подсыпке, состоящей из дерьма, и, кажется, опилок, хотя в других загонах и солома проглядывалась.

У меня ком к горлу подкатывал, а состоял он из недавней глазуньи, наложилось всё, вонь, обитатели и их внешний вид.

— Вот тебе фронт работ, Антошка… Тебя никак тошнит? — и снова ехидство в старческом голосе. Он, можно сказать, ждал, когда я вывалю содержимое своего желудка.

— Да-а нет, норм, — ответил я, представляя, что болтаю с Кольком, почему-то так было легче, желудку в основном. Ком вернулся назад.

— Хорошо, Антошка, вижу мужик ты крепкий, хоть и телом не вышел, — он подмигнул. — Задача, значится, простая, чистить загоны, телега вон, — дед Василий кивнул на инвентарь. — Не помыли её, вижу, — старческая физиономия скривилась морщинами. — Тебе, значится, придётся, в конце смены. А виновных накажем, даже не сомневайся! Навоз на улицу вывози, там куча большая, увидишь.

Дав мне указание, дед пошёл по дорожке между загонами, а я стоял, глядя на него с открытым ртом.

Я имел некоторые представления о работе с лопатой, в школе пару раз приходилось цветы окучивать — легкотня. Но ведь это школа, а здесь свиньи, большие, грязные, а если они кусаются⁉ Я не знал, что делать и, как назло, подсказать некому. Хотелось домой, а не всё это.

Вспомнился ноутбук, к которому я так и не прикоснулся, любимые страйкеры. Затем всплыло лицо мамы, я представил, что она скажет, когда я попрошу у неё денег на инет. Представил реакцию папы, если я начну попрошайничать, он сам за мной приедет, я его хорошо знаю. А самая яркая картинка, это Маша, целующая меня в губы. Да-да, я уже представил, как это выглядит со стороны — классно. Если я не возьмусь за работу, поцелуев больше не будет, я в этом уверен. Горестно вдохнув свинячьего аромата, я двинулся к тележке.

Когда подкатил её к загону, свиньи возбудились, даже те, что находились в сонной нирване, стали мерзко похрюкивать, поворачивая головы в мою сторону. Надо ли говорить, насколько меня это напрягло, я уже тореадором себя представил, захожу в загон к необъезженным быкам, а те точат рога об пол и кровожадно на меня поглядывают.

Отстой! Почему всё так сложно? Где специально обученный человек, что загонит свиней в другое место? Где вентиляция? Борькины, наверное, зажали! — простонав от несправедливости, я посмотрел на следующий загон, постояльцев там было намного меньше. А что, если их туда загнать?

Идея мне понравилась, спокойно убраться, а затем выгнать свиней в чистый загон.

Так, может, они так и делают⁈ А мне почему не рассказали? — мне сразу вспомнился препод по физкультуре, который любил надо мной поизмываться.

«Лосев не знал, что нужно уметь отжиматься! Лосев не знал, что нужно подтянуться хотя бы три раза!»

Воспоминание вызвало неожиданную злость, вспомнились ржущие как стадо лошадей одноклассники, особенно Вовандер с Сявой, физрук был их кумиром. Я сдвинул запор калитки и толкнул её внутрь, получилось, чуть резче чем рассчитывал, воротина громко стукнула о железное ограждение, но так даже лучше, тройка самых наглых хряков, тут же отпрянуло назад. Я воспрянул духом и вошёл внутрь, и поставил перед собой лопату.

Если они делают так постоянно, то почему я не могу… А они кто? Свинопасы… нет, свинари, наверное, этих свиней, скорее всего, не пасут. А я кто? Свинарь — Лосев⁈ Звучит вообще не круто.

Вспомнились ковбои, крутые небритые мужики в широкополых шляпах, обязательно с револьверами и верхом на коне. Они настолько суровы, что даже спят, едят и все остальные дела делают верхом. А всё почему? Да потому что они пастухи, скотину по прериям пасут, а там не до отдыха.

А я, получается, пигбой? Звучит лучше свинаря Лосева, — я посмеялся, но меня грубо прервали.

— Хря-х, — наглый свин боднул грязным пятаком чуть ниже колена.

