Глава 67

Другая «я» в слезах покидает коридоры, я бегу за ней.

– Марина, нельзя! – хватает за руку Алиса. – Коллапс вселенной, помнишь?

– Ты этого в фильмах насмотрелась?

– Да, везде же так. Нельзя видеться со своей версией из будущего. Это закон.

– Закон кинематографа. Пусти!

Будь все так серьезно, Паша бы предупредил. Но он ни словечка не сказал о том, чего можно делать и чего нельзя, так что я догоняю будущую версию себя. Сердце колотится. В голове стук.

– Я это ты из прошлого, – говорю я первое, что приходит на язык. – Меня зовут Марина. Я русалка. Я люблю Дрейна, – прикусываю губу. – То есть Виктора. Виктора Сепийского. Я младше тебя на тридцать лет и тот парень, которого ты целовала – это… Это Виктор, но мой Виктор. Из моего времени.

Выходит сумбурно, знаю. Говорит сердце, а не разум, так что я всей душой надеюсь, что и поверят мне сердцем.

– Голос, – выдыхает другая «я» и медленно оборачивается. – У тебя знакомый голос.

– Все остальное тоже вообще-то должно быть знакомо.

Встречаемся взглядами. Молодая и старая. Два отражения одного человека. Хотя нет, мы разные. Я уверена в этом. Пусть мы обе и родились русалками, пусть у нас одни гены и одна внешность, мы прошли слишком разные пути. Нас сформировали разные трудности.

– Путешествия во времени и между мирами же возможны, – говорю я быстро, пока меня слушают. – Паша сгонял в прошлое, взял нас с Дрейном-Виктором сюда. Я это правда ты, посмотри внимательно.

– Так это был он? – шепчет другая «я». – Тот юноша это… мой Виктор.

– Нет-нет, тот юноша – это мой Виктор. То есть Дрейн, то есть… – Имеет ли смысл спорить с убитой горем женщиной? И я выдыхаю, – да, это твой Виктор, просто его более молодая версия.

– Мой Виктор, – она рвется по коридору, но я останавливаю, хватая за руку. – Скажи мне, что должно произойти? Почему Паша не должен закрывать двери между мирами?

Моя старая версия слабеет, и перестает рваться наружу. Она оборачивается медленно и долго смотрит на меня взглядом полным сожаления.

– Что? – повторяю я. – Ну же?

– Ты не знаешь… Глупая девчонка, ты еще ничего не знаешь.

– Говори уже!

– Паша и есть ключ. Если закроет двери, он умрет.

Бегу со всей скорости по коридорам. Позади увязывается Алиса.

– А знаешь, про коллапс я погорячилась, – на бегу сообщает моя подруга. – Конец света произойдет по другой причине.

– Я должна их остановить!

– Ну само собой. Никто не хочет конца света.

На секунду замираю.

– Ты не понимаешь! – говорю я. – Паша – это ключ. Если он закроет двери между мирами, чтобы предотвратить конец света он… Он умрет.

Алиса виновато опускает глаза, будто уже знает.

– Тут выбирать не приходится, – ее голос звучит тихо-тихо, но слова звенят в голове. – Либо жизнь одного человека, либо целый мир. В таких случаях жертвуют одним ради всех.

– Но не моим же сыном!

– Мне жаль.

Толкая Алису, бегу быстрее. Не знаю, на что надеюсь. Разве что проснуться, и чтобы все происходящее оказалось страшным сном.

– Прошу! – кричу я. – Паша, не делай этого!

Умом-то понимаю, что он не может этого не делать, но сердцем… Сердце живет своей жизнью, ему плевать на правила, на то, что верно, а что нет. Сердце просто хочет, чтобы родные тебе люди не страдали. Чтобы они жили долго и счастливо. И пусть хоть весь мир умрет, лишь бы не они.

Меня хватает Дрейн. Прижимает к груди, не давая вырваться.

– Ты тоже знал? – кричу я. – Это же Паша, это наш сын!

Наш сын оборачивается. Теперь оба его глаза покрыты золотой оболочкой. Страшно. Издаю истошный вопль. За его спиной портал. Ворота, с разноцветными водными разводами, такими, будто бензин разлили в луже и поставили вертикально.

– Прежде чем я начну, – говорит Паша. – Вам двоим надо вернуться в свое время.

– Пожалуйста! – продолжаю я. – Не делай этого.

– Он должен, – шепчет Дрейн. – Это единственный выход.

– Я не согласна! Я не приму это! – силы на исходе, говорю медленнее и тише. – Не приму… Не надо…

Больше не кричу. Сил нет. Совсем.

– Идите уже! – звучит за спиной голос другой меня. – Идите и не допустите этого в своем времени.

– Мама, будущее уже произошло, – начинает Паша, но другая «я» перебивает.

– У моего сына золотые глаза, – говорит она. – Он уже не человек. Это невыносимо. Вы, – смотрит на меня прямо, собирая всю волю в кулак. – Ты девчонка, не допусти этого. Иначе будешь жалеть всю жизнь.

– Пора, – говорит Паша сухо, и земля в очередной раз плывет.

– Нет! – кричу я, исчезая. – Прошу, нет…

Мир погружается во тьму.