Глава 11

Полина

Третья неделя замужества начинается с поездки в город. Зулейха-ханум объявляет за завтраком:

— Сегодня едем в Махачкалу. Нужно купить ткани для новых платьев, сходить к ювелиру, записаться к врачу.

Киваю, радуясь любой возможности выбраться из дома. Может, в городе будет легче дышать. Но уже в машине я понимаю, что ошиблась. Зулейха-ханум и Амина разговаривают между собой на родном языке, изредка переходя на русский — явно для того, чтобы я слышала.

— Нужно поторопиться с поисками, — говорит Зулейха-ханум, глядя в окно. — Время уходит.

— Да, мама, — соглашается Амина. — Саида хорошая девочка, но и она не будет ждать вечно. Наверняка к ней сватался уже кто-то.

— А главное — чистая, невинная. Из хорошей семьи, врач.

Делаю вид, что не слышу, и смотрю на проплывающие за окном пейзажи. Но каждое слово — как удар ножом. Они ищут Мирлану другую жену. При мне. Не скрываясь.

В ювелирном магазине ситуация повторяется. Мы рассматриваем золотые браслеты и серьги, а продавец — молодой мужчина лет тридцати — откровенно пялится на меня.

— Красивая у вас невестка, — говорит он Зулейхе-ханум.

— Красота — не главное в семейной жизни, — холодно отвечает она. — Главное — характер, воспитание, понимание традиций.

— Конечно, конечно. А эта… откуда родом? — продавец понимающе кивает.

— Русская, — коротко отвечает Зулейха-ханум, и в этом слове столько презрения, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— А, понятно, — мужчина сочувственно смотрит на меня. — Наверное, трудно привыкать к нашим порядкам.

— Очень трудно, — вздыхает Амина. — Совсем другая культура. Другие ценности.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Будто я неодушевленный предмет, который можно обсуждать в присутствии владельца. В магазине тканей повторяется то же самое. Продавец, узнав, что я жена Мирлана Богаева, сначала оживляется, но потом, заметив холодность свекрови, меняется в лице.

— А… это та самая русская? — шепчет она Зулейхе-ханум.

— Да, та самая, — отвечает свекровь таким тоном, будто речь идет о больной собаке.

— Понятно, — кивает продавщица и больше не смотрит в мою сторону.

К обеду я чувствую себя раздавленной. Каждый взгляд, каждое слово напоминает мне — ты чужая. Ты здесь не нужна. Ты ошибка, которую надо исправить. Обедаем в кафе. Зулейха-ханум заказывает блюда, не спрашивая моего мнения. Я молча ем суп, вкус которого не чувствую.

— Знаешь, — вдруг говорит Амина, обращаясь ко мне, — а может, тебе лучше вернуться в Москву? Временно, конечно. Подумать спокойно, понять, подходит ли тебе такая жизнь.

— Что? — поднимаю глаза.

— Ну подумай сама, — продолжает она с фальшивой заботой. — Ты же страдаешь здесь. Это видно. Может, не стоит мучить себя и Мирлана?

— Мирлан не мучается, — тихо отвечаю.

— Мучается, — твердо говорит Зулейха-ханум. — Он просто не показывает. Но мать чувствует. Он разрывается между семьей и тобой. Это нехорошо для мужчины.

— Да и потом, — добавляет Амина, — ты же понимаешь, что рано или поздно ему понадобится вторая жена? У нас это нормально. Особенно если первая не может дать наследников.

— Что вы имеете в виду? — сердце пропускает удар.

— Дети, дорогая, — терпеливо объясняет Зулейха-ханум. — Скоро уже как месяц, а никаких новостей. Может, проблемы со здоровьем? Надо к врачу сходить, провериться.

Щеки горят от унижения. Они обсуждают мою способность к деторождению за обеденным столом, как породу коровы.

— У Мирлана должны быть сыновья, — продолжает свекровь. — Продолжатели рода. А если первая жена не может их дать…

— Понятно, — шепчу.

— Вот и хорошо, что понимаешь, — довольно кивает Амина. — Значит, подумаешь над нашими словами.

Домой едем в молчании. Смотрю в окно и думаю о том, что происходит с моей жизнью. Недавно я была счастливой невестой. А теперь — нежелательным довеском, от которого хотят избавиться. Вечером, когда Мирлан приходит с работы, я пытаюсь быть веселой. Рассказываю о поездке в город, хвалю новые ткани, которые купила свекровь.

— Все хорошо? — спрашивает он, обнимая меня. — Ты какая-то бледная.

— Устала немного, — улыбаюсь. — Много впечатлений.

Он не настаивает, рассказывает о своих делах, планах на завтра. А я слушаю и думаю — когда он решит взять вторую жену? Когда поймет, что я не подхожу его семье?

