Глава 16

Я отшатнулась в последний миг. Мотнула головой в сторону, откинулась назад, отпрыгнула и… замерла, как громом пораженная. Лезвие под платьем кольнуло кожу.

В голове пронеслось шальное: я сделала не просто привязку к крови рода. Я привязала свою душу к этому проклятому месту, ситуации… Зациклила, сделала петлю… И сама же в нее угодила.

Потому что страшное…оно повторялось.

Я снова была в этой башне, и рядом был тот самый дракон. И смотрел на меня с ничуть не угасшей за долгие годы одержимостью.

– Ириэль, – в голосе дракона послышались угрожающие нотки. – Я не советую тебе говорить мне нет. Очень не советую.

И вот я слушаю его, а при этом перед мысленным взором проносятся кадры, один за другим, как набрасывается на меня, валит на пол, срывает платье… И находит нож. Тот самый, который…

Я уже знала, что ножа тогда он так и не нашел. Даже поубивал… растерзал, сжег инсектов, что были на тот момент в башне и окрестностях.

Знала и то, что сын Ириэль вырос в ненависти к драконам. И своим шансом стать одним из них так и не воспользовался.

И все это несется в голове, а я при этом еще назад отпрыгиваю, и, когда желтые глаза вспыхивают ну очень уж знакомо, кричу:

– Да не говорю я тебе нет!! Успокойся уже!!

Дракон замер.

По выражению морды лица – удивлен. И это мягко сказано!

Увидев его замешательство, я продолжила тараторить:

– Так нечестно, между прочим! Той Ириэли ты сначала дары посылал…

– Двадцать раз, – краснея от ярости, проговорил дракон.

– Во-от! – подытожила я звонким (ладно, пусть будет писклявым) голосом. – Двадцать раз! И дары не фуфлыжные какие-нибудь, а…

– К-какие? – перебил дракон.

– Офигенские! – возвестила я и палец большой вверх подняла. Для пущего эффекта.

И кто-то глазами захлопал.

Я же, пользуясь замешательством противника, продолжаю:

– Ваще офигенские, да! За ней ты, значит, ухаживал! Ее добивался!

И по глазам дракона вижу: да. Еще как ухаживал и еще как добивался.

– А меня сразу в койку? – я закончила на такой тонкой и визгливой ноте, что даже дракон поморщился.

– Что значит, сразу? – возмутился Канхибал.

Что значит, что такое койка, сразу понял.

– Так нече-естно! – проныла я и при этом честно так глазами захлопала.

– Что ты меня путаешь, женщина! – взревел дракон. – Это тебя я добивался несколько долгих дет! Это тебе присылал свадебные дары! Это ты сначала заставила думать, что согласишься, а потом взяла назад свои слова! И это ты, именно ты оставила меня…

– Еще скажи с ребенком на руках, – ехидно подсказало мое ехидство.

– С ребенком на руках!! – подтвердил дракон.

– Слушай, – я выставила перед собой руку, поскольку дракон снова вознамерился сократить между нами дистанцию. Не знаю, почему, но это сработало. – Я просто логически не могу быть ей! Она была русалкой! А я – человечка!

Дракон нахмурился.

– Ты, – протянул он, приглядываясь, – родилась от человека. Но русалкой!

– В зеркальном мире! – возвестила я. – В мире, где нет магии! Где у русалок нет дара!

– Как это – нет дара? – попытались поймать меня на лжи. – Ты подглядывала за мной через Зеркало!

– Да какой там подглядывала! – возмутилась я. – Вовсе я не извращенка какая-нибудь! Так, мельком увидела.

– Ага! – возопил дракон. – Увидела же!

Я устало махнула рукой.

– Да просто случайно, – сглотнула. – Посчастливилось Зеркало бабулино найти.

– Какое… бобулино? – не поняли меня.

– Да не бобулино, а бабулино. Той самой. Да которую ты тогда это… тогда…похитил.

– Это была ты! – взревел дракон. – И я не похищал тебя! А взял то, что по праву причиталось мне!

– Это как это, причиталось? – снова отпрыгнула я назад, потому что дракон снова предпринял попытку сблизиться. К моему счастью, неудачную.

– Так! – нехотя остановившись, видимо понял, бегаю я быстро и выдохнусь не скоро, ответил дракон. – Ты Звала меня.

– И что? – не поняла я. А потом опешила: – Как это – Звала?

– Никто не может противиться Зову русалки, – признался дракон как-то устало.

