Глава 13. Роберт

Эта девчонка никогда не угомонится. Насколько надо быть отчаянной, чтобы в полуголом виде заявиться к какому-то незнакомцу?! То есть левый тип внушает ей больше доверия, чем я! Надо это срочно исправлять, потому что от Киры ни слуху ни духу.

Пока русалка хлюпается в ванной, разведя там стирку года, я вылавливаю из бассейна вчерашние сырные шарики и до заката даже успеваю приготовить ужин. Накрываю на стол на террасе, когда Зара появляется передо мной в облике настоящего ангела. Ей чертовски идет легкое цветастое платье. Отсутствие бретелек позволяет мне лицезреть ее красивые плечи, по которым волнами струятся волосы. Лиф обтягивает ее молодую упругую грудь, а подол развевается на ветру, оголяя колени.

Минуту я просто таращусь на нее, как паралитик.

— Тебе помочь? — застенчиво спрашивает она, вынуждая меня закрыть рот и покивать.

Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, русалка смущается.

— Классно выглядишь, — произношу я не своим голосом. Его словно маслом смазали, чтобы звучал бархатистее. Только из-за него я похож на блеющего мальчишку.

— А Гай не придет?

Она поворачивает лицо к соседнему бунгало, и мне открывается совсем другой вид. Свет фонарей отражается от русалки золотистым сиянием, переливами сверкает в ее волосах и зажигает огоньки в ее больших глазах. На это можно смотреть вечно, но мне приходится отвести взгляд в сторону, иначе я совсем голову потеряю.

— Мне кажется, он уже спит, — возвращаю я своему голосу былую твердость и выдвигаю стул для русалки. — Ну что, рискнешь еще раз оценить мои кулинарные способности?

Она улыбается, опустив лицо, и молча садится.

— Надеюсь, тебе все подошло? — Я усаживаюсь напротив.

— Да. Я почти все постирала.

— Я уже понял, — смеюсь я. — Хобби?

— Ты издеваешься? — вскрикивает с возмущением русалка. — У тебя здесь нет стиралки! Что это вообще за сервис?

— Ну просто мои вещи всегда забирает горничная и увозит в прачечную. А если серьезно, есть же у тебя какое-то хобби?

— Тебе не пофиг? — усмехается она, беря салат. — Захотелось познакомиться поближе? Я думала, ты все обо мне знаешь.

— Знаю, что училась хорошо. Примерной с детства была. Куча грамот, дипломов и медалей. Любишь спорт. Учишься в педагогическом. Наверное, поэтому такая нервная.

— Я не нервная! — рычит русалка, отчего у меня вырывается смешок. — Ну может, иногда. Ты бы хоть из вежливости поставил себя на мое место.

Черт, рыбка, если бы я поставил себя на твое место, я возненавидел бы себя так, что уже утопился бы самолично, не дожидаясь головорезов твоего папашки.

— Вышивание, — вдруг дружелюбнее говорит она. — Крестиком. Знаешь, это…

— Я знаю, — улыбаюсь я. — Моя сестра вышивает крестиком.

— Прикольно. Брат увлекается грабежами, а сестра вышиванием. Вы родные?

— Ты ничего о ней не знаешь, да?

Русалка мотает головой.

— Отец искал ее, но связь обрывалась, как только он находил зацепку. Ты ее хорошо спрятал. Лучше, чем себя.

— Это же отлично. Погоди минутку, покажу тебе ее.

Я приношу ноутбук, чтобы показать русалке свою горе-сестренку, но когда включаю его, вижу открытой папку с другими фотографиями. Гляжу на жующую девчонку поверх монитора и понимаю, что она видела все это: фотографии с Анжелой, видео, на которых я смотрю на нее, как на богиню, целую, тискаю ее, приношу завтрак в постель. От нахлынувших воспоминаний я становлюсь противен самому себе. Не знаю, как так вышло, что весь этот мусор до сих пор хранится в моем компе. Наверное, из-за привычки не избавляться от инфы, даже если она уже не актуальна. Но больше всего мне гадко от мысли, что русалке довелось это увидеть. Мне плевать, если бы это короткое прошлое стало достоянием целой публики. Никогда не задавался вопросом, что обо мне думают другие. А сейчас аж в груди кольнуло.

Не раздумывая, удаляю с ноута эту грязь и забываю, зачем вообще притащил его на террасу.

— А какую музыку ты любишь?

Русалка задумчиво дожевывает и пожимает плечами:

— Разную.

Я включаю первое, что попадается в плей-листе и отставляю ноутбук. Из его динамика звучит плавная мелодия, что-то вроде какого-то классического вальса с нотками современности.

— Надо же, у нас даже вкусы в музыке совпадают, — улыбаюсь я, стараясь поднять себе настроение и забыть проклятое лицо Анжелы. — Ты танцуешь?

— А ты? — Она берет к кокос и присасывается к соломинке. Глазки азартно загораются. Значит, я попал в точку. У рыбки слабость к танцам.

— Немного, — киваю я и, встав из-за стола, протягиваю ей ладонь.

Секунду русалка медлит, терзаемая смутными сомнениями, но жажда развлечений берет верх. Она вкладывает свои аккуратные пальчики в мою широкую ладонь, и я медленно вывожу ее из-под тента. Под звездным небом танцевать интереснее, чем в ненужной ночью тени.

