Глава 64

Виснет зловещая тишина, которую прерывают лишь короткие выдохи таксиста. Ну и работенка у таксистов, конечно…

– Ты уехал один, никого не оповестив, – наконец-то говорит Паша. – Ты всегда был таким. Одиночкой, принимающим решения за всех.

Они смотрят друг на друга, а у меня перехватывает все внутри. Что же натворил Дрейн? Что?

– И в тот день, с завалом… – продолжает Паша. – Я знаю, что ты хотел оказаться под обломками, ты хотел умереть.

– Не понимаю, – бормочет Дрейн, но по глазам вижу, что все он понимает.

– Ведь только после твоей смерти ключ мог полностью перейти ко мне. А для закрытия ворот нужен именно я, человек, в чьей крови магия всего мира. Ты все предусмотрел, и все решил за нас обоих.

Нет. Нервно тереблю бумажное колечко на пальце. Сердце стучит все быстрее. Хочу выйти. Распахнуть двери и вылететь на свежий воздух. Дрейн пожертвовал своей жизнью? Мой муж, который сидит совсем рядом…

– Так я хотел спасти мир, получается? – ухмыляется Дрейн. – Это достойно благодарности, разве нет?

– Ты не предупредил! Ты даже не позволил с тобой нормально попрощаться!

К глазам подступают слезы. Дышать все тяжелее. О, Дрейн… он же на самом деле пожертвовал собой…

– Прощайся сейчас, – звучит голос моего пирата. – Давай, говори.

И все-таки всех странней в этой ситуации чувствует себя таксист. Машина давно приехала, но он не решается даже повернуться в нашу сторону, пока мои муж и сын, совершенно не обращая внимания на мир вокруг, прощаются.

– Спасибо, – выдыхает Паша, отводя глаза. – Никогда не говорил, но… спасибо тебе.

– Всегда, пожалуйста, – отзывается Дрейн.

– Я правда благодарен. За все. За то, кем ты меня вырастил. Ты был хорошим отцом и, – пауза. – И хорошим монархом.

Мне же становится все страшнее.

– Негодяй! – не выдерживаю я и прерываю сопливую сцену. – Дрейн, ты обо мне подумал?! Ты не только сына бросил, но и меня!

– Милая жена, ты ругаешь меня за то, чего еще не произошло? За мою смерть?

– Пообещай мне, – бормочу. – Пообещай, что не поступишь так в нашем времени. Пообещай, что не станешь жертвовать своей жизнью.

– Не могу, – звучит ответ.

– Дрейн!

– Но постараюсь.

Совсем скоро таксист нас все-таки выпроваживает неловким:

– У меня другой заказ…

Он даже кланяется нам вслед, а потом со скоростью ветра уезжает, и спустя долгие пять этажей на лифте, мы толпимся у дверей Алисиной спальни.

– Не будем вам мешать, – заверяет подруга. – Мы с Пашей пока погулять сходим, да?

– Погулять? Я должен проконтролировать, чтобы…

– Что ты там собрался контролировать?! Пошли уже.

Дверь хлопает, и в квартире мы с Дрейном остаемся одни, чтобы сделать то, что должно. Неловко поглядываем друг на друга. Садимся на кровать. Дрейн касается моей ладони. Вздрагиваю. Теплые. Какие же теплые у него руки.

– Мы изменим будущее, – говорю я. – Ты не умрешь. Клянусь тебе, не умрешь!

– Однажды-то умру.

– Даже не думай шутить, Дрейн, я обещаю.

Он равнодушно кивает, и придвигается ближе ко мне. Сидим на кровати, бездумно пялимся на нелепую желтую картину на стене.

– Знаю, ты из этого мира, – говорит мой пират. – Знаю, что это твой дом и было бы эгоистично просить уйти со мной навсегда, – пауза. Глубокий вдох, – но я буду эгоистом и попрошу.

Да, этот разговор должен был состояться. Жалко только, что в ущерб брачной ночи.

– По правде говоря, – отвечаю. – У меня здесь только Алиса и приемные родители. Больше ничего не держит. Так что… – родителей жалко, я даже не позвонила, они должно быть волновались.

Беру домашний телефон и набираю маму. Длинные гудки, и мы на связи. Говорим минут пятнадцать, и Дрейн все это время нетерпеливо ждет. Уверена, это самое долгое ожидание в его жизни. Но маму надо успокоить, а то она уж бедная моя думала, что меня похитили или что я в аварию попала и потеряла память, все больницы обзвонила.

– Мам, прости меня, – говорю в трубку. – Я люблю вас с папой, правда. И благодарна Вам за счастливое детство, благодарна за то, что вы вырастили меня, хотя я вам не родная, что терпели и любили, как свою, – по щекам текут слезы. – Но я… Мой настоящий дом далеко, и я должна вернуться туда.

Бросаю трубку и плачу. Больно. Я бросаю их. Вот это эгоистично. Они отдали мне все, а я… я лишь была сложным подростком, который так и не отплатил за доброту. Даже про свадьбу не сказала.

– Ну тише, – Дрейн обнимает меня, и плакать становится еще приятнее. – Ну все-все, Марина. Все хорошо.

– Дрейн, я пойду. Пойду с тобой.

Отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Но здесь твой дом, – пытается он.

– Мой дом – это ты.

Дрейн притягивает к себе и впивается в мои губы. Дух захватывает. Его руки ползут по моей талии выше, к ключицам… О, Дрейн! Это как оказаться в зоне турбулентности. Тряска изнутри, ощущение нереальности, невесомости… Внутри все скручивается, но мне хорошо. Хорошо до мурашек на макушке, до тепла внизу живота, до дрожи… Восторг и страсть.

Собственно, так прошла наша первая брачная ночь.