Глава 68

Мы возвращаемся. Светлая зала, но толпы народа уже нет. Мы одни. Падаю на пол. Ударясь, но боли не чувствую. Холодно. Этот холод идет изнутри, и он прожигает сердце. Дышать не могу. Не могу… Дрейн опускается рядом и обнимает. Крепко-крепко, будто может сдержать бурю чувств, что рвется наружу из моей груди. Каждое его прикосновение обжигает. Слишком обжигает. Так, что я готова завопить от отчаяния.

– Он мертв! Наш сын мертв!

Хочу плакать, но слез нет. Хочу кричать, но нет голоса. Голова тяжелая.

– Он пожертвовал своей жизнью, – слышу Дрейна. – Он герой.

– Плевать! – толкаю мужа в грудь. – Он мертв! Это он от тебя понабрался! Ты же такой же! Проклятые Сепийские! Ненавижу! – бью снова, и снова, и снова.

Дрейн терпит мои удары, а потом снова прижимает к груди. Гладит по спине. Гладит медленно, нежно.

– Это же сказочный мир, – поворачиваюсь на него, заставляя прекратить эти глупые поглаживания. – Мои слезы. Мы должны вернуться и дать ему мои слезы!

Дрейн чуть мотает головой, я и сама понимаю – Паша закрыл проход, теперь мы не можем путешествовать во времени.

– Мы должны хоть что-то сделать! – продолжаю я. – Пожалуйста, сделай что-нибудь, ты же наследный принц в коне концов! Дрейн! Прошу!

Он ничего не может сделать, лишь держит меня, чтобы не брыкалась. Как нелепо, мы ведь знакомы-то с Пашей всего ничего. Я ж вот только-только узнала о тридцатилетнем сыне, но почему же так больно? Я же даже не рожала его, не вынашивала. Но от осознания того, что случится всего через тридцать лет, страшно.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я могу снова думать. Наверное, много. Успокаивая дыхание, отстраняюсь от Дрейна. Осматриваюсь.

Алиса стоит позади и плачет. Никогда раньше не видела ее слез.

– Мне жаль, – шепчет подруга одними губами. – Правда жаль.

– Он не умрет, – говорю, поднимаясь. – Я не позволю.

И это правда. Будущее можно переписать, и мы это докажем. Да мы уже его переписали, когда Дрейн стал пиратом, а я росла в другом мире. Докажем в очередной раз.

В коридоре слышен шум, и приходится выбежать. Можно ожидать чего угодно, но я почему-то думаю, что переполох – дело рук Паши, что он чудесным чудом выжил и как-то переместился в прошлое. Умом понимаю, что это невозможно, но сердцу тяжело принять. Конечно, шумит не Паша, наш сын мертв. Это всего лишь пираты-дружки Дрейна.

– Капитан, что произошло? – спрашивает одноглазый пират. – Вас не было несколько дней.

– Что на вас обоих надето? – не понимает другой пират. – Где вы пропадали вообще!

– Все в порядке, – бросает мой муж. – Где Оскар?

Ничего не в порядке, но Дрейн сохраняет лицо. Я даже восхищаюсь его показным хладнокровием, зная, какая внутри скрывается буря. Ему тоже больно, может, не так как мне, но все же.

– А по поводу Оскара, – пират прячет глаза, говорит быстрее. – Мне жаль.

– В чем дело?

– Оскар убил короля.

– Что? Что он сделал?!

– Простите, капитан. Мы все пытались его остановить, но Оскар был безумен, он набросился и… Карл Виронский хвастал, как, вы уж простите за выражение, какие мерзости вытворял с вашей сестрой, и Оскар сорвался.

Дрейн сжимает челюсти. Ему тоже больно слышать про сестру, но сейчас важнее другое.

– Оскар сам заточил себя в тюрьму и ждет конца света, – заканчивает пират.

– Конца света? – подает голос Алиса.

Одноглазый пялится на нее, как на самую диковинную диковинку на свете. Неудивительно, она же появилась из нашего мира. Таинственная незнакомка в рваных джинсах и толстовке.

– Вы не успели пожениться, а значит ключ исчез вместе со смертью Карла Виронского… – пытается объяснить одноглазый. – Мне жаль, капитан, но Карл Виронский победил. А мы не смогли сохранить мир.

Момент истины. Сработала ли наша свадьба в ЗАГСе?

– Не переживай, ключ у меня, – говорит Дрейн спокойно и твердо.

– Но… как?

– Мы поженились в другом мире, и он перешел.

– Уве… Уверены капитан?

– Да. Я чувствую его. Все благодаря моей жене.

Жене… непривычно звучит. Жена – это я. Дрейн сжимает мою ладонь. Должно стать легче, но не становится. Голова кружится. Мне не хватает воздуха. Хочу дышать. Дышать! Прошу, кто-нибудь, дайте воды…

Мир замирает. Падаю в обморок.