Глава 4

Город оглушал. Фонари полыхали так, что слезились глаза. Вывески громоздились одна над другой, и на каждой что-то было написано — витиевато, золотом, с завитушками и без. На самой высокой башне переливалась громадная надпись, но я не понимала ни слова.

Народу вокруг было — как сельдей в нерест. Гуляли, смеялись, распевали песни, прикладывались к бутылкам. Кто-то танцевал прямо на мостовой. Какая-то девица в алом платье громко хохотала, повиснув на плече спутника. Компания молодых людей с бокалами вывалилась из дверей заведения с вывеской в виде пылающего сердца. Пахло жареным мясом, сладкой выпечкой и вином. Весело им. А мне вот совсем наоборот.

Я брела по улице, вертя головой. Где море, в какой стороне? И далеко ли до него? В портовом районе я худо-бедно ориентировалась, а здесь ни единой подсказки. Перехватила первого попавшегося прохожего. Мужичка с румяным лицом, с перегаром, в съехавшем набок берете. Поймав его мутный взгляд, я принялась изображать пантомиму. Волны. Плавание. Рыба. Ткнула пальцем куда-то вдаль с вопросительным выражением лица.

Мужичок расплылся в понимающей улыбке.

— Выпить? — переспросил он радостно. — Девушка, да здесь везде можно выпить! Это же Квартал Греха! На каждом углу либо кабак, либо танцевальный зал, либо и то и другое сразу. Вон идите в «Пылающее сердце» — там наливают до утра.

Я замотала головой и повторила пантомиму яростнее.

— А, так вы хотите не просто выпить, а чего покрепче? — обрадовался мужичок еще больше. — Тогда вам в «Штормовую бочку»! Две улицы прямо и налево. У них такой ром подают — с ног валит!

Я махнула на него рукой и пошла дальше. Он кричал мне вслед — советовал заказывать ром с имбирем. Пф-ф-ф…

И тут в затылке зазвенело. Тоненько так, знакомо. Ментальная связь — ниточка, что тянется от меня к питомцу. Лещ! Где-то совсем рядом. Я прислушалась к ощущениям. Звоночек пульсировал, дергал за невидимую леску. И это был не радостный счастливый вопль: «Хозяйка, я тебя нашел!» — а неприкрытая паника: «Меня сейчас будут жарить!..»

Отправился меня спасать? Но сейчас помощь явно нужна ему.

Я пошла за ниточкой связи. Через шумную площадь, мимо танцующей толпы, по мостовой, залитой чем-то липким. Запахло рыбой и тиной.

Задний двор ресторана и большие деревянные бочки с плещущейся внутри водой. Из них торчали рыбьи хвосты. И в одной из них бился мой питомец.

Я подошла к этой самой бочке, поставленной перед задней дверью в ресторан. Оттуда пулей вылетел серебристый комок, шлепнувшись мне в ладони.

Лещ. Мокрый, с глазами, сбитыми в такую кучу, какой я у него еще не видела. Он часто-часто открывал рот, будто говоря мне: «Ура!» Я прижала его к груди. Дурашка, а не спаситель. Сейчас бы его тут зажарили. С лимоном и петрушкой.

Питомец возмущенно клацнул челюстями, словно почуяв, о чем я думаю. Остальные рыбы смотрели на меня с немым укором. Ну да, бросаю их. А что делать? Всех не унесешь. Такова их судьба — стать чьим-то ужином. Я мысленно извинилась перед ними и попятилась.

— Эй! — раздалось за спиной. — Ты куда рыбину потащила?!

Работник ресторана. В заляпанном фартуке, с закатанными рукавами и разделочным ножом в руке. Нож был внушительный. Таким не то что леща — акулу разделать можно.

Я ускорила шаг.

— Стой, кому говорю! — Он двинулся за мной. — Да погоди ты! Хочешь рыбу — так давай я ее на гриль для тебя кину! Бесплатно! За счет заведения!

Я перешла на бег. Лещ в моих ладонях отчаянно трепыхался. Сзади топали, но, к счастью, недолго — работник ресторана, видимо, решил, что бегать за сумасшедшей девицей по всему Кварталу Греха себе дороже.

Юркнув в ближайшую подворотню, я прижалась к холодной стене. Леща бережно опустила в глубокий карман коричневого платья. Как раз поместился — только хвост торчал, подрагивая. Я погладила его пальцем. Отлично, что Лещ не поплыл к моему отцу. Не стал докладывать о моем похищении. У меня еще есть шанс вернуться домой без папулиного гнева и лекции о безответственности на три часа, с перечислением всех опозорившихся родственниц.