– Ой ли! Позвольте с вами не согласиться. Одиссей, вон, уши своим матросам воском заливал, чтобы на Зов русалок не откликались.

– Кто такой Одиссей? – угрожающе так прорычал дракон. А потом и вовсе взревел: – То есть мне тогда, когда она Звала, уши воском надо было залить?!

И ринулся на меня.

На этот раз гоняли мы по комнате долго. Только заверения, что между мной и Одиссеем ничего не было, и вообще он не в моем вкусе, глубоко женат и давно умер, позволили взять небольшую передышку.

Ей я и воспользовалась, чтобы узнать: Звала.

Дракон не лгал.

Ириэль действительно желала его… Хотела видеть в числе своих многочисленных поклонников, насмехалась, возвращая дары… но Звала. Потому что чувствовала его. Потому что он был ее парой. Истинной парой. Ее парой.

Не моей.

– Это лучше всего доказывает, что я – не она, – вырвалось у меня усталое.

– Что именно? – не поняла дракон, который, должно быть, все это время продолжал рассуждать об Одиссее и о том, можно ли верить моему слову.

Я махнула рукой.

– Та Ириэль, моя прапра— семь раз прабабушка росла в этом мире, в семье русалки и тритона, в очень уважаемой семье, между прочим, была Видящей и первой красавицей и не знала в общем-то другой жизни. Я же родилась в семье обычных людей. Я настаиваю, обычных! Уходя в Зеркальный мир, мама навсегда отсекла свою истинную сущность русалки. Я ходила в детский сад, потом в школу, потом училась в военной академии, – увидев неверящий взгляд дракона, пояснила: – Да-да, у нас девочек обучают военному делу. А в некоторых странах служба в армии для девочки вообще – обязательная. До недавнего времени я и понятия не подозревала о существовании драконов, прости, конечно, русалок, тритонов, морских коньков… тех, на которых можно верхом кататься, я имею ввиду…

– Это ничего не доказывает, – хмуро сказал дракон.

Я возмущенно вскинула брови и подняла палец.

– Это доказывает все! – заявила я в традициях самой лучшей и правильной логики – женской. Социально-культурные обуславливающие факторы – это тебе не хухры-мухры!

– Какие факторы? – не понял дракон.

– Социально-культурные, обуславливающие, – с готовностью повторила я чуть ли не по слогам.

А потом посмотрела на дракона… более внимательнее, что ли. Что-то тревожное появилось в его облике. Очень-очень тревожное. Еще больше, я имею ввиду. Насколько это вообще возможно… Женщины в любом из миров чувствуют такое. Что уж говорить, если ты русалка.

Желтые глаза дракона нехорошо сверкнули. Зрачки вытянулись

– Я дал тебе возможность выговориться, женщина, – спокойно сказал дракон. – Пора перейти от слов к делу.

– Эт-то к какому-такому делу? – сглотнув, уточнила я.

И дракон снова ко мне шагнул. Тревожно так шагнул, глаз не сводя. И смотрел при этом так, что у меня внутри словно что-то оборвалось.

– Протестую, это инцест! – пискнула я, отступая.

– Что ты несешь? – видимо, об этом термине в этом мире слышали.

– А как это еще называть? – запальчиво перебила я. – Если Ириэль – моя прапрабабушка, то ты, самый что ни на есть, прапра… прадедушка! И ты, вместо того, чтобы поинтересоваться, как у внучки дела и какие отметки в школе, разные грязные намеки делаешь! Вот, называется, встретила дедулю!

– Ты все время путаешь меня, женщина! – прорычал дракон.

Я предупреждающе подняла палец.

– Во мне – кровь дракона, все так говорят! – сообщила я. – Соображаешь, какого именно дракона?

Канхибал замешкался. Казалось еще чуть-чуть и башку чесать начнет. Не начал…

– Семь поколений назад! – проревел он. – В тебе уже не осталось моей крови, женщина!

– А вот накоси, выкуси! – с трудом удержалась, чтобы не сделать дракону «нос». – У вас, драконов, кровь, оказывается, едучая. Как вирус.

– Как что? – не поняли меня.

– Самая сильная кровь этого мира! – пояснила я и добавила: – Так Ворожея сказала. Ледяная, если что.

– Это и без Ворожей известно, – ответили мне.

