Глава 1

— Это ты! — завопил кто-то прямо над ухом. Звонким голосом, полным идиотского ликования. — Моя чудесная спасительница!

Чужая ладонь стальным капканом сомкнулась на моем запястье.

Я дергано повернулась, заранее зная, что ничего хорошего не увижу. Ну конечно. Златокудрый смазливый тип смутно знакомой наружности. С челюстью, способной колоть орехи, и выражением вселенского обожания на физиономии. Одет в бархатный камзол, расшитый золотой нитью, сапоги начищены так, что в них отражалось небо.

А как хорошо все начиналось!

Матросы в промасленных робах перекатывали бочки, подъемные краны на кристаллической тяге с мерным гудением переносили контейнеры с грузом от кораблей к складам. Паровой буксир, пыхтя и отплевываясь струйками пара, отчаливал от соседнего пирса, а над его трубой дрожало марево разогретого воздуха. Чайки орали как резаные. Я чувствовала себя почти как дома, только без хвоста и перспективы быть сожранной акулой.

Пристань пахла гниющими водорослями и рыбой. Идеальное сочетание, чтобы перебить соль на губах и остатки здравого смысла в голове. Я прогуливалась вдоль причала, старательно делая вид, что всю жизнь хожу на двух ногах, а не отрастила их с утра по бартеру. Получалось, надо сказать, не очень. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупым напоминанием о том, что мой привычный способ передвижения — горизонтальный, в толще воды, а не это вот дрыгоножество по суше.

Но любопытство — страшная сила. Отец поговаривал, что мое любопытство до добра не доведет. Как всегда, оказался прав.

Мой план был прост, как строение морского огурца: посмотреть на людей, вдохнуть воздух, походить по твердой земле и вернуться обратно в море до того, как отец обнаружит пропажу. Никаких происшествий. Но златокудрый тип вполне тянул на происшествие. Причем катастрофического масштаба.

— Это же ты! — повторил он, прижимая свободную руку к сердцу. — Я узнал тебя, прекрасная дева!

Я попыталась вырвать запястье. Фигушки. Хватка была как у кракена, сцапавшего рассеянного тунца.

Вокруг начали останавливаться люди. Портовый грузчик с тюком на спине замер, уставившись на нас. Торговка рыбой приоткрыла рот, какой-то господин в строгом сюртуке и с бакенбардами отвесил церемонный поклон — не мне, моему приставале. И тут до меня дошло. Обычные люди не удостаиваются поклонов от господ с бакенбардами. Не носят камзолы, расшитые золотом. И не орут на всю пристань с интонациями, которые обычно приберегают для оглашения королевских указов.

Ко мне пристал представитель местной знати. Кого узнают в порту. Кто сейчас привлекает ко мне совершенно ненужное внимание. Я дернулась. Он сжал пальцы крепче и расплылся в такой сияющей улыбке, что ей можно было освещать маяки.

— Это я, принц Стоян. Ты вытащила меня из воды и спела дивную песню!

Ах, ну да.

Неделю назад на скалистом берегу. Плавала себе на поверхности, когда с утеса сиганул человек со скорбным выражением лица, ударился о воду, ушел под волны и даже не пытался выплыть. Просто пускал пузыри с каким-то обреченным спокойствием.

А что мне было делать? Не дать же утонуть парню. Я вытащила его на берег. Бедняга был без сознания, на редкость бессмысленные глаза закатились под веки. Воды наглотался. Между прочим, так себе место для купания. Глубина небольшая, а камней полно. Мог и голову разбить. Ему повезло: отделался мокрым камзолом и обмороком.

Пока он лежал и приходил в себя, я пела. Точно. Вспомнила. Кажется, это была песня «Почему ты такой придурок?». Импровизация. От души. На три куплета с рефреном про то, что прыгать со скал в воду могут только сумасшедшие, да и те поумнее будут.

Я же не думала, что он слышал. Была уверена: валяется без сознания. Что я уплыла до того, как недоутопленник очнулся.

Оказалось, запомнил меня. И теперь стоял передо мной, сжимая мое запястье, и глядел так, будто я лично подарила ему луну с неба в бархатной коробочке.

Я снова дернулась. Бесполезно. Вцепился намертво, словно в какое-то сокровище.

— О нет, второй раз я тебя не упущу, — провозгласил этот ненормальный и подхватил меня на руки.

Земля ушла из-под ног. В буквальном смысле. Я оказалась прижата к расшитому золотом камзолу, мои временные конечности беспомощно болтались в воздухе. Толпа ахнула. Кто-то захлопал, решив видимо, что это часть какого-то представления.

