Глава 47

Я – попаданка из современного мира, знаю будущее… но как мне это помогло спастись? Никак, меня спасает русалочий хвост. А все мои знания бесполезны. Ну например, умею считать в столбик! Прекрасно, и что с того? Знаю теорему Пифагора! Отлично, но это даже в моем мире мне не пригодилось, чего говорить об этом?

Странная штука – мысли. Они появляются порой в самое неподходящее время, поглощают твою реальность и заставляют время течь медленнее. Я плыву, но не осознаю этого. Мне холодно и скользко. Руки разгребают воду, а ноги (ой, хвост) словно принадлежит не мне и ощущается чужим. Звуки исчезли. И пока мой мозг думает о всяких глупостях, тело плывет, спасается.

Выныриваю резко, делаю рваный вдох. И сразу плачу. Нет, не так. Я рыдаю навзрыд, не в силах успокоиться. Каменный пол. Холодно. Я вся дрожу. Вместо ног хвост. Но я живая. Живая! Внезапно начинает болеть рука, вспоминаю о ране.

– Дрйен! – зову. – Ненавижу тебя! Проклятый пирааат…

Тут вспоминаю про ракушку. О нет, я потеряла ракушку. Теперь мои слезы еще горьче, потому что я застряла тут навсегда.

– Проклятый пираааат, – рыдаю. – Дураак, бросил меняяяя.

– Да, все-таки ты плакса, – слышу негромкий голос над головой и поднимаю глаза полные слез на Дрейна.

Он стоит надо мной с облегченной улыбкой, самый долгожданный на свете.

– Это ты? – шмыгаю носом. – Это правда ты?

Он садится ко мне и накрывает плащом. Тепленький плащик. Глажу ткань, убеждаясь, что она реальная, и начинаю рыдать еще сильнее. Теперь от облегчения.

– Ну тише-тише, – приговаривает Дрейн, прижимая меня к груди.

– Я думала, что умру!

– Ты молодец.

Вцепляюсь в Дрейна так крепко, что у самой начинают болеть от напряжения руки, но отцепиться не могу. Боюсь, что, если отцеплюсь – Дрейн исчезнет, и вернется мой кошмар. Волки, вода, темные тоннели…

Большие руки касаются моих намокших волос. Ласково, тепло. Мне становится легче и спокойнее. Все перестает иметь значение, кроме момента.

Наконец чуть отстраняюсь от Дрейна, чтобы посмотреть ему в лицо. Непослушная прядь падает на лоб, губы чуть приоткрыты. Снова разглядываю веснушки. Хочу коснуться их. Хочу сосчитать. И глаза. В этих глазах вижу заботу. Они смотрят на меня, как на сокровище…

– Дрейн, – выдыхаю я.

– Ничего не говори.

Мы смотрим друг на друга, не дышим, не моргаем. В тот миг, в непонятном подземелье, в темноте и сырости, я забываю обо всем. Есть лишь я и он. И он накрывает мои губы своими. Поцелуй. Нереальный и желанный, как вода в пустыне, как мягкая подушка после бессонных ночей, как сама жизнь.

Мягкие губы. Нежные прикосновения. По коже бегут мурашки. Жарко. Сначала жар только в груди, потом расползается по всему телу. До кончиков пальцев. Дух… Дух захватывает. Глажу Дрейна по голове. Мягко. Приятно. Ремешок, стягивающий его волосы, падает на каменный пол, и теперь пряди щекочут мои щеки. Совсем чуточку, но щекотно. Эта щекотка отзывается теплом внизу живота. Мы рвано вздыхаем и продолжаем… Продолжаем… продолжаем… Голова кружится. Дрейн притягивает меня к себе. Его ладони на талии. Поднимаются выше.

– Я ждал этого, – выдыхает Дрейн.

Он касается моих плеч, шеи… Горячие пальцы, обжигающие пальцы. И обжигающие губы. Он настойчив. А я вздрагиваю, но уже совсем не от холода. Только сейчас понимаю, как сильно хотела этого. Пират… мой пират.

Время исчезает. Реальность тоже. Мы застреваем в моменте «сейчас», поглощенные настоящим.

– Русалка… – пораженный голос вырывает нас из мира страсти и наслаждения.