– Вот! – возвестила я и принялась загибать пальцы. – Итак, я не Ириэль! То есть не та Ириэль – раз! Мы с тобой, дедуля, кровные родственники – два. И, третье, самое главное – я не звала тебя – Три! Четыре и пять! И шесть – никогда не позову.

Дракон хмыкнул. Не обнадеживающе как-то.

– Позовешь, – заверил он.

И снова двинулся на меня.

А я уперлась спиной в стену.

И вот мысль сейчас одна: если он от угроз к делу перейдет, надо как-то самой нож перехватить. И бить. Куда бить, я знала. Теоретически. Просто раньше как-то не доводилось… даже мысли допускать о том, чтобы убивать.

– Нет! – вырвалось у меня. И в ответ глаза дракона засияли пламенем!

«Никогда не говори мне нет!» – читалось в них.

– Я не звала тебя. Не надо, – повторила я и добавила: – Пожалуйста, дедушка.

На «дедушку» дракон поморщился. Вряд ли на мое вежливое «пожалуйста».

Замер совсем рядом, когда его грудь чуть в мое не упиралась… лицо.

– Но кое в чем ты права, – задумчиво сказал он.

Не успела я облегченно выдохнуть, твердые пальцы взяли меня за подбородок и подняли лицо.

И вот смотрит он на меня, смотрю я на него, и он говорит:

– Я и в самом деле не присылал тебе даров. Как ты сказала… не ухаживал за тобой. Вам, женщинам, это важно.

Я чуть танцевать от радости не начала. Во-первых, что нож он не найдет, а значит и убивать его не придется. То есть пытаться убить. В то, что смогу, верилось с трудом. Но и это не главное. Главное – что время выиграю! Почему-то уверена была: Рэйдэн меня ищет. И найдет. И это главное.

А дракон продолжал. Вглядываясь в мое лицо с какой-то одержимой нежностью, он проговорил:

– Прошлый опыт с тобой многому научил меня. Тебя нельзя ломать. Поэтому я буду терпелив. Дам тебе время. Почувствовать желание. Позвать.

С этими словами дракон отпустил мой подбородок, а затем, развернувшись, вышел.

– Мечтай, – прошептала я и выдохнула с облегчением.

Боялась, что дракон прижжет клеймом мой дар, как сделал когда-то… Все казалось, сейчас войдет снова, а в руках красное, раскаленное железо. Огонь не причинит вреда дракону… А русалке запросто.

Потом похлопала себя по щекам.

– Хорош! – пробормотала себе под нос. – Он сам сказал, что сделал выводы… Это значит, что не повторит прошлых ошибок. Скорее всего здесь все завешено какими-то амулетами, блокирующими магию и дар.

Я завертела головой, но ничего подозрительного не увидела. Серые, обшарпанные стены. Кровать с кучей тряпья на ней.

Вспомнила, как быстро вышвырнуло из прошлого. Я точно знала, что не я это сделала, меня словно рванули назад.

– Значит ли это, что если воспользуюсь своим даром, как тогда, когда случайно вызвала ураган, меня вернет обратно.

Это надо было проверить. И чем скорее, тем лучше.

Я замерла посреди комнаты. Зажмурилась. Вспомнила, как тогда, на парящем острове захотелось быть как можно дальше оттуда… Как пространство тут же отозвалось… Ударили в лицо упругие струи воздуха, меня подхватило, закружило…

Воздух ударил в лицо и сейчас…

Открыв глаза, с изумлением обнаружила, что стою на холме посреди какой-то степи, которую так и хотелось назвать пустошью.

Прежде, чем успела понять, что удалось, удалось уйти из башни по пространственному коридору, я побежала. Бежала быстро, изо всех сил, боясь даже вдохнуть, в стремлении убежать как можно дальше от места, в котором меня «выбросило».

А когда уже готова была поверить в легкую победу… упала на каменный пол в башне.

Сильно ударилась. Но все же саданула кулаком по каменной поверхности изо всех сил. Отбила руку и застонала. А еще вместе с болью пришла злость. Ярость.

– Это как понимать?! Я что, даже с незаблокированным даром удрать не могу?! Еще как могу!

После чего покосилась на узкое окно, в которое с легкостью пролезу, затем на кровать с ворохом тряпок на ней.

– Надеюсь, они не сильно старые, – пробормотала я. – И не треснут под моим весом.

С этими словами я достала нож из-под платья и решительно двинулась к ложу.

