Глава 22. Зара

Возмущение, смущение, возбуждение — они то чередуются, то повторяются, то овладевают мной одновременно, когда мы с Робертом занимаемся любовью сначала в ванной, потому на шелковых простынях в нашем бунгало, потом на яхте и, в конце концов, на шезлонге у бассейна. Он ненасытен и влюбляется в меня все сильнее, что даже чуточку пугает, ведь он совершенно теряет голову.

Мы гоняем на яхте, вытворяя на воде такое, за что нас могут арестовать; плаваем с дельфинами; обедаем на пляжах необитаемых островов; купаемся в бассейне, где Роберт учит меня плавать. Он готовит для меня, носит меня на руках, всякий раз заваливается ко мне в душ под предлогом потереть спинку.

Мы не включаем рацию, не выходим в интернет, не узнаем новости. Просто живем сегодняшним днем, наслаждаясь хрупким, почти призрачным счастьем.

Рядом с Робертом я забываюсь и уже через два дня даже не думаю о возвращении домой.

— Что делаешь? — Я пальцами залезаю под рубашку Роберта, наклонившись над его плечом.

На Мальдивы уже опустилась ночь, а вместе с ней свежесть. Мой любимый сидит на стуле на террасе и вертит в руке знакомый листок. Чиркнув зажигалкой, поджигает и бросает его на тарелку на столе.

— Твое письмо, — улыбается он, повернув голову и поцеловав меня.

Мои ладони замирают на его бугристых мышцах, а взгляд на объятой огнем бумажке.

— Боже, ты хранил его?

— Я не боже, — смеется он, взяв меня за руку и перетянув к себе на колени. — Учусь избавляться от негатива. Не мог решиться, потому что это твое единственное письмо для меня. Но оно прощальное, а я прощаться с тобой не собираюсь. По крайней мере, в ближайшую тысячу лет.

Кончики его пальцев скользят по моему бедру, как касание мягкого перышка. Я носом утыкаюсь в его горячую шею и мурчу от удовольствия, которое мне доставляют его объятия, поглаживания, голос и запах.

— Роб, мне стыдно перед Жанной, — признаюсь я, вспомнив о подруге. — Некрасиво было оставлять ее в аэропорту. Она необидчивая, но все же я хочу написать ей.

— Хорошо, — шепчет он мне на ушко, губами касаясь мочки и щекоча до мурашек. Встает, держа меня на руках, и идет в бунгало, где усаживает на кровать, а потом берет ноутбук и садится рядом.

— Кстати, тебе не мешает попытаться связаться с сестрой.

Он сосредоточенно подключает роутер, загружает браузер и открывает электронную почту, не отворачивая от меня экран. Мне льстит, что Роберт ничего от меня не скрывает. С Артуром такого не было. Он не называл мне даже пароль от своего телефона, а в соцсетях отказывался принимать в друзья, оправдывая это тем, что мы больше, чем друзья. На самом же деле просто не хотел, чтобы я видела, с какими девицами он там общается.

— Ты первая, — улыбается Роберт, обнимая меня за талию и предоставляя мне право пользования.

Я быстро ввожу свой логин и пароль в окошко программы и вижу Жанну в онлайне. Не медля, делаю видеозвонок и жду подключения, получая нежные поцелуи в шею.

— Зара, бля… — вскрикивает Жанна, кажется, раньше, чем я вижу пучок на ее макушке, а потом лицо, когда она наводит камеру. — О, привет, Роберт! — Она машет нам рукой и быстро стряхивает сахарную пудру со своей растянутой футболки.

Роберт ограничивается кивком с улыбкой, а мне приходится заговорить с подругой, как бы меня ни мучили угрызения совести.

— Как у вас дела? — спрашивает она бурно и заинтригованно, будто три дня назад я не бросала ее посреди аэропорта на другом краю земли. В этом и есть вся Жанна. Если из меня подруга никудышная, то она за меня жизнь отдаст.

— Мы на Мальдивах. Как у нас могут быть дела? — улыбается Роберт, крепче прижимая меня к себе. — Расскажи лучше, как ты? Зара переживает, что все так вышло.

Мне остается лишь тупить взгляд на клавиатуру, избегая даже зрительного контакта по видеосвязи. Бросить подругу ради мужика — это же непростительное нарушение негласного женского кодекса.

