Глава 66

– Быть не может! – тараторит Марина. – Путешествия во времени возможны! Поверить только! Я вот не верю, – осматривается, прикрывает рот ладошкой, заглушая подступающие смешки. – А нет! Верю!

– Успокойся, пожалуйста.

– Да какое там успокоиться?! За окном настоящий вулкан! Да мы же все умрем!

Нет, конечно, в ее словах не восторг, а паника. И я ее понимаю.

– Мы не умрем.

Надо сохранять спокойствие. Вдох поглубже. Выдох. Снова вдох. Вот так. Спокойно.

Паша быстрым шагом идет по коридорам в сторону центрального зала. Нереальное ощущение… Вроде место и знакомое, а вроде и нет. Стены те же, проходы те же, но что-то неуловимо изменилось. В воздухе пахнет жженной землей.

– Ты долго! – слышится властный женский голос.

Ухмыляюсь. Ну вот, еще одна командирша. Не хватило им здесь что ли королевы Амелии и Бабули? Что ни женщина – норовит права покачать. Поднимаю глаза на говорящую и застываю.

Выглядит лет на пятьдесят. Невысокая, среднего телосложения. Скорее красивая. Выразительные близко посаженные глаза, плотно сжатые губы. Вертикальные морщины на лбу. Седеющие волосы заплетены в высокую прическу. Я точно смотрюсь в кривое зеркало, настолько кривое, что в нем сложно узнать саму себя.

– Это же я, – бормочу я, не отрывая взгляда от женщины. – Это же… Я так постарела.

– Паша, как ты мог исчезнуть в такой момент! – продолжает «Я» из будущего. – Мы обсуждали и…

Дальше не слушаю. В голове каша. Спустя всего каких-то тридцать лет я стану такой? Грубой и седой. С морщинами… Боюсь оглядываться на Дрейна. Что сейчас в его голове? Сильная мужская рука сжимает мою ладонь.

– Дыши, – шепчет Дрейн мне в волосы. – Все хорошо.

Ничего не хорошо, но я все-таки заставляю себя дышать.

– Марин, с ума сойти, это ж старая ты! – шепчет Алиса. – А вам можно видеться? Или произойдет коллапс вселенной, или что-нибудь там еще?

– Здесь не знают слова «коллапс».

– Да плевать. Так что думаешь? Вам можно поговорить?

Я прячусь за стеной, перевожу дыхание. Нет, нам лучше не говорить. Никому лучше не говорить с версией себя из будущего. Мне и так хватает спойлеров. Нет-нет, никаких разговоров.

Зато Дрейна перспектива поговорить с женой будущего не пугает. Он отпускает мою руку идет к ней. Ко мне… Зажмуриваюсь. Считаю до трех. Нет-нет! Этого быть не должно. Это уже слишком. Любопытство оказывается выше смущения и страха, и я распахиваю глаза, чтобы видеть, как более возрастная версия меня замирает, не в силах открыть рта. Дрейн перед ней. Дрейн. Человек, которого она схоронила совсем недавно.

– Мне жаль, – говорит мой пират. – Я – не он, но когда-нибудь стану.

Голова кругом. Хочу отвернуться, закрыть уши руками, но слушаю. Слушаю дальше.

– Виктор? – чуть слышно одними губами шепчет другая «я».

Да, эта женщина не знала Дрейна. В ее мире переворота не было, и пиратского бунта не было, и капитана Дрейна тоже, был лишь Виктор Сепийский – наследный принц, а после правитель.

Мой пират берет ее за руку. Сжимает. А после легко подносит к губам, целуя тыльную сторону ладони. Но это не дежурный поцелуй руки, как на балах и прочих важных церемониях, это поцелуй полный нежности и боли. А потом она (то есть я из будущего) берет и целует моего мужа в губы. Впивается страстно и отчаянно. У меня аж сердце уходит в пятки. Смотрю и вопреки здравому смыслу чувствую, не ревность, не разочарование, не злость, а страх. Всепоглощающий ужас.

Мне страшно стать это женщиной, которая впивается в губы человеку, который возможно всего лишь похож на ее мужа.

– Ты не Виктор, – наконец говорит «я» из будущего, отстраняясь. – Виктор мертв.

Слово «мертв» разбивает мое сердце. Дрожь по коже, до кончиков пальцев. Все тело сводит от ее голоса и одного единственного слова. «Мертв».

– Тогда кто? – она толкает Дрейна в грудь. – Говори, кто ты такой?!

– Прости, – слышу твердый ответ. – Прости, что все так получилось.

– Ты не он! – повторяет «я» из будущего, как заведенная. – Виктор мертв, ты не Виктор. Ты просто на него похож… Просто похож… Слишком похож. Ты не он… Ты его сын? Внебрачный сын? Я что? Целовала внебрачного сына своего мужа?! – трясет головой. – Нет-нет, мой Виктор не мог так поступить. Это невозможно. Ты родственник. Наверняка, родственник.

– Мам, успокойся, – на горизонте появляется Паша.

Он подходит быстро и обнимает свою мать (скорее удерживает в объятиях, чтобы эта женщина никому не навредила). Бросает строгий взгляд на Дрейна.

– Зачем ты это сделал? – спрашивает он.

– Я собирался лишь…

– Она скорбит! – Паша повышает голос. – Зачем напоминать ей об отце? Ты – не он. Пока нет. И, возможно, – отводит глаза. – Возможно, ты никогда им не станешь.

– Виктор мертв! – продолжает несчастная женщина, а я смотрю пустым взглядом.

Из меня словно высосали душу, оставив на берегу лишь кожу и тело, и теперь вместо души по телу гуляет ветер. Смаргиваю. Какая странная ассоциация, но максимально точная.

– Я запрещаю тебе! – говорит другая «я», глядя в глаза Паше. – Слышишь, запрещаю?! Ты не можешь использовать ключ! Не можешь закрыть двери!

– Я должен!

– Нет!

– Отец хотел этого.

– Виктор умер и потерял право голоса!

Не представляю, каково Дрейну сейчас, когда о нем не просто говорят в третьем лице, о нем говорят, как о мертвом.

Начинают дрожать руки. Отец хотел чего? О чем речь? Почему мать так отговаривает Пашу осуществлять план?

– Мы это обсуждали, – Паша старается говорить спокойнее. – Обсуждали и поступок отца, и план. Да, это несправедливо, да больно, но мы сделаем это, потому что другого выхода нет. Не придумали, не хватило нам ни времени, ни ума.

Выдыхает, проводит рукой по волосам. Пытается успокоиться. Ох, меня бы кто успокоил.

– Тебе лучше уйти, – говорит Паша матери. – Вам всем лучше уйти, – бросает взгляд в мою сторону. – Всем, кроме Дрейна. Я хочу, чтобы ты видел, – пауза, говорит тише. – Хочу, чтобы ты видел, отец.