Глава 11

Плыла я быстро, хвост работал как поршень. Зубастые твари Ункулы увязались за мной — три. Я петляла, уходя на глубину. Одну стряхнула, резко уйдя влево. Вторую дезориентировала, подняв со дна облако ила. Третья отстала сама — запуталась в водорослях.

Корабль шел полным ходом, но я нагнала. Белоснежный борт нависал скалой. Паруса хлопали на ветру, с палубы доносились музыка, смех и звон бокалов. Гости веселились. Никто не смотрел в море. Никому не было дела до того, что происходит за бортом.

Я ухватилась за резной выступ обшивки. Подтянулась на руках. Мышцы заныли, но в истинном обличье я была сильнее. Еще рывок. Еще. Крепкие ногти на пальцах — спасибо, русалочья природа — впивались в дерево, помогая карабкаться. Выше, выше. Борт уже рядом. Я подтянулась и замерла, уцепившись за планшир, стараясь не высовываться.

— Согласен ли ты, принц Стоян, взять в жены эту женщину? — донеслось с палубы.

Голос жреца. Пафосного, упитанного, в белых одеждах и с золотым обручем на голове. Он стоял у алтаря, воздвигнутого прямо посреди палубы.

— Да! — выпалил Стоян, сияя от счастья.

Возле него лыбилась Ункула — в роскошном белом пышном платье. Флакон с голосом болтался у нее на шее.

— Согласна ли ты, Ункула, взять в мужья…

Договорить жрец не успел. Над головами гостей пронеслась огромная тень. Золотистый дракон! В когтях он сжимал бочку — здоровенную, деревянную. Мгновение, и он перевернул ее лапами, выплеснув воду.

Ункула дернулась в сторону с нечеловеческой скоростью. Вода выплеснулась на палубу — окатила Стояна, жреца, алтарь и половину первого ряда гостей. Принц застыл с открытым ртом, по его волосам стекала вода. Жрец выронил священный текст, и тот с хлюпаньем шлепнулся в лужу.

Гости ахнули. Дракон, сделав круг над кораблем, молнией улетел прочь — только золотистый хвост мелькнул за мачтами. Полный провал! Абсолютно сухая Ункула брезгливо отряхивала рукав. Ее лицо исказила гримаса злорадства.

Ладно. Раз великие импровизаторы не справились, значит, действовать надо мне. Разжав пальцы, я ушла под воду. Нырнула глубже и бросилась вверх, разгоняясь плавниками. Вылетела из воды свечой, поднимая за собой целую волну, которая обрушилась на палубу. В воздухе я поджала хвост, уворачиваясь от мачты, и поняла, что лечу прямиком в толпу.

Ой-ой. Сейчас будет больно!

Но чьи-то руки поймали меня — умело, крепко, привычно. Крум. Прижал к груди, устояв на ногах, хотя сила удара должна была свалить кого угодно. Я ухватилась за его плечи, чувствуя, как колотится сердце.

Гости опешили. Советник Горазд, стоявший неподалеку, вытаращился на мой хвост, торчащий из-под платья, с непередаваемым выражением.

— Все нормально, — сказал Крум отцу. — Я знал.

— Простите, — пробормотала я.

Были и хорошие новости. Волна задела Ункулу! Окатила с головой, и магия иллюзии таяла. Пара секунд, и она явилась всем в настоящем облике — грузная, рослая, с копной белых волос. Кожа ее была сероватой, как у глубоководной твари, никогда не видевшей солнца. А из-под подола разорванного платья вырвались щупальца. Черные, блестящие, с присосками.

По палубе прокатился вопль, гости бросились врассыпную. Жрец сдернул с головы золотой обруч и побежал куда глаза глядят. Остались только самые стойкие. Или самые любопытные.

Принц стоял столбом, с его волос по-прежнему капало. Позади меня кто-то охнул. Я обернулась. Дама с короной на голове оседала на руки мужчине с посеребренными висками и короной чуть побольше. По всей видимости, королю. Он держал супругу с выражением человека, которого невозможно удивить.

— Любимый, — проворковала Ункула, простирая щупальца к Стояну, — когда я высохну, то превращусь обратно в прекрасную деву. А после нашей свадьбы останусь ею навсегда!

Стоян попятился.

— Что ты такое?!

— Я морская колдунья, — в ее голосе, все еще моем, прорезалась напыщенность. — После нашего брака я стану могущественнее и поделюсь своим могуществом с тобой. Мы будем править и на суше, и в море!

— В смысле, после нашего брака? — пискнул принц.

— После консуммации, естественно. Но ты не переживай, я буду в распрекрасном облике. В том, который ты так полюбил.

Повисла пауза. Ункула ждала. Оставшиеся на палубе гости затаили дыхание.

— Понимаешь, — пробормотал Стоян, заливаясь краской, — не получится. У меня… это… мужская немощь.

— То есть? — громко переспросил Крум. — Его высочество импотент?!

