Глава 14

Утро проходит безмолвно. Артем попытался заговорить, но я как по настоящему смелая девушка, готовая смотреть в глаза страху отмалчиваюсь и не замечаю его. Игнорирую.

Покидаем номер для молодоженов и идем к черному ходу.

В машине занимаем привычные места и выезжаем из этого царства порока на трассе номер шестьдесят.

Около получаса я пролистываю радиостанции оставляю ту, где играет рок.

Через минуту Артем перелистывает на попсу. Я возвращаю рок. Он снова тыкает попсу. Я упрямее. Он в ответ жмет кнопку выключения. Повисает тишина.

– Сколько тебе лет? – задает вопрос, чем меня удивляет.

Отвечаю на автомате.

– Двадцать два.

– А ведешь себя как девочка-эмо лет четырнадцати.

– Я промолчу, на сколько лет по развитию тянешь ты.

– Нет уж скажи!

– Отвали!

– Говори, мне любопытно, – улыбается, глядя на трассу. Его левая рука расслаблено сжимает руль, правая покоится на рычаге переключения передач. Но машина автомат, и это скорее привычка, чем необходимость.

– Ладно, – сдаюсь и начинаю. – Тебе сколько? Лет двадцать пять? А выглядишь ты на восемнадцать. Что это за толстовка? У какого мальчика подростка ты ее забрал? А трико? Кто носит спортивные трико куда-то кроме спортзала? Или ты спортсмен? Сомневаюсь, судя по тому, как ты куришь, пьешь и…– делаю неопределенный жест рукой. – Колешься или под какой ты там наркотой постоянно? Считаешь, что это нормально насиловать девушек и вести себя как абьюзер. Окей. А тачка твоя!

Он возмущенно перебивает.

– А тачка-то чем не угодила?

– Она черная! Бандитская! Мечта прыщавых подростков! Матовая бмв. Диски как у фифти сента, ты бы еще на шею цепь повесил с какой-нибудь бляшкой! Тогда картинка сложится!

– Нормальные диски, – отвечает обиженно, – Двести тридцать пятые, Р-19, разноширокие. За такие любой бэхоман убить готов. И вообще, – высокомерно на меня зыркает и снова переводит взгляд на дорогу. – Немцы надежные, а моя почти девственница еще. Я у нее всего второй хозяин.

– Так и знала, что по другим пунктам возражений не будет, – закатываю глаза и отворачиваюсь.

Артем поджимает губы.

– Мне двадцать девять, – произносит после короткой паузы, и я искренне ошарашенная поворачиваюсь к нему и разглядываю. Ну… Темные волосы коротко стрижены, хотя на макушке длина такая, что ее даже можно ухватить. Карие глаза. Лицо… Красивое надо признать лицо. С темной щетиной на подбородке, но она не лощеная, как бывает у разных там щеглов, а натуральная. Небрежная. Щетина человека, который не побрился утром, потому что некогда было. Шея кстати тоже в щетине. Дальше многострадальная толстовка, и она скрывает очень накачанное тренированное тело, которое я во всей красе заценила ночью. Мои щеки заливаются краснотой, и я отворачиваюсь. – И где ты видела, чтобы я курил и тем более пил?

Задумываюсь. Хмурюсь. Да, он создает впечатление бандюгана, но я ведь его совсем не знаю. И я действительно не видела, чтобы он курил и пил. Или…

– В клубе! Пиво! – вспоминаю про тот случай, когда я разлила его напиток. Артем поджимает губы.

– Я только собирался, но ты всю малину обломала, кстати. И не говори, что сожалеешь.

– И не собираюсь… – замечаю заправку вдалеке, и понимаю, что умираю с голоду. – Можем притормозить там?

Артем морщится, давая понять, что остановка в его планы не входила.

– Может через километров пятьдесят тормознем?

– Я хочу есть. Ну пожалуйста, – машинально его убалтываю, и невольно улыбаюсь, когда он показывает поворотник.

– Ненавижу этот город, – бурчит под нос, но я не придаю значения его недовольству. Теперь понятно, почему он ведет себя как старый дед. Ему же почти тридцать!

Останавливаемся на парковке, выходим, потягиваемся. Я набрасываю на голову капюшон и обращаюсь к своему спутнику.

– Можно мне самой выбрать? Я спрячу лицо и не буду подходить к кассе…

– Голову пониже держи, – отзывается и кивает.

Я довольно шагаю к заправке. Сначала захожу в туалет, после прогуливаюсь между полками со снеками, неспешно выбираю, что хочу на завтрак. Это первая заправка, на которую мне позволили зайти, может дело в том, что мы уже далеко от нашего города, может дело в том, что Артем в хорошем настроении, не знаю. Как бы там ни было, я довольна и счастлива. Выбираю газировку.

– Вообще-то от всего этого дерьма будет целлюлит, – знакомый голос заставляет меня подкатить глаза. Артем открывает холодильник, который я гипнотизирую и вынимает оттуда колу. Закрывает, но не уходит. – А тебе запрещено портить фигуру, от этого зависит твой заработок…

Говорит между делом, и я забыв про камеры, поднимаю голову и заглядываю ему в самодовольную рожу.

– Я не собираюсь танцевать всю жизнь. Заработаю денег и уволюсь, ясно тебе?

– Ясно, – улыбается почему-то и вдруг совершенно неожиданно щелкает меня по носу, глядя на меня сверху вниз. – Все путаны так говорят.

Распахиваю глаза и ударяю его в плечо кулачком.

– Ауч, – он наигранно хватается за свою руку, будто она отпадет.

– Артем? – чей-то голос заставляет нас обоих похолодеть. Машинально оборачиваюсь и вижу мужчину лет пятидесяти. Высокого, статного, с намечающимся брюшком. Он одет в легкие брюки и футболку поло. Не по сезону. Но больше всего внимание привлекают его пронзительные карие глаза. Где-то я их уже видела. – Нет, ну вы посмотрите на него!

Возмущается, шагает к нам. Слышу отборный мат, который себе под нос цедит мой спутник, и тоже напрягаюсь. Натягиваю капюшон, тянусь к ручке холодильника, делаю вид, что я не с ним.

– Ты хотя бы помнишь, что у матери сегодня день рождения? Поздравлять не собираешься? Хоть бы позвонил и сказал, что приедешь!

Мужчина подошел к нам и продолжает сокрушаться. Я смотрю на Артема через запотевшую дверцу открытого холодильника и жду его реакции. Он нехотя выдает.

– Сюрприз хотел сделать, – отзывается натянуто.

– Отлично! Тогда поехали, мы сегодня гостей ждем, шашлыки собираемся жарить. Хотя бы раз дома переночуешь. С матерью пообщаешься по-человечески.

Закрываю дверцу, понимая, что ситуация патовая. Надо срочно ехать, за нами вообще-то люди гонятся. А у матери Артема сегодня день рождения и если он туда не заедет…

– Про ночевку не уверен, но поздравить заедем, да, Рит? – обращается ко мне и вдруг подгребает меня к себе за шкирку и обнимает с улыбкой. А потом до кучи чмокает в губы, на что я и вовсе теряюсь. – Знакомься, бать. Это моя девушка, Маргарита.