Правда, надо торопиться. Без воды Лещ может прожить всего несколько часов, а будь сейчас день и солнце — вообще бы за пятнадцать минут жабры слиплись. Надо найти море. Срочно. Хорошо все-таки, что повозка привезла меня именно сюда! Иначе бы мой питомец превратился в закуску.

Я выглянула из подворотни. Улица все так же гудела. Огни, музыка, толпа. И трое типов в неприметной одежде. Они стояли на углу и озирались. Не просто глазели по сторонам, как гуляки, а именно выискивали кого-то. Методично и профессионально. Один кивнул другому, тот указал куда-то в мою сторону.

Наши взгляды встретились. Типы решительно двинулись ко мне. Я дала деру. Придерживая Леща в кармане, рванула вглубь переулка. Сзади затопали.

— Стой! — донеслось до меня. — Вернись к жениху!

Следопыты? Наверное, те, которых Стоян нанимал прочесывать береговую линию. Теперь пустил их по моему следу? Быстро сориентировался, гад! Организовал погоню. Шишка на голове не помешала мыслительному процессу. Впрочем, чему там мешать-то…

Я металась по переулкам загнанным тунцом. Следопыты не отставали. Профессионалы, чтоб их. В отличие от стражников, не велись ни на какие уловки. Бежали упорно, без криков «держи ее» и прочей театральщины. От этого было только страшнее.

Я нырнула в проход между домами. Узкий — плечи цеплялись за стены. Выскочила с другой стороны, спряталась за штабелем ящиков. Дыхание сбилось, сердце колотилось в горле. Лещ в кармане затих — то ли от ужаса, то ли оттого, что экономил кислород.

Я выждала минуту. Выглянула из-за ящиков. Никого. Отдышалась. И услышала голос. Совсем рядом, за углом:

— Да папенька меня задрал со своим «женись-женись»!

Мужской. Молодой. Раздраженный до крайности.

Я заглянула за угол. Троица парней. Одетых в дорогую, даже щегольскую одежду. Бархат, вышивка, серебряные пряжки на сапогах. Сразу видно — не из простых.

Тот, что говорил, стоял ко мне вполоборота. Высокий ладный брюнет с красивыми чертами лица и хищной грацией.

— Ну так женись, — пожал плечами один из его спутников, рыжеватый щеголь. — Тогда отстанет.

— Вот и женюсь, — рубанул брюнет. — Прямо сейчас на первой встречной. Мы же рядом с единственным в столице храмом, в котором венчают сразу, на месте. Заявление подавать не надо.

Я скосила глаза. И правда. В конце улицы, за площадью, возвышалось белоснежное здание с куполом. Небольшой, но внушительный храм. Двери открыты, внутри теплится свет.

— Крум, не горячись, — сказал второй спутник, светловолосый.

— Нет уж, — отрезал тот. — Первое слово дороже второго. Вы бы видели, кого он мне сватает! Ни милого личика, ни темперамента, сплошная породистая родословная.

Я краем глаза заметила движение. В дальнем конце улицы мелькнули следопыты. Рыскали, высматривали.

Хм… А ведь если я стану чьей-то женой — принц не сможет на мне жениться. Это же очевидно. Замужняя дама не невеста. Стояну придется от меня отстать.

Следопыты приближались. Времени на раздумья не оставалось, я выскочила из-за угла. Парни уставились на меня. Брюнет — тот самый Крум — приподнял бровь. Оглядел с ног до головы. Усмехнулся уголком рта.

— Ого какая, — оценил он.

Я схватила его за руку. Она была теплая, сухая и довольно крупная. Кольца на пальцах — серебряные, массивные.

— Ты куда? — окликнул его рыжеватый. — Ты это серьезно?

Крум, которого я уже тащила в сторону белоснежного храма, на мгновение затормозил. Повернулся к друзьям.

— А что такого?

— Да ты же ее совсем не знаешь! — возмутился светловолосый.

— Вот сейчас и узнаю.

Удачно, что не отпирается. То ли пьяный, то ли очень решительный. Хотя алкоголем от него не пахло. Я бы учуяла: у русалок отменный нюх на спиртное. Значит, все-таки решительный. В моменте. Бывает же такое.

Друзья еще что-то кричали вслед. Рыжеватый возмущался, что это глупо, светловолосый вторил ему. Я разобрала только финальное:

— …мы в этом безумии участвовать не будем!

А нам больше никого и не надо. Надеюсь, свидетели на свадьбе — необязательное условие, раз храм венчает прямо на месте.

Крум размашисто шагал рядом со мной. Руку не вырывал. Даже наоборот — перехватил мою ладонь поудобнее. Красивый, зараза. Не как Стоян — не смазливый. По-другому. С острыми скулами и насмешливым прищуром. Волосы темные, чуть вьющиеся у висков. На подбородке — легкая небритость. И одет с иголочки.