Я рукой пробираюсь к спине девчонки, притягиваю ее к себе, заметив, как ее глаза выдают возникший страх, и начинаю плавно кружить ее в медленном танце. Она слишком напряжена, и это неудивительно после того, что я натворил утром. Не знаю, зачем мне это, но безумно хочется, чтобы она перестала видеть во мне монстра.

Дьявол, как же она хороша! Заковывает меня в свои невидимые цепи, сама того не понимая. Я не могу отвести от нее глаз, когда она взмахивает ресницами, кружится, откидывает назад пружинистые локоны, от которых пахнет фруктами шампуня, что я ей привез.

— Ты же нарочно пригласил меня? Чтобы показать Гаю, что мы пара, а у меня просто не все дома?

— Что-о-о? — Я округляю глаза, поражаясь бешенству тараканов в ее дивной головке.

— У меня есть парень, Роберт, — добавляет она, замедляя движения. — Он собирается сделать мне предложение. И когда он узнает, что ты тут себе позволял, взбесится.

— Предложение? — усмехаюсь я, вспоминая этого жениха в обнимку с мулаткой.

— Что тебя так удивляет? Завтра у меня день рождения. Артур все продумал. Заранее купил кольцо, чтобы сделать все красиво и романтично.

— У тебя завтра день рождения?

Русалка отстраняется от меня и протяжно вздыхает:

— На самом деле сегодня. Мама родила меня поздно ночью в не самом лучшем роддоме, где замкнуло электропроводку, — смеется она. — Пока пьяный электрик все наладил, акушерка спохватилась и записала меня как рожденной в ноль часов пять минут следующего дня. Хотя мне уже было минут пятнадцать от роду. Так что да, ты прав, я всю жизнь преуменьшаю свой настоящий возраст.

Господи, как завораживающе она смеется! Как принцесса из сказки.

Но она быстро грустнеет и отворачивается к морю. Я замечаю, что на ее глазах блестят слезы. Пряча их от меня, русалка спешным шагом уходит на пирс. Останавливается на краю и, обняв плечи, мелко дрожит.

Твою мать, она плачет! Плачет, потому что верит, что тот дебилоид ее любит и собирается сделать предложение! Она ждала этого дня и даже не догадывается, что он гуляет, как последняя кобелина.

Я должен как-то успокоить ее. Только не новостью о том, что тот недоносок совсем не скучает и уже ищет, с кем бы покувыркаться.

Вспоминаю о подарке и решаю, что сейчас самое время сделать русалке приятное. Я бегом поднимаюсь на яхту, где припрятан букет и футляр, беру их и, волнуясь, как школьник перед молодой училкой, спускаюсь на пирс.

— Зара, — обращаюсь к русалке, но она не оборачивается. Шмыгает носом, заставляя меня страдать вместе с ней.

— Уйди, пожалуйста, — выдавливает она из себя, совсем несвойственным ей тоном.

— Хорошо. Только возьми кое-что.

Она оборачивается с тяжелым вздохом, откровенно говорящем, как я ее задолбал, и замирает.

— С днем рождения, Зара, — улыбаюсь я, протягивая ей цветы.

Она растерянно моргает, принимая букет обеими руками и превращаясь в маленькую девочку, у которой только что сбылась заветная мечта.

Пользуясь моментом, я открываю футляр, вынимаю из него жемчужное ожерелье и спрашиваю:

— Можно?

На ее лице появляется испуг.

— Думаешь, собираюсь привязать к твоей шее камни и сбросить тебя в воду?

Она наконец снова смеется и поворачивается ко мне спиной. Сглотнув от дичайшего волнения, я убираю ее волосы на бок и надеваю на ее тонкую шею сверкающее ожерелье. С трудом борюсь с желанием развернуть ее к себе, прижать, поцеловать и поклясться, что никогда никому ее не отдам.

Я точно сошел с ума. Еще никогда ни к кому не испытывал такого неистового влечения.

— Я, конечно, не могу заменить тебе Артура с его романтичностью, — произношу я, склонившись к ее уху. — Но как ты относишься к дайвингу?

Русалка поворачивает лицо так, что я ощущаю ее сбивчивое дыхание на своем лице.

— Это подводное плавание?

— Ага. У меня есть снаряжение. Сам часто ныряю. Если хочешь, можем завтра поглядеть на коралловые рифы под толщей воды.

— Но там же акулы!

Я опять смеюсь.

— Рыбка, акулы на Мальдивах не опасны. Ты разве не знала? Но кроме акул, здесь есть огромные черепахи, крабы, моллюски… Еще была одна русалка, но я ее уже выловил.

Она смеется, смахнув слезы, и кивает.

— Ладно. Но ты же помнишь, что я не умею плавать?

— Не волнуйся, я тебя не отпущу. А сейчас давай вернемся в бунгало. Уже поздно. Надо выспаться, чтобы отправиться на экскурсию пораньше. Хочу отвезти тебя к необитаемым островам. Там живности больше.

— А потом бросишь меня там?

— Если только сама пожелаешь, — улыбаюсь я.

— Я посмотрю на твое поведение. — Она локтем игриво толкает меня в бок и, попятившись, разворачивается. — Ты идешь? Или собираешься ночевать на пирсе? Кстати, а ваза под цветы у тебя есть?

— Есть, на яхте, — киваю я. — Сейчас принесу. Мне все равно идти за матрасом…

…хоть и до помутнения рассудка хочется спать в одной постели с тобой!