На четвертой неделе ситуация ухудшается. Зулейха-ханум и Амина больше не скрывают своих разговоров. Каждый день я слышу обрывки фраз:

— Саида согласна подождать до осени…

— Ее отец понимает ситуацию…

— Главное — провести все тихо, без скандалов…

— А эту отправить обратно в Москву с хорошими деньгами…

Хожу по дому как тень, стараюсь не попадаться на глаза. Но и это их раздражает.

— Что ты все время прячешься? — спрашивает Амина однажды. — Хозяйка дома не должна скрываться по углам.

— Я не прячусь…

— Прячешься. И это неправильно. Люди начнут говорить, что ты странная.

Я не знаю, что ответить. Что бы я ни делала — все неправильно. В середине четвертой недели звоню Маше. Давно не разговаривали, соскучилась по родному голосу.

— Полька! — радуется она. — Как дела? Как семейная жизнь?

— Хорошо, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Все замечательно.

— А голос у тебя какой-то грустный, — замечает Маша. — Что-то случилось?

— Нет, что ты. Просто устала. Много новых впечатлений.

— Полин, ты уверена, что все в порядке? Мне кажется…

— Все отлично! — перебиваю я слишком резко. — Мирлан прекрасный муж, дом красивый, семья… тоже хорошая.

Маша молчит, потом вздыхает.

— Хорошо. Если что — звони, я всегда на связи. И Женя тоже волнуется.

При упоминании Жени в груди что-то теплеет. Добрый, надежный Женя. Интересно, как он? Как дела на работе? После разговора с Машей становится немного легче. Но вечером происходит катастрофа.

Мирлан возвращается домой раньше обычного и заходит в спальню, где я лежу с телефоном. На экране — сообщение от Жени: «Привет, Полина! Как дела? Маша сказала, что ты звонила. Напиши, как жизнь в горах. Скучаем».

Мирлан читает сообщение через плечо, и я чувствую, как он напрягается.

— Кто это? — голос звучит пугающе тихо.

— Женя. Брат Маши. Помнишь, я рассказывала…

— Тот, который в тебя влюблен?

— Он не влюблен! Мы просто друзья…

— ДРУЗЬЯ? — взрывается Мирлан так громко, что я вздрагиваю. — Замужняя женщина не может дружить с мужчинами!

— Мирлан, ты не понимаешь…

— Я все понимаю! — он вырывает у меня телефон. — Ты переписываешься с другим мужчиной! Он пишет тебе, скучает!

— Это брат подруги…

— Мне плевать, кто он! — лицо Мирлана искажается от ярости. — Никто из мужчин не должен писать моей жене!

Я никогда не видела его таким. Глаза горят гневом, кулаки сжаты. Он похож на чужого человека — опасного, непредсказуемого.

— Мирлан, пожалуйста, успокойся…

— Ты будешь указывать мне, как себя вести? — он наклоняется ко мне, я инстинктивно отстраняюсь. — Ты, которая не уважает традиции моей семьи?

— Я уважаю…

— Нет! — он бьет кулаком по комоду, я вскрикиваю от испуга. — Ты ни черта не уважаешь! Ведешь себя как московская девка, которая может флиртовать с кем угодно!

— Я не флиртую! Это просто дружеское сообщение…

— Заткнись! — рычит, а я съеживаюсь от страха.

Этот человек — мой муж? Нежный, любящий Мирлан? Или это его настоящее лицо, которое он скрывал?

— Слушай меня внимательно, — говорит он медленно, глядя мне в глаза. — Ты больше не будешь общаться с этим… Женей. И вообще ни с какими мужчинами. Ты моя жена и будешь вести себя соответственно.

— Но, Мирлан…

— Никаких «но»! — он хватает меня за плечи, сжимает так сильно, что больно. — Ты поняла?

Я киваю, боясь сказать что-то еще. В его глазах читается такая ярость, что становится страшно.

— Хорошо, — он отпускает меня, идет к двери. — И чтобы я больше не видел никаких сообщений от других мужчин. Иначе…

Он не договаривает, но угроза висит в воздухе. Когда дверь захлопывается, я падаю на кровать и начинаю плакать. Не тихо, как всегда, а громко, навзрыд. От страха, от унижения, от осознания того, во что превратилась моя жизнь.

За месяц я превратилась из счастливой невесты в загнанную женщину. Семья мужа презирает меня и ищет для него замену. А сам муж… сам муж оказался чужим, пугающим человеком.

Что со мной стало? Где та девушка, которая смеялась с Машей, работала в архиве, мечтала о любви? Где Полина, которая верила в сказки? Ее больше нет. Есть только жена Мирлана Богаева, которая боится лишний раз заговорить, чтобы не разозлить мужа и не дать свекрови повода для новых унижений.

Плачу до утра, Мирлан так и не пришел, это случилось первый раз. А когда встаю, то вижу в зеркале чужое лицо — бледное, с красными глазами, постаревшее.

Это мое лицо? Неужели за месяц можно так измениться? Но изменилась не только я. Изменился весь мой мир. И я не знаю, как в нем выжить.