Глава 21. Роберт

Стоит мне признаться в этом, как башка перестает трещать. Русалка действует на меня лучше любого обезболивающего. Немой вопрос и неподдельное удивление в ее широко распахнутых глазах открывают в ней нечто новое, еще незнакомое мне. И мои руки крепче сжимают ее, чтобы не сбежала.

— Зар…

За ее спиной замирает блондинка, на голову ниже моей рыбки и намного справнее. По одному ее взгляду я легко определяю этот тип женщин. Она знает, что далеко не красотка, но стремясь к идеалу, сдается, не имея терпения. Фитнес? Бесспорно. А после него пирожные. Салоны красоты? Очевидно. Девушка ухоженная, но самостоятельно заниматься собой не любит. Оттого и выглядит так, будто это ее трепало то в море, то на моем острове. Она хочет все и сразу, потому больно ударяется, когда не получает желаемого. У нее нет парня, и она уже подмигнула бы мне, не держи я в своих объятиях ее подругу. И да — самое главное, что несмотря на свои неудачи, она верная подруга, не отравившая себя завистью.

— Здрасьте, — кивает она мне, улыбаясь в тон своим взмывшим вверх бровям.

Моя рыбка взволнованно смотрит на нее, потом на меня и представляет нас:

— Роб, это Жанна. Я тебе рассказывала о ней. Жанна, это Роберт.

— О котором ты мне не рассказывала, — уточняет она без тени обиды, но уже сканируя меня и делая свои выводы.

— Как ты могла? — смеюсь я, целуя русалку в висок.

Она все еще сжимает в своих кулачках мою рубашку, рассеянно водит головой и поджимает губы.

Да, рыбка, сначала ты свалилась мне как снег на голову, теперь я — тебе. Но, видимо, это судьба.

— Так мы летим? Или нет? — Жанна подбирает сумочку Зары и вертит ее в руке.

Пока русалка думает, я сам беру ее и отвечаю:

— Она остается.

— Роб… — голосок моей девочки дрожит, но я не собираюсь сдаваться.

— Поздно, рыбка, — шепчу я ей и замечаю осторожно идущих к нам охранников. Мой вид явно вызвал у них недоумение, и если я сейчас же не свалю, меня задержат. — Упс! — Я сую сумочку Заре, подхватываю ее на руки и разворачиваюсь к выходу. — Прости, Жанна, но нам пора!

— Роб, поставь меня. Я закричу.

— Кричи. И меня сразу же арестуют.

— А мне-то что делать? — доносится мне в спину голос блондинки.

— Да что хочешь! Ты же в раю!

Я выношу русалку из здания и сразу несу к гавани, где пришвартована моя яхта.

— Ты спятил?! — Она машет ногами и пытается оттолкнуть меня. — У меня самолет через час!

— Ты никуда не летишь. Считай, я тебя снова похищаю.

Я затаскиваю русалку на яхту, быстро роюсь в ее сумочке, вынимаю билет и телефон и швыряю их за борт.

— Ах! — Она перегибается через леера и протяжно вздыхает: — Что ты наделал?

— Они тебе не понадобятся.

Я встаю за ее спиной, глажу плечи, чувствуя, как под моими пальцами по ее коже бегут мурашки, и вдыхаю ее сладкий запах. Обнимаю ее, прижимая к себе, наклоняюсь к шее и нежно целую. Она потихоньку расслабляется, откидывает голову мне на плечо и говорит:

— Он прилетит сюда. Прочешет все отели, пока не найдет меня.

— Я верну ему деньги. Нам нечего бояться.

Ей больно признавать, что бабки ее папаше важнее дочери, но она не может поспорить со мной. Медленно оборачивается и наконец улыбается:

— Как ты добрался до Мале?

— Смастерил плот и…

Она смеется и шутливо толкает меня в плечо.

— На катере, рыбка, на чем же еще? Забрал яхту из гавани и прямиком сюда.

— А если бы опоздал?

— Значит, отправился бы искать тебя дальше.

— Ты сумасшедший.

Я качаю головой, соглашаясь с ней, снова целую ее и тяну за собой в кокпит.

— Роб, — спохватывается она, когда я, поставив ее у руля, завожу яхту, — мой багаж остался в аэропорту.

— Купим тебе новые шмотки. Тем более, в ванной до сих пор висят твои постирушки, — улыбаюсь я, носом зарываясь в ее макушку. — Ты еще не все примерила. Хотя я не против, чтобы ты совсем нагишом зажигала по пляжу.

— Щекотно, — смеется она, едва мое дыхание касается ее ушка. — А как же Гай?

— Кажется, он собирал вещи, когда я уезжал с острова. Видимо, решил переселиться в другой отель, пока соседи его не доконали.

— То есть мы снова одни на целом куске суши?

Кажется, в голосе моей рыбки прорезалась уверенность, а вместе с ней склонность к шалостям. Ты ж моя мелкая морская дьяволица!

— Да, малышка, — шепчу я ей, скрещивая наши пальцы на рулевом колесе и губами касаясь ее щеки. — Ты только представь, какое незабываемое время нас ждет.

Я вновь носом втягиваю ее волнующий запах, крепче переплетаю наши пальцы и чувствую себя самым счастливым дураком на свете.

Весь путь до острова она молчит, млея в моих объятиях и мурлыча от поцелуев. А я боюсь ее отпустить: вдруг снова ускользнет. Я, конечно, готов бегать за ней сколько угодно, но сейчас я хочу держать ее рядом, прижимать к себе и верить, что у нас все получится.

Когда мы возвращаемся на остров, горничная уже выходит из бунгало. Молодая славянка, явно приехавшая на Мальдивы заработать, вызывает на лице моей русалки заметную мрачность. Приревновала, рыбка. Да, еще неделю назад я пофлиртовал бы с этой горничной, может, склонил бы ее провести со мной ночь. Но не теперь, когда я встретил ту, без которой даже дышать не могу.

Держа русалку за руку, я прохожу мимо бассейна и вижу, что он почищен. Поэтому даю горничной приличные чаевые, пока она озадаченно рассматривает мою грязную рубашку.

— Может, я ее в прачечную отвезу? — спрашивает она.

— Нет, не надо, — вмешивается Зара. — Я сама постираю.

— Еще чего! Не хватало, чтобы ты меня обслуживала!

Я снимаю рубашку и замечаю, как стреляют две пары глаз по моему телу. Ага, девочки, безмолвная перепалка. Горничная заметно нервничает, моя рыбка злится, уничтожая ее взглядом. Пальчиками пробегает по моей груди и улыбается:

— Идем в душ, котик, — и тянет меня в ванную.

Котик? Это что-то новенькое…

Я едва успеваю отдать рубашку покрасневшей горничной и сказать ей короткое «Спасибо!», как оказываюсь за дверью, где русалка толкает меня к стене и, подняв лицо, тихо возмущается:

— Да как ты смеешь? — А сама ногтями в наказание царапает меня, ведя ими от ключицы к животу.

Черт, у меня звезды перед глазами зажигаются от нахлынувшего азарта.

— Рыбка, ты сильнее любого шторма, — улыбаюсь я, когда ее пальцы оттягивают резинку моих шортов.

Уголок ее губ как-то недобро дергается, и она отпускает резинку, неприятно хлестанув меня ею по животу. Делает шаг назад и, медленно снимая платье, идет к душевой кабине.

Подразнить решила? Что ж, почему бы и да?

Срываюсь с места, разворачиваю русалку к себе и, одним ловким движением, расстегнув ее бюстгальтер, увлеченно скалюсь:

— Котик очень голоден…