Глава 13

Полина

Утро. Мирлана уже нет дома, он ушел рано, даже не разбудив меня. Теперь это стало нормой. Мы спим в одной постели, но словно на разных планетах. Он приходит поздно, когда я уже сплю, уходит рано, пока я еще не проснулась. И это, наверное, к лучшему. Мне легче не видеть холодности в его глазах.

Неделя прошла с того ужасного дня в торговом центре. Неделя, когда я увидела его с Саидой. Неделя молчания и притворства. Я не сказала ему ни слова о том, что видела. Зачем? Что это изменит? Только ускорит неизбежное.

Встаю с постели медленно, осторожно. Тошнота вроде бы прошла, но осталась странная слабость, словно все силы утекают из тела. Ем я мало — почти ничего. Еда не лезет в горло, а попытки заставить себя заканчиваются новыми приступами дурноты.

Подхожу к зеркалу и замираю. Отражение пугает. Бледное, исхудавшее лицо, синяки под глазами, впалые щеки. За два месяца замужества я превратилась в тень самой себя. Но это не самое странное.

Странно то, что при общей худобе живот почему-то не втянулся. Наоборот, кажется чуть округлившимся. Провожу по нему рукой и…

Меня словно током ударяет. Беременность. Как я сразу не подумала об этом? Тошнота по утрам, отвращение к еде, слабость, задержка… Господи, сколько уже прошло с последних месячных? Два месяца? Больше?

Опускаюсь на кровать, прижимаю ладони к животу. Там, внутри, может быть, растет новая жизнь. Ребенок Мирлана. Мой ребенок. Что я чувствую? Радость? Страх? Отчаяние? И то, и другое, и третье одновременно.

С одной стороны — это чудо. Я буду мамой. У меня будет семья, пусть маленькая, но моя. Кто-то, кто будет любить меня просто за то, что я есть.

С другой стороны… В какой мир я принесла этого ребенка? В дом, где его мать ненавидят? К отцу, который уже выбрал себе другую женщину? К бабушке и тетке, которые считают его кровь «грязной»? Как будут относиться к этому ребенку окружающие? Показывать пальцем и отводить глаза, как все это делают в моем присутствии? Словно я не простая женщина, а инопланетное чудовище.

А что, если я ошибаюсь? Что, если это просто болезнь, стресс, нервное истощение? Но нет, сердце подсказывает — это именно беременность. Я чувствую это всем телом. Рука непроизвольно сжимается на животе, защищая.

Если я действительно беременна, что будет дальше? Мирлан обрадуется? Или это станет для него обузой, помехой в планах на новую семью с правильной дагестанской девушкой?

А его семья… Зулейха-ханум и Амина… Они так хотят избавиться от меня. Что они сделают, узнав о беременности? Поймут, что теперь я связана с их родом навсегда? Или найдут способ все исправить?

Не хочу даже думать об этом. Но мысль сверлит мозг: а что, если они попытаются избавиться от ребенка? Подсыпать что-то в еду, напоить «целебными» травами? В этом доме я никому не нужна. А ребенок с «грязной» русской кровью — тем более.

Встряхиваю головой, прогоняя страшные мысли. Нужно спуститься к завтраку. Надо поддерживать видимость нормальности. В столовой сидят Зулейха-ханум и Амина, тихо разговаривают на своем языке. При моем появлении резко замолкают.

Но я успела услышать одно слово, которое поняла безошибочно: «Саида». Сердце сжимается от боли. Значит, все уже решено или почти решено. Они обсуждают детали, планируют будущее. Мою замену. Вторую жену для Мирлана — достойную, правильную, из нужной семьи, которую не стыдно будет показать людям и родне.

А я… я стану первой женой, которую терпят из приличия. Той, которая родила первенца, но так и не смогла стать своей. Делаю вид, что ничего не слышала, присаживаюсь за стол.

— Доброе утро, — говорю тихо.

— Доброе, — отвечает Зулейха-ханум, голос холодный. Она изучает мое лицо, и в ее взгляде читается подозрение.

— Ты очень бледная, — замечает Амина с наигранной заботой. — Плохо себя чувствуешь?

— Немного устала, — осторожно отвечаю.

— Может, заболеваешь? — продолжает она. — У тебя такой болезненный вид. А еще тошнота была… Не думала сходить к врачу?

В ее тоне что-то настораживает. Слишком уж она заинтересовалась моим здоровьем.

— Да нет, все в порядке, — быстро говорю. — Просто… у меня критические дни начались. Поэтому плохое самочувствие.

Ложь. Наглая ложь. Но мне кажется, что Зулейха-ханум даже вздыхает с облегчением. Они переглядываются — быстрый, но многозначительный взгляд.

— А, понятно, — кивает Амина. — Тогда это нормально. У молодых девушек часто так бывает.

— Попей чай с травами, — предлагает Зулейха-ханум. — Поможет.

Но я уже боюсь их чая. Боюсь всего, что они могут предложить. А вдруг они что-то подозревают? А вдруг в заварке что-то есть?

— Спасибо, но я лучше воды попью, — отказываюсь.

— Как хочешь, но лучше травы, — равнодушно пожимает плечами свекровь.

Завтракаю молча, думая о своем открытии. Неужели я беременна? Неужели внутри меня растет ребенок — плод той любви, которая казалась такой настоящей? А теперь что? Что я буду делать с этим знанием?

Сказать Мирлану? Но зачем? Он и так уже сделал выбор. Беременность только осложнит ему жизнь, помешает планам. А может, и наоборот — обяжет его остаться со мной из чувства долга. Но нужна ли мне такая любовь — по обязанности?

Сказать его семье? Ни в коем случае. Они найдут способ избавиться от ребенка. Или будут ждать родов, а потом отберут его и выгонят меня. В их глазах я недостойна воспитывать наследника рода Богаевых.

Нет, никому нельзя говорить. Пока. Мне нужно самой все проверить. Купить тест, сходить к врачу. Узнать точно. А потом решить, что делать дальше.

После завтрака поднимаюсь в спальню и сажусь на кровать. За окном шумят листья, где-то далеко смеются дети. А я сижу в этом роскошном доме и чувствую себя самой одинокой женщиной на свете.

Как же я была глупа! Поверила в сказку, в любовь с первого взгляда, в то, что мужчина может изменить всю свою жизнь ради случайно встреченной девушки. А ведь Маша предупреждала, но я не слушала, мне хотелось верить в чудо.

И теперь я здесь. В чужом доме, среди чужих людей, которые считают меня ошибкой. С мужем, который уже выбрал себе другую. И, возможно, с ребенком под сердцем. Что мне делать? Куда бежать? В Москву, домой, к подруге? Но что я ей скажу? Что она была права? Что я разрушила свою жизнь ради мужчины, который оказался таким же, как все?

А главное — что будет с ребенком? Если он действительно есть, у него есть право знать отца. Но какой это отец? Тот, который изменяет беременной жене? Тот, который готов взять вторую жену, не прожив с первой даже года со дня свадьбы?

Слезы текут по щекам, а я их даже не вытираю. Пусть текут. Все равно никто не видит. Все равно никому нет дела до моей боли. Я думала, что нашла дом. А оказалась в красивой тюрьме. Я думала, что нашла любовь. А стала просто временным развлечением.

Я думала, что буду счастлива. А превратилась в тень, которую никто не замечает.

И теперь, возможно, я стану матерью. В этом доме, где мой ребенок будет расти, зная, что его мать — чужая. Что у папы есть другая, «правильная» жена, которая родит ему «правильных» детей. Что бабушка и тетя будут любить тех детей больше.

А может, они вообще не дадут мне воспитать его? Отберут при рождении, отдадут второй жене? А меня выгонят с позором? От этих мыслей становится страшно. Но что я могу сделать? Я здесь никто. У меня нет денег, нет связей, нет власти. Я просто русская дурочка, которая поверила в восточную сказку.

Встаю, подхожу к окну. Внизу красивый сад, фонтан, горы вдали. Все то, что когда-то казалось раем. А теперь — декорации к трагедии. Нет, так не пойдет. Если я действительно беременна, я должна думать не только о себе. Должна защищать ребенка. Любой ценой.

Пока у меня есть время. Пока никто ничего не знает. Нужно найти способ поехать в город без водителя и охраны. Одна. Куплю тест, узнаю правду. А потом решу, что делать дальше.

Возможно, мне придется бежать. От красивой сказки, которая началась так волшебно, а превратилась в кошмар. Но сегодня я еще здесь. И пока у меня есть время, я должна все обдумать. Все спланировать.

Потому что если внутри меня действительно растет ребенок, то я больше не имею права только на свою боль. У меня есть более важная миссия — защитить маленькую жизнь от этого жестокого мира.