Глава 26. Зара

Мы с Робом возвращаемся на остров поздно. Нормальные люди в это время уже спят. Но Вадик к ним не относится. Он стоит на нашем пирсе и тупо ждет, пока мы причалим.

Если он скажет, что пришел соли попросить, увы, я поверю.

— Ты какого хрена тут отираешься? — сразу наезжает на него Роб.

— Ну мне это… — мнется тот. — Одному на острове не по себе.

— Плюшевого мишку дома забыл? Не спится без него? Слушай меня внимательно, Вадик, — Роберт подходит к нему вплотную — так, что тот откланяется спиной к воде, — чтобы духу твоего возле нашего бунгало не было. Еще раз увижу, и Барону о тебе уже власти Мальдив сообщат. Понял?

— Ты что, угрожаешь мне? Это подсудное дело.

— Я тебя предупреждаю.

Роб берет меня за руку и уводит в бунгало. Мне ничуть не жаль Вадима. Да, отец оставил его, чтобы он отравил нам отдых, но под дулом пистолета его к работе никто не принуждал. Он знал, кому придется служить, когда подписывал трудовой договор.

— А он очконул, — смеюсь я, когда мы падаем на кровать.

Роберт ревнует. Это очевидно. Глупыш, не понимает, что имея такого бойфренда, я не стану заигрывать с другим, тем более, с таким ботаном, как Вадик.

Он дотягивается до ноутбука и сразу открывает электронную почту.

«Ты придурок?»

— Твоя сестра такая милая. Она мне уже нравится.

Роберт смеется, поглядывая на меня:

— Да, вы с ней похожи. Обе с характером, — склонившись, он целует меня и возвращается к письму.

Кира в онлайне, поэтому Роберт начинает с ней переписываться, и меня это вскоре утомляет. Так что я, довольная нашим вечером, быстро засыпаю.

Ночи на Мальдивах, в объятиях любимого… Что может быть прекрасней? Я даже сквозь крепкий сон чувствую, как Роберт прижимает меня к себе, целует. Ощущаю, как смотрит на меня, просто наблюдает за мной спящей. И это невероятно приятно — знать, что ты любима и желанна.

Утром меня будят негромкие голоса с улицы. Оказалось, Роберт заказал завтрак из ресторана. Он на руках выносит меня на террасу, где официант уже накрыл на стол и ждет команды, когда подать лобстера.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — расцветаю я, но тут же теряю настроение, заметив бродящего по пляжу Вадика. Отец хорошо знает, как вытащить из меня внутреннего монстра, который будет бросаться на Роба из-за любой мелочи.

— Не обращай на него внимания, — улыбается он, садясь напротив меня.

— О чем вы вчера договорились с Кирой? — спрашиваю я, решив отвлечься.

— Сегодня она напишет заявление в банке на вывод средств. Как только получит, передаст Барону наликом.

— Роб, с ним не стоит встречаться лично.

— Кира не дурочка. Знает. Не волнуйся, у нас есть целая система.

Я улыбаюсь: глупо думать, что у Роберта тупая сестра.

— Сколько ей лет?

— Девятнадцать. Выглядит она на пятнадцать, но соображает получше меня. Пока я отдыхал, она уже успела деньги с оффшора вывести. Так что моя ученица превзошла своего учителя.

Я любезно киваю официанту, подставившему мне тарелку, и беру приборы.

— А почему вы вообще занялись таким бизнесом?

— Это долгая история.

— Мы же на Мальдивах. Здесь время не спешит.

Роберт задумчиво смотрит на меня, улыбается и кивает:

— Окей. Когда отец погиб, у него остались большие долги. Я не мог допустить, чтобы мама и Кира оказались на улице. Мой наставник предложил мне первое темное дельце. Сказал, придется пойти на сделку с совестью, зато хорошо заработаю. Так и началась моя карьера. А позже Кира подросла и стала мне помогать. На самом деле, все не так страшно. Я же не выступаю в защиту опасных преступников, насильников, убийц. Моя фишка — громкие бракоразводные процессы. Чаще всего защищаю права жен. Особенно люблю браться за дела, где фигурируют дети, а их богатые папашки жопят на алиментах. Вот так я и живу.