Я отчаянно покосилась на стоявшую у края причала бочку с рыбой. В мутной воде, среди сонной трески и пары окуней, прятался он. Мой верный друг Лещ.

Он высунулся из бочки ровно настолько, чтобы его рыбья морда показалась над поверхностью. Глаза сбились в кучу — вообще-то они всегда были в кучу, такова уж особенность физиологии, но сейчас это была особенно изумленная куча.

Я сделала ему знак. Украдкой, зато предельно красноречивый. «Вали». Если Леща заметят рыбаки, то на ужин у них будет мой питомец, и объясняй потом отцу, куда я его дела. Он клацнул челюстями — то ли возмущенно, то ли выражая моральную поддержку — и выпрыгнул из бочки в море. Правильно. Хоть кто-то в этой ситуации проявлял благоразумие.

Принц Стоян куда-то нес меня сквозь расступающуюся толпу.

— Ты отправишься со мной в замок, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

Я замотала головой. Так яростно, что волосы хлестнули по щекам.

Сказать я ничего не могла. Не потому, что не хотела — очень даже хотела, причем много и в основном нецензурного. А потому, что мой голос в данный момент находился в маленьком перламутровом флаконе на шее у морской колдуньи Ункулы. Таковы были условия сделки. Она дает мне человеческие ноги — не чьи-то, заметьте, а мои собственные, приспособленные под сухопутный образ жизни. А я отдаю ей свой голос. На денек. С правом продления, если захочу остаться на суше подольше.

Дурацкая сделка, скажете вы? Возможно. Но Ункула — единственная, кто вообще согласилась на такой обмен. Отец бы меня не понял. Запер бы в коралловом гроте до следующего прилива и читал бы лекции о безответственности. А мне хотелось увидеть мир. Пройтись по земле. Понять, что такого в этих двуногих созданиях, из-за которых моя дальняя родственница когда-то пошла на куда более глупую сделку и превратилась в морскую пену.

Теперь я начинала подозревать, что та родственница просто была дурой. Как и я.

Стоян между тем донес меня до шикарной кареты. Черный лак, золотые вензеля, упряжка из четырех белых лошадей, на козлах — кучер в ливрее. Дверца распахнулась. Стоян забрался внутрь и усадил меня на мягкое сиденье, обитое алым бархатом.

Я тут же рванулась к противоположной дверце. Ручка не поддалась. Заблокировано!

— В замок, — скомандовал принц кучеру, и карета тронулась.

Пристань удалялась. Море тоже. Родная, соленая, прохладная толща воды…

Ну прекрасно, Деверика. Прогулялась так прогулялась. Отец меня прибьет.

— Я искал тебя целую неделю! — восторженно щебетал Стоян. — Всю береговую линию прочесал. Всех рыбаков опросил. Нанимал следопытов. Ты представить себе не можешь, какая это была мука — знать, что где-то рядом существует столь совершенное создание, и не иметь возможности найти!

Эм-м-м… Прочесывал береговую линию неделю? Из-за меня?

— Твои волосы красны, как закатное солнце над морем, — продолжал он сыпать комплиментами. — А твои щеки так мило зарделись от смущения!

Да какое смущение, придурок ты сухопутный? Это злость! Чистая, незамутненная, кипящая злость. Меня только что похитили средь бела дня. Подумаешь, принц. Я, между прочим, тоже принцесса. Только морская. И с принцессами так не обращаются. Да и вообще ни с кем не обращаются — никого нельзя без спроса запихивать в карету и увозить в неизвестном направлении!

Я ухватилась за сиденье, чтобы не кинуться на него с кулаками. Лишь потому, что кидаться с кулаками на того, от кого зависит твое ближайшее будущее, — не лучшая идея. Надо быть умнее. Найти способ убедить Стояна, что он обознался.

Но как? Я пока что немая. Петь не могу. А принц запомнил именно песню. Если бы я могла издать хоть звук, хоть самую фальшивую ноту — он бы наверняка счел, что я не та, кто ему нужна.

— Ты так молчалива, — произнес Стоян с придыханием. — Ничего не отвечаешь. Но мне это даже нравится! Непререкающаяся дева — такая редкость в наше время. Обычно дамы наперебой болтают, со всем соглашаются, льстят, а ты… просто смотришь и молчишь.

В подтверждение своих слов он взял мою ладонь и поднес к губам. Я выдернула руку и замахнулась для пощечины. Стоян перехватил запястье с ловкостью, которая выдавала в нем немалый опыт уклонения от оплеух.