Больно не было, неожиданно и неприятно, я сделал шаг назад, а раззадоренный успехом хряк двинулся в наступление.

— Не вздумай бежать! — услышал я голос со спины. — Этот хряк тебя точно не забудет!

Я коротко оглянулся, заметив вчерашнего знакомца, Пашку. Руки в это время сработали сами по себе, на автомате, можно сказать, дёрнулись. Совковая лопата двинулась влево и шарахнула хряка побоку. Совсем несильно, но тот вдруг, как завизжит и сиганул в толпу себе подобных, те тоже отпрянули назад.

— Петрович их дубасит, как раз этой лопатой, — сказал парень, не сводя с меня взгляда.

Ну вот мы опять свиделись, несмотря на безразличие к моей персоне, это меня напрягало.

— У тебя с Машкой как, серьёзно? — неожиданно выдал Пашка.

Я закрыл перед ним калитку загона, непонятно что сработало, память предков или страх, а сам соображал, что сказать.

Скажешь утвердительно, полезет драться, наверное, — он производил впечатление серьёзного парня, поджарый, твёрдый взгляд, супротив меня, длинного дрыща с зачатками мускулатуры.

— Ну, в смысле, встречаетесь? — Пашка принял моё молчание по-своему. — Свадьба, дети? — видимо, мой взгляд был красноречивее предполагаемого ответа, потому что он заржал, даже свиньи шарахнулись.

— Мы вчера в первый раз увиделись, я корову с ней доил, — сказал я, первое, что пришло в голову. Пашка вроде как успокоился, но тут закатился с новой силой.

— Харэ, Антон, я сейчас от смеха лопну, — странно, мы с ним типа соперников, а мне начал нравиться его простой характер. Не видел я в нём, любимого папиного выражения — дешёвые понты.

— Павлик пожаловал! — сквозь хрюканье свиней, пробился знакомый старческий голос.

Парень перестал смеяться, сделавшись вдруг нарочито серьёзным, подмигнул мне.

— Дед Василий хитрый, запряжёт и даже понять не успеешь. Пока, увидимся ещё! — и убежал.

— А ну, стой, бездельник! За тобой два дня отработки! — а того и след простыл. — Не, ну ты видал, а? — дед посмотрел на меня взглядом завуча. — Сначала умоляет взять на работу, а потом отрабатывать не желает, стервец! — дед Василий почти выскочил за ворота, но притормозил. — Ты с ними не межуйся, пинками в загон, а то на шею сядут! — дедок сразу переключился на мою работу.

Ну вот, наконец-то дельный совет, хоть бы инструкцию выдавали, — я повернулся к свиньям, вдохнул аромата испражнений и двинулся в их сторону, угрожающе держа лопату.

Возникла одна существенная нестыковка, по собственному разумению и совету деда Василия, мне нужно было прогнать свинок в следующий загон, всё понятно и вроде как правильно, но ведь он закрыт. Мне пришлось задвинуть подальше лень со страхом, хотя ноги уже побаливали, с непривычки, скорее всего. Прошёл в другой конец загона, свиньи, к моей радости, разбегались в стороны, открыл воротины и добился обратного эффекта.

Дурнопахнущая масса животных хлынула мне навстречу, огибая лопату, ноги. Я чуть не заорал от досады, развернулся с намерением начать загонять, а затем до меня дошло.

Так можно же сначала здесь почистить! Свиней меньше, дерьма больше!

Не раздумывая, я принялся закрывать загон, оставшиеся несколько хряков меня не волновали, ко мне они относились примерно так же. Подогнав тележку к ограждению, начал формировать кучки навоза в непосредственной близости, а затем перебрасывать через невысокое ограждение. Первые пять минут, всё шло замечательно, единственное, о чём сожалел, не взял с собой наушники, с музыкой было бы веселее. Собрав первую тележку, я потащил её на выход. Оказавшись на улице, поискал глазами обещанную дедом Василием гору навоза и нашёл её недалеко от забора, примерно метров двести.

Да фигня вообще, хоть свежим воздухом подышу, — беззаботно решил я и поволок тележку к цели.