— Ты никогда не говорил о родителях. Где сейчас твоя мама?

— Мамы больше нет, — печально отвечает Роб. — У нее на стрессовой почве опухоль образовалась. Рак убил ее за три месяца.

— О, Аллах! — Я своей ладонью накрываю руку Роберта. — Мне очень жаль. Прости, что завела этот разговор.

— Ничего, это нормально. Ты должна все обо мне знать.

— Только такие темы лучше поднимать в иной обстановке.

— Да, поэтому давай завтракать.

Он подносит к своим губам мою руку и целует, разгоняя по ней мурашки.

Но позавтракать в спокойствии у нас не выходит. Вадик, пошатавшись вдоль береговой линии, все-таки заявляется к нам.

— Эй, Роберт, как дела?

— Амбивалентно, — отвечает он.

Вадик лыбится мне, сунув руки в карманы своих широких хлопковых шортов. Я беру инициативу выпроводить его в свои руки.

— В ближайшие дни отец получит свои деньги наличными. Так и передай ему. Все, можешь идти.

— Хорошо. Я просто думал, может, мы вместе погуляем или искупаемся?

Роберт встает из-за стола, выпрямляется перед Вадиком, дышащим ему в кадык, и вдруг вполне дружелюбно улыбается:

— У тебя стаканы есть? Большие? Пивные?

— Эээ… Н-нет, — мотает тот головой.

— Ну и фиг с ним, с горла попьем. Пиво любишь?

— Выпиваю, — соглашается тот.

— Вот и ладушки. У тебя кондер работает? А то в моем бунгало барахлит.

— Да. Работает.

— Ну ты иди включай его. Я сейчас подтянусь.

Вадик со всех ног бросается к своему домику, а я озадаченно смотрю на Роберта. Что он задумал? Уходит на яхту, возвращается с коробкой купленного вчера пива и чмокает меня в щеку. Достает одну бутылку, с присущим шипением откупоривает крышку, выливает содержимое и наполняет ее кокосовым молоком. Снова закупоривает и ставит обратно.

— Не волнуйся, рыбка, я пить не буду. Завтракай без меня.

Я пожимаю плечами, решив полностью положиться на Роба, и приступаю к своему манящему аппетитной красотой лобстеру.

Смакуя таящие во рту кусочки, я любуюсь морем, слушаю крик бакланов, плеск воды, подставляя лицо солнцу и попивая холодный сок.

Роберт возвращается минут через двадцать и, взяв в бунгало телефон, связывается с полицией.

— …Да, верно, русский турист. Вроде Вадим. Предлагал мне купить пиво. Говорит, у него целая коробка… Хорошо, жду.

— Что ты сделал? — хмурюсь я.

Роберт подкидывает телефон в руке и улыбается:

— Уладил вопрос. За распитие и продажу алкоголя на острове Вадику светит до двух лет лишения свободы.

— Ты подставил его! — Не знаю, злюсь я, или восхищаюсь, но это кажется неправильным.

— Я его предупреждал. Со мной бесполезно играть, рыбка. Твой отец поймет это, когда будет вытаскивать своего адвоката из полицейского участка Мальдив.

— Ты не понимаешь, — вздыхаю я. — Ты сделал ход. Теперь очередь отца. Это шахматная партия, Роб. И я не хочу быть пешкой.

Он садится рядом и берет меня за руки.

— Ты не пешка, рыбка. Во всяком случае, в моих глазах.

— Эге-гей, Роб! Дружище! — кричит и свистит Вадик с террасы своего бунгало.

— Сколько он высосал? — удивляюсь я.

— Бутылку. Хотя мне кажется, ему хватило бы крышечку понюхать, — смеется Роб. — Не волнуйся. Даже если Барон кинет его, его не посадят. Я ведь не явлюсь для дачи показаний. Промурыжат и отпустят недели через две-три.

У меня будто камень с души упал. Я приникаю к Робу и целую его. Надо научиться доверять ему, иначе я так и буду подпрыгивать из-за каждого его шага.

— А официант? — шепчу я, намекая на безмолвное изваяние у себя за спиной.

— А официант, — тянет Роб, вынимая соблазнительную купюру из кармана, — ничего не видел.