— Нефиг за меня переживать, — отмахивается она. — Билет я сдавать не стала. Как-то изначально у меня отдых на Мальдивах не задался. Прилетела домой тем же рейсом и… — Жанна делает паузу, из-за которой у меня внутри все сжимается. — Вы почему мне не рассказали-то? Вы прикиньте посеревшее лицо Барона, когда я ему выдаю, что его дочь не прилетела, потому что у нее курортный роман с красавчиком по имени Роберт! А потом он сует мне под нос интересную фотку, на котором этот «красавчик», — в этот раз она загибает пальцы, указывая на иной смысл выражения, — в обнимку с его бывшей стервой.

Объятия Роберта становятся крепче. Его раздражает даже упоминание прошлого с Анжелой.

— В общем, голубки, не дуйтесь, но я вас спалила. Знаете, как-то трудно смолчать, когда перед тобой босс русской мафии в сопровождении безэмоциональных громил, у которых в карманах по мусорному мешку и лопате.

— Все нормально, Жан, — отвечаю я ей, не имея права обвинять ее в том, что сама не предусмотрела.

— Клянусь, я попыталась отвлечь его внимание, сдав Артура с его кувырканиями. Но он сказал, что свинца у него на всех хватит. В общем, насколько я знаю, вчера Барон вылетел в Москву. И возможно, совсем скоро прилетит на Мальдивы. Предупреждаю, он в бешенстве.

— Значит, мы приготовим праздничный обед, — смеется Роберт. — Не парься, Жанна. Разберемся.

— Главное, чтобы обошлось без дырок в головах, — отвечает она. — Чует мой попец, что в его планы не входит ваше благословение. У него на шее рядом с крестом православным пуля висит. Же-е-есть…

Да, увы, это правда. Когда-то отца подстрелили, и из пули, что извлекли из него, он сделал подвеску.

В углу экрана загорается входящее сообщение — одно из тех, что так долго ждал Роберт.

— Жан, — обращаюсь я к подруге, — извини, пожалуйста, за все. Я обязательно все тебе расскажу, когда увидимся. А сейчас нам надо переключиться.

— Ох, помню я этот гадкий мальдивский интернет, где одна фотка три часа грузится. Лан, надеюсь, не последний раз видимся. Оторвитесь там по полной.

— Пока, — натянуто улыбаюсь я ей и отключаюсь.

Роберт сразу открывает сообщение от платежной системы, которое радует нас бросающейся в глаза строчкой: «Ваш счет разморожен». Я моргаю, пытаясь поверить в увиденное и количество нулей на доступном счету.

— Круто, — улыбается Роберт, взглянув на меня. — Сейчас мне надо перевести бабки на другой счет, чтобы моя сестрица их обналичила и переправила меня куда-нибудь в Африку.

— Так вот какой у вас был план. И что тебя останавливает?

— Ты, рыбка, дороже всех денег в мире, — он целует меня в кончик носа. — Я не побегу. Когда Барон явится сюда, переведу все до копеечки на его счет. Могу еще накинуть за нанесенный моральный ущерб. Под расписку, разумеется, — шутит он. — Вот только тебя пусть даже не пыжится забрать.

— Говоришь так, словно я помеченная тобой, — хихикаю я, довольная тем, как он меня ценит.

— Твои чары сильнее любой проволоки и крепче хомутов, рыбка. — Он захлопывает ноутбук, отставляет его на пол и заваливает меня на постель.

— Роб, ты должен связаться с сестрой.

— Завтра. Все завтра, — шепчет он, большим пальцем залезая под резинку моего купальника. — Больше всего на свете я сейчас хочу вкусненькую русалку.

Конечно, я сдаюсь, потому что перед его напором невозможно устоять, и мы очередную ночь посвящаем самому прекрасному слиянию тел. Роберту с легкостью удается лишать меня пустых забот, беря все на себя. Ему достаточно того, чтобы я просто была счастливой женщиной, которая будет его собственным миром.

Мы засыпаем только на рассвете, обессилев на скомканной постели. И я с радостью провалялась бы в ней весь день, если бы меня не разбудили посторонние громкие звуки.

Открыв глаза, я не сразу соображаю, что происходит, долго приглядываясь к мелькающим по бунгало силуэтам. А когда окончательно пробуждаюсь, натягиваю на себя простыню, прикрывая все женские прелести от плотоядных взглядов головорезов отца, вооруженных чуть ли не тяжелой артиллерией. Он же, как истинный главарь, сидит в кресле, закуривает сигару и насмешливо смотрит на Роберта и пушку в его руках, что нацелена прямо на него.

— Ну здравствуй, дочка.

— Ага, — бурчу я, косясь на него исподлобья и думая, какой пяткой заехать в нос того подонка, что таращится на мою оголенную лодыжку. — Явился не запылился. Нарисовался не сотрешь…