— Ого, какой темперамент, — выдохнул он, и его зрачки расширились от восторга. — Идеальная женщина.

Я отодвинулась в самый дальний угол кареты, вжавшись спиной в бархат, и принялась лихорадочно думать. Ладно. Допустим, я не могу ни говорить, ни петь. Но я ведь могу как-то показать ему, что я не та, кого он ищет? Может, изобразить полную неспособность к музыке? Схватить какую-нибудь флейту и начать издавать ею отвратительные звуки? Хотя нет. Стоян, скорее всего, решит, что это такой новый вид искусства, и влюбится еще сильнее.

Карета покатила по широкой мощеной дороге. За окном мелькали ухоженные поля, аккуратные рощи, домики с черепичными крышами. А потом я увидела замок.

Он вырастал из скалы, как гигантский каменный коралл. Высокие башни с острыми шпилями пронзали небо, стены из серого гранита были увиты плющом. Окна сияли витражами. Вокруг замка простирался ров, и в нем, как я успела заметить, плавали самые настоящие лебеди. Белые и пушистые.

Внутренний двор встретил нас фонтаном в форме тритона, дующего в раковину, и клумбами с диковинными цветами. В море таких не росло.

Карета остановилась, лакеи распахнули дверцы. Стоян вышел первым, галантно подал мне руку, а когда я ее проигнорировала, взял и опять подхватил меня.

— Осторожнее, моя драгоценная, — проворковал он, шагая к парадному входу.

Я попыталась укусить его за ухо. Зубы клацнули в сантиметре — принц ловко увернулся и рассмеялся:

— Погоди, давай до спальни доберемся!

Чего?! Я заколотила по его груди. Камзол был расшит так плотно, что мои удары не причиняли гаду ни малейшего дискомфорта. Он только улыбался и шел дальше, через анфиладу залов, мимо замерших в поклонах слуг, мимо гобеленов и рыцарских доспехов, которые выглядели так, будто их никогда не использовали в бою. Чисто декоративные железяки.

— Приготовьте для девушки лучшие платья, — бросил Стоян кому-то на ходу. — И все, что пожелает.

Да я желаю убраться отсюда!..

Мы поднялись по башенной лестнице, и меня внесли в гостевую спальню. С лепниной на потолке и кроватью под балдахином. Просторную, которая размером превосходила мои личные апартаменты в отцовском дворце раза в три. Стоян наконец поставил меня на ноги.

Я рванула к окну. Высоко. Очень. Башня, чтоб ее. Прыгать — костей не соберешь. А море… Его отсюда толком не видно. Только крыши домов, лес на горизонте, и где-то там, вдалеке, угадывалась полоска воды. Ехать и ехать. Пешком — несколько часов, не меньше.

Из моего горла вырвался вой. Беззвучный. Но получилось очень выразительно.

— Как тебя зовут, прекрасная? — Стоян даже бровью не повел.

Я медленно подняла руку и показала ему средний палец. Жест, который у людей, как я успела выяснить, означал крайнюю степень неодобрения.

Стоян уставился на мой палец с легким недоумением.

— Ну чего ты так сразу? Нет-нет, я не такой. До свадьбы — ни-ни. Я же благородный человек.

У меня отвисла челюсть. Какая еще свадьба?!

— Я искал тебя, чтобы жениться, — пояснил он, и его лицо озарилось тем же сияющим выражением, с которого началось мое похищение. — Теперь ты моя невеста. Это решено.

В горле клокотало, но наружу не вырывалось ни звука. Будь у меня голос, я бы сейчас такое спела, что принц бы поседел, а его замок покрылся бы трещинами.

Стоян, кажется, принял мое молчание за благоговейный трепет.

— Я понимаю, — заговорил он доверительно, — судя по одеянию и манерам, ты простолюдинка. Это мезальянс. Мои советники будут в ужасе, королева-мать закатит скандал. Но я готов пойти на это во имя нашей любви!

Я покрутила пальцем у виска.

— Ты не хочешь называть свое имя? — истолковал Стоян мой жест по-своему. — Хорошо. Я уважаю твое право на тайну. Тогда сам тебя назову.

Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Будешь Риэль. Тебе идет. Что-то такое… водное. Морское. Загадочное.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Обживайся, — принц направился к двери, — если что-то понадобится — дерни за шнурок звонка, придут слуги.

Он вышел, дверь закрылась. Я подбежала к ней и подергала ручку. Заперто. Снаружи.

Вот попала так попала!