— А ты не против же, что я на тебе женюсь? — спросил он по пути. — Ну, раз тащишь меня туда, наверное, не против.

Я промолчала. Да и что бы я ответила, даже если бы могла?

— Ты эффектная, — продолжил Крум как ни в чем не бывало. — И платье у тебя дорогое. Я в этом толк знаю. Ты из какой семьи?

Я снова промолчала.

— Загадочная, значит, — хмыкнул он. — Мы же еще не ругались, чтобы ты со мной не разговаривала.

Храм приближался. Белоснежные стены, высокие двери, отполированные до блеска ручки. Доносились запахи ладана и свечного воска. Мы поднялись по ступенькам, Крум толкнул дверь.

Внутри было пусто. Только жрец — пожилой, седой, в темной рясе — скучал на скамье у алтаря. Перед ним на низком столике стоял поднос с чайником и чашкой, от которой поднимался пар. Жрец смотрел в пространство с выражением глубочайшей профессиональной тоски.

— Пожените нас, — велел Крум с порога.

Жрец перевел на нас взгляд и вздохнул:

— Давайте, только быстро.

Он отставил чашку и подошел к алтарю. Удивления на его лице было ни на грамм. Видимо, в храме, где венчают сразу, жрецы ко всему привыкли.

— Ваши имена?

— Я Крум, — отрапортовал мой внезапный жених. — А это… Хм. Действительно. Ты-то кто?

Я открыла рот. Закрыла. Бесполезно пытаться извлечь из него звуки.

— Без имени невесты я вам свидетельство о браке выдать не смогу, — нахмурился жрец.

Идея пришла мгновенно. Я запустила руку в карман, вытащила Леща и продемонстрировала его жрецу и Круму. Лещ, оказавшись на свету, выпучил глаза еще сильнее. Его хвост беспомощно шлепнул по моему запястью.

— Тебя зовут Лещина? — охнул жених.

Я мотнула головой, жрец хмыкнул. Крум почесал подбородок, рассматривая моего питомца. Потом меня. Потом снова питомца.

— А, — протянул он. — Деверика?

Не ожидала. То ли я слишком очевидно тыкала в Леща, то ли парень очень сообразительный и сумел перевести название рыбы на один из местных диалектов. Приятный бонус к красивой внешности. Я убрала питомца обратно в карман, и он был рад вернуться в темноту.

— Погоди, — сказал Крум, провожая его взглядом. — Ты носишь с собой живого леща?

Я передернула плечами. Мол, и что с того? У всех свои странности.

— Носи на здоровье, — протянул он. — Правда, от тебя из-за этого пахнет рыбой.

Я беззвучно фыркнула. Жрец, устав ждать, пока мы намилуемся, прокашлялся и начал обряд.

— Согласен ли ты, Крум, взять в жены эту женщину?

— Так точно, — ответил Крум без запинки.

— Согласна ли ты, Деверика, взять в мужья этого мужчину?

Я энергично закивала. Жрец уставился на меня. Крум тоже. Даже Лещ в кармане, кажется, прислушался. Пауза затягивалась.

— Без ее словесного подтверждения поженить вас не имею права, — сказал жрец с ноткой раздражения. — Порядок есть порядок.

Я коснулась Леща в кармане, потянулась к ниточке ментальной связи. И Лещ — мой верный, мой бестолковый, мой гениальный Лещ — издал скрежет.

Это был не голос. Даже не звук. Скорее вибрация, чудесным образом преобразовавшаяся в подобие слова. Получилось согласное чмоканье, отдаленно напоминающее «да».

Жрец поперхнулся, Крум выгнул бровь. Я сделала самое невинное лицо, на какое была способна.

— Ну и голосочек у тебя, — хохотнул жених.

— Это самый странный обряд, который я проводил, — сообщил жрец в никуда. — Но мне некогда разбираться. Чай стынет.

Он сделал пасс рукой и подытожил:

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать избранницу.

Крум шагнул ко мне. Его лицо оказалось слишком близко. Я видела, как дрогнули его ресницы, как приоткрылись губы. Он наклонился. Я отскочила. Крум замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств — от удивления до обиды.

— Вредина, — насупился он.

Жрецу было плевать на наши брачные игрища, он строчил что-то на бланке. Перо скрипело, кляксы летели во все стороны. Закончив, он промокнул бумагу, подул на нее и протянул Круму.

— Свидетельство о браке. Не потеряйте: дубликаты я не выдаю. Принципиально.

Крум взял бумагу, сложил вдвое и сунул за пазуху. В этот момент двери храма распахнулись. На пороге стояли запыхавшиеся следопыты. Тот, что постарше, обвел храм цепким взглядом, задержался на мне и процедил:

— Госпожа. Принц Стоян требует, чтобы вы вернулись в замок. Немедленно.