План был таков: соорудить из покрывал веревку. Один конец привязать к ножке кровати. Второй, естественно, перебросить через подоконник. Вылезти из окна по веревке…

Нет, о том, что этих тряпок, включая простыни, балдахин и занавески не хватит, чтобы достать до земли… Но если мое предположение верно, и от магии изолирована именно моя комната, если попытаюсь соорудить портал, находясь снаружи, меня обратно, сюда, может и не забросить…

– А может, это вообще такая какая-то ловушка специальная, – пробормотала я. – Может, в этой комнате магия, то есть дар, не блокируется, а как бы идет по петле и возвращается назад.

– Кто бы эту петлю мог завязать, – отстраненным тоном пробормотало собственное ехидство.

– В любом случае, меня забросит обратно, – не обращая на него внимания, продолжила я рассуждать вслух. Мне сейчас это было просто необходимо, потому что мысли путались. Я добавила: – Надеюсь, меня забросит обратно прежде, чем успею расшибиться всмятку…

– Вот будет потеха, когда Канхибал войдет сюда и обнаружит разлетевшиеся по покоям мозги, – подняло голову чувство довольно-таки черного юмора, который бы наверняка оценила Таша, будь подруга здесь. Но ее здесь не было. А меня от возможной перспективки ощутимо тряхнуло.

– Жаль, что ты этого не увидишь, – гаденько захихикало чувство черного юмора, потирая потные ладошки.

Его я быстро заткнула. Решила все силы направить на подготовку к побегу.

Для этого, вооружившись ножом, принялась безжалостно терзать простыни.

Хорошо, что их шаги я услышала. И успела спрятать нож.

Отвратительные – точь-в-точь из моих воспоминаний – женщины-инсекты принесли поднос с какой-то снедью. И я даже поела, давясь под их пристальными взглядами, сметя с тарелки кашу, хлеб, кусок вяленого мяса и стакан какого-то травяного отвара.

Затем, понимая, что служанки непременно доложат дракону о моем самочувствии и настроении, попыталась изобразить прямо-таки максимальное горе.

Для этого приложила ладонь тыльной стороной ко лбу (резко, кстати, приложила. По сути ударила себя по лбу!) и картинно опрокинулась на кровать, молясь, чтобы ножик под платьем не проткнул меня, как цыпленка на вертеле. Не проткнул. Я обрадовалась и оттого несколько более бойким голосом, чем того требовал трагизм ситуации, заголосила:

– О горе мне! О беда! О, страдания мои нестерпимы! О, чем я так прогневала богов! О, меня хочет изнасиловать собственный дедушка!

После «дедушки» инсекты переглянулись и посмотрели на меня вроде бы даже с сочувствием. Я же рада была стараться, благо зрители были благодарные.

– О, мой бедный старый дедуля! Он тронулся умом на старости лет! Я напоминаю ему бабушку в молодости, но разве же это повод, господа? Разве это повод, леди энд джентльмены?!

Господ здесь не было, собственно, как ледь-энд-джентльменов, были отвратительные самки инсектов, но меня это не останавливало.

Проклиная про себя некстати открывшийся актерский талант, который удерживал моих стражниц, словно магнитом, я продолжила молоть чушь (в которой была доля правды) с самым горестным видом и патетично-пафосным настроем.

Наконец, инсектам этот театр одного актера поднадоел. Когда я начала повторяться. Раз так десятый.

Понимая, что ничего нового я им больше не изображу, они забрали опустевший поднос и ушли.

А я приступила к водворению в жизнь коварного плана с новыми силами.

Было очень, просто очень, до колик в животе страшно выбираться из окна, зависая в буквальном смысле слова, над пропастью. Мы с Ташей любили развлечения типа веревочного городка, да и на территории академии были специальные площадки… Но сейчас, без страховки… уповая на то, что веревка получилось достаточно прочной и не порвется под тяжестью моего тела…

– Еще немножко… Немножечко, капельку, чуточку, – уговаривала я себя, спускаясь. Потому что понимала – второго шанса может и не представиться. Может вернуться дракон, инсекты… и тогда прощай, коварный план… Да даже если они не вернутся, а меня закинет обратно, в комнату, вряд ли я смогу повторить то, что проделываю сейчас.

Наконец, между коленями, между которыми была зажата импровизированная веревка, оказалась пустота.

– Если это верно, и шансов уйти пространственным коридором именно из комнаты нет… – дрогнувшим голосом пробормотала я.

У меня не было доказательств. Были только предположения.

И я разжала руки и стала падать.