Глава 60

Бесконечно долгая сцена. Мы с пиратом молчим, но думаем об одном и том же. «Наш сын. Это наш сын. Вот этот тридцатилетний парень с золотым глазом наш ребенок».

– Фу, не менты, я ж чуть коньки не отбросила, не менты, – выдыхает Алиса за спиной. – Мужик, чего тебе?

Она назвала нашего сына «мужиком».

– Что случилось? – заговаривает «сын» первым. – Почему вы оба здесь? Этого не по плану.

Дрейн смотрит на золотоглазого подозрительно. Понятное дело, он тоже не верит в реальность происходящего.

Непростой у нас выдался денек. И мятеж, и сорванная свадьба, и путешествия по мирам, а теперь еще и это… тридцатилетний сын. После долгой паузы все-таки Дрейн «размораживается».

– Ты первый, – говорит он. – Что с твоим глазом?

– С этим глазом? – сын поднимает челку, демонстрируя свое золотое око.

Слышу, как за спиной рвано выдыхает Алиса. Я в первый раз отреагировала так же. Нет, конечно, в нашем мире есть цветные линзы и никого, казалось бы, таким не удивишь, но золотой глаз моего сына выглядит слишком настоящим, тут с линзами не перепутаешь. Голова кругом. Я не знаю, что чувствую и что должна чувствовать. Невольно задумываюсь: а иметь золотой глаз это больно?

– Зачем ты вступил в орден? – продолжает Дрейн.

– У меня не было выбора.

– Лжец.

– Нет, на самом деле, – ухмыляется. – Я должен был вступить к ним, чтобы закрыть ворота. Но ведь ты уже все понял, просто боишься признать.

А я вот не до конца поняла и с радостью бы послушала объяснения.

– Наш мир держится на плитах, – говорит сын на выдохе, опуская челку. Алиса за спиной снова выдыхает, на сей раз с облегчением. – Плиты движутся, и иногда находят друг на друга, так и образовываются дыры – проходы между мирами и во времени. Открыть проход может только член ордена, потому что видит его своим золотым глазом. Время шло, плиты раздвигались все больше и больше, и теперь они находятся в катастрофической близости. Если не остановить сближение, то оба мира рухнут.

– Постой-постой, – вмешиваюсь я. – Как мы можем остановить плиты? Что это значит? Больше что, нельзя будет путешествовать по мирам?

– И по времени тоже.

Ну и хорошо. Честно говоря, меня эти путешествия во времени настораживали. Лучше уж со мной будет мой сын-ребенок, а не его мужицкая версия.

– Остановить сближение можно, закрыв двери, создав преграду. Для этого и существует ключ, и повернуть его должен человек, в чьей крови течет магия всего мира.

– Магия всего мира, – бормочу я, вспоминая, что уже слышала об этом.

– Я сын русалки, правнук сирены, да к тому же из императорского рода, а значит владелец ключа. Именно поэтому я и должен появиться на свет. Именно я, именно у вас.

Звучит очень самовлюбленно, но логично.

– Некто Карл Виронский, наверное, вы его не знаете….– продолжает сын.

Не знаем, как же!

– Он сильно провинился и был наказан служить двереоткрывателем ордена золотоглазых. Ужасно скучная должность. Двереоткрыватели не путешествуют по мирам, лишь…

– Понятно, – перебивает Дрейн. – Они лишь двери открывают.

– Я не успел повернуть ключ, потому что Карл Виронский со своим сыном открыли портал и прыгнули в прошлое. Они похитили маму, – бросает взгляд на меня. Точно-точно, мама – это же я, – отослали ее в другой мир, и я уже не смог повернуть ключ.

– Почему же?

– Потому что по правилам измененного прошлого я не должен был родиться.

Измененное прошлое, перемещения по мирам… да у меня мозги скоро закипят! Но с видом всепонимания продолжаю слушать.

– Вот я и отправился за тобой, – говорит сын. – Искал, чтобы ты смогла все исправить. Раз уж вы вместе, значит все получилось?

– Не совсем, – отвечаю. – Карл Виронский не только похитил меня. Он захватил власть.

– Что сделал?

Сын переводит взор на Дрейна, и пират чуть заметно кивает, подтверждая мои слова.

– Но это невозможно, – бормочет сын.

– Еще как возможно, при захвате твой отец остался без ноги.

– Но нога на месте, – замирает, понимающе кивает. – А-а, слезы русалки.

Алиса уже не издает лишних звуков. Она просто стоит и смотрит, изо всех сил делая вид, что ничему не удивляется. Бедняга наверняка считает меня сумасшедшей. Ну, мне не привыкать.

Неожиданно сын ухмыляется ухмылкой моего пирата. Ох… Они с Дрейном на самом деле похожи. Я должна была догадаться.

– Так странно видеть вас молодыми, – говорит сын.

Молодыми… Да уж, лет через тридцать наверняка мы оба состаримся, сморщимся, виски поседеют. Это в лучшем случае, в худшем – к тому времени мы умрем.

– Как тебя зовут? – вырывается у меня. – Я не спросила, но должна была. Как?

Оказалось, нашего сына зовут Павлом. И, если уж идти дальше и принять во внимание тот факт, что его отец Виктор, то Павлом Викторовичем. Очень красиво, я считаю, как начальника.

– Вы ведь уже поженились? – спрашивает Павел Викторович, осматривая мое свадебное платье.

– Нет, – слышится глухой ответ Дрейна. – Нас прервали.

– Плохо. Очень плохо.