Стоян стал пунцовым, гости смущенно переглянулись. Я мысленно застонала. Ну зачем же так вслух?

Ункула багровела. Ее лицо наливалось краской гнева, щупальца хлестали по палубе, сшибая цветочные гирлянды. Еще немного — и ее просто разорвет от злости. Вот была бы победа.

— Всем вам, женщинам, надо от меня только одно, — обиженно выпалил Стоян, пятясь. — Я на тебе не женюсь… Ты меня околдовала! Неспроста я два дня назад почуял подспудное желание пойти на пристань! Ну точно наведенное…

Из горла Ункулы вырвался жуткий клокочущий звук. Стражники, выбежавшие на палубу, двинулись к ней с алебардами и пиками наизготовку. Но Ункула вскинула руки — и с пальцев сорвались жгуты пагубной магии. Темные, маслянистые, они хлестнули по стражникам, отбрасывая их назад. Корабль дрогнул и начал разворачиваться к берегу — видимо, рулевой сообразил, что надо спасаться.

Крум бережно опустил меня на палубу.

— Ну что ж, — вздохнул он, — показываю.

Его одежда затрещала и лопнула по швам. Тело вытянулось, покрылось шерстью — черной, с белесыми подпалинами. Руки стали лапами. Лицо — мордой. И на меня глянули знакомые янтарные глаза. Волкодак. Мускулистый, лохматый.

Иу… Мой муж — оборотень! Вот почему рык был звериным, а нюх — нечеловеческим. Вот откуда магия!

Теперь уже даже стойкие и любопытные гости с визгом понеслись прочь. Я услышала, как Горазд что-то кричит — кажется, «сын!» — но разбирать было некогда. Сбоку подлетел дракон. На его спине сидели пятеро в форме магической полиции. Первой на палубу спрыгнула та самая дева с газетной вырезки. Суровая, с жезлом в руке. Старший магистр магической полиции собственной персоной.

— Всем стоять, работают представители закона! — рявкнула она и вскинула жезл, посылая в Ункулу магический разряд.

Начался бой.

Полицейские маги атаковали с двух сторон — жезлы выплевывали снопы искр. Крум-волкодак наседал на щупальца, уворачиваясь от темных вспышек магии. Дракон пикировал сверху, пытаясь достать колдунью когтями. Ункула вертелась волчком, отбиваясь от всех разом.

И тут она выхватила из воздуха трезубец с пульсирующими на зубцах молниями. Магический артефакт моего отца! Ункула взмахнула им — и море взревело. Волны вздыбились, корабль накренился. Гости, еще остававшиеся на палубе, покатились к борту.

Крум героически напрыгнул на Ункулу. Бум, и выбил трезубец из ее рук. Дракон в развороте ударил по нему хвостом и зашвырнул в море. Плюх! И над водой, паря в воздухе, поднялся он. Седовласый русал с возвращенным трезубцем в руке. Расколдовался! Рядом с ним прямо по воздуху плыл Лещ. И вид у него был гордый, как у спасителя мира.

— Ты за все ответишь, злодейка, — прогремел отец.

Та повернулась ко мне и выкрикнула, выбрасывая вперед руку:

— Получай!

С ее пальцев сорвался сгусток темной магии. Превращающие в пену чары! Я замерла: тело не слушалось. А Крум кинулся наперерез заклинанию, всем волкодачьим телом принимая удар. Шерсть на его боку встала иглами, он упал наземь.

— Нет! — закричала я и протянула руку.

Мой бестолковый гениальный Лещ сиганул из воздуха в мою ладонь. Его окутало магическое сияние магии моего отца. Я перехватила его поудобнее, подпрыгивая на хвосте, и ринулась к Ункуле. Размахнулась и обрушила Леща на ее голову. Шмяк! Ункула взвизгнула, попыталась закрыться щупальцами. Я ударила еще раз. И еще. Лещ работал как дубина, и это явно не причиняло ему боли. Противоударный магический питомец… Точнее, ударный!

— Сама получай! — орала я, лихо прыгая. — За голос, за отца, за Крума!

Колдунья попятилась, закрываясь щупальцами, но Лещ был неудержим. Входил в раж. Кучные глаза горели боевым азартом, какого я у него никогда не видела.

Последний удар. Ункула покачнулась, закатила глаза и рухнула на палубу. Щупальца опали безвольными шлангами. Я сорвала с ее шеи флакон с моим голосом и со всей силы разбила о палубу. Вырвался голубой огонек и метнулся к моему рту, истаяв. Мой голос снова мой! Сделка разорвана. Я сидела близ поверженной колдуньи, сжимая в руках Леща. Тот пучил глаза и раздувал жабры. Дракон кружил над кораблем, отец парил у борта, сжимая в руке отвоеванный трезубец. Полицейские маги заковывали бесчувственную Ункулу магическими наручниками.

Я перевела дух. Вот и все. Свадьба сорвана. Злодейка повержена. Оружие возвращено.

И посреди всего этого разгрома валялся мой муж-оборотень и вилял хвостом. Живой!