Разрываем поцелуй. Тяжело дышим, глядя в раскрасневшиеся лица друг друга, и переводим взоры на стоящую позади женщину. Невысокая и сухая, с большими печальными глазами и глубокими морщинами на лбу. Лицо белое, волосы седые, но в то же время понимаю, что вряд ли ей на самом деле больше пятидесяти.

– Русалка! – повторяет она громче.

В голове проясняется. Русалка – это я.

– Тетушка, – Дрейн встает и подходит к женщине с приветливой улыбкой. – Не успел Вас поблагодарить за помощь.

Женщина будто и не замечает Дрейна, смотрит лишь на меня.

– Госпожа Анна открыла мне двери в подземелье, – поясняет Дрейн уже мне. – Она одна из королевских портных.

Как связаны королевские портные и подземелье я не разобралась. Стою, завороженная происходящим, ведь во взгляде этой женщины мелькает нечто странное, почти знакомое. Она смотрит на меня так, словно пыталась узнать. Но самое безумное… я смотрю на нее так же.

– Как тебя зовут? – спрашивает госпожа Анна.

– Марина.

Она рвано выдыхает, а мы с Дрейном переглядываемся. Пока госпожа Анна ведет себя самым странным образом (а именно, прислоняется к стене, шумно дышит и шепчет непонятные слова благодарности), Дрейн помогает мне подняться. Хвост уже снова превратился в ноги, так что я могу устоять.

– Твоя рука, – замечает он.

– Ага, полоснула та блондиночка. Прикинь, она натравила волка на меня.

Дрейн рвет полосу от своей рубашки и перевязывает мою руку. Вообще, это выглядит очень героически… Я смотрю за его работой, и не могу сдержать гордой улыбки. Ловко он справляется. Ловко.

– Нечестно, что себя я лечить не могу слезами, – говорю.

– Да уж, а то наплакала ты сегодня…

Шутя, толкаю его в бок.

– Ты, наверное, меня не помнишь… – госпожа Анна, наконец, отходит от стены и выравнивает голос.

Смотрю на нее и на самом деле не могу вспомнить, хотя ее лицо и кажется мне смутно знакомым. Портниха делает маленький шаг ближе, а мое сердце ускоряется. И ускоряется… В предчувствии того, что она скажет.

– Почти двадцать лет назад я нашла тебя и растила, как дочь, – говорит эта женщина твердо, глядя мне прямо в глаза.

Недолго молчу. Все молчат. А в голове медленно-медленно бродят мысли, осознавая происходящее.

– Постойте-ка, – говорю я отстраненно. – То есть Вы нашли меня в младенчестве, а потом растили лет так до пяти, пока я таинственным образом не исчезла в другой мир?

Женщина моргает несколько раз, а после неловко кивает.

Итак, сначала я встретила своего тридцатилетнего сына, потом госпожу Анну. Собрала их истории вместе и получила достаточно понятную картинку. Итак, я родилась русалочкой в этом мире, еще ребенком потерялась-запуталась в рыбацких сетях, была спасена, а потом взята на воспитание королевской портнихой Анной. Эта святая женщина растила меня в лучших человеческих традициях до пяти лет, пока некто-недоброжелательный не похитил меня и не отправил в современный мир. Фуф, вроде разобралась.

«Сын» говорил, что, если бы меня не похитили, то мы бы с наследным принцем стали друзьями из детства… собственно, это тоже укладывается в общую картинку.

– Ты в порядке? – Дрейн (который, на минуточку, все еще не верит в то, что я прибыла из другого мира) легко касается моего плеча.

– Да, конечно, в порядке, – смотрю на госпожу Анну. – Спасибо Вам. За все, за то, что спасли меня тогда, что говорить научили.

Она пытается улыбнуться, но выходит плохо. Бедная женщина.

– Я походу правда сирота, – говорю. – Знаете, все думала, что где-то в этом мире у меня есть настоящие, биологические родители, но, похоже, нет, – вздыхаю. – А даже, если и есть, то это русалки, а они… не говорят по-нашему и не льют слез. Мы не поймем друг друга.

Я тру глаза и делаю глубокий вдох.

– Можно, – бормочет портниха. – Можно я обниму тебя?

– Обнять? – чуть ухмыляюсь. – Но я все мокрая и скользкая…

Она обнимает. И становится теплее. Госпожа Анна гладит меня, будто я маленькая девочка. В ее движениях так много любви и ласки, что я снова плачу.