Глава 16

Мирлан

Возвращаюсь домой в середине дня. Встреча с турецкими партнерами закончилась раньше, чем планировалось, хоть и пришлось остаться ночевать в городе, не хотел тревожить Полину, они согласились на все мои условия без торга. Хорошая новость, которой хочется поделиться с женой.

С женой. Странно, как легко это слово срывается с языка. Полина. Моя Полина.

Вчера вечером, когда мы с мамой и Аминой уезжали в город, она была особенно бледной. Может, заболела? Надо было остаться с ней, а не ехать на эти проклятые встречи.

Мать настояла на том, чтобы я встретился с Саидой. «Просто поговори с девочкой, — сказала она. — Один раз. Чтобы люди не говорили, что ты совсем забыл о приличиях». Я согласился только для того, чтобы она отстала. Встретился, поговорил о работе, о погоде. Саида хорошая девушка, но… она не Полина.

Никто не Полина.

Припарковал машину у дома, поднимаюсь по ступенькам. В доме тихо, как всегда в это время.

— Полина! Я дома!

Тишина. Наверное, спит или читает в спальне. Поднимаюсь наверх, открываю дверь в нашу комнату. Пусто. Кровать застелена, но как-то слишком аккуратно. На тумбочке нет книги, которую она читала вчера. И запаха ее духов тоже нет.

На подушке — белый конверт с моим именем. Сердце пропускает удар. Письмо. Зачем письмо, если можно просто поговорить? Рядом с конвертом лежит маленькая коробочка. Открываю, это золотые серьги, мой первый подарок ей. Те самые, которые я застегнул у нее в ушах в тот первый вечер, когда она согласилась остаться.

Зачем она их сняла? Дрожащими пальцами вскрываю конверт.

'Мирлан, когда ты прочтешь это письмо, меня уже не будет в твоем доме. Не ищи меня — я не хочу, чтобы меня нашли.

Я знаю о Саиде. Видела вас вместе. И понимаю, что ты сделал правильный выбор. Она подходит твоей семье. Она подходит тебе.

А я была ошибкой. Красивой ошибкой, которая затянулась слишком надолго. Но теперь ты волен исправить эту ошибку. Не вини себя. Ты подарил мне самые счастливые недели в жизни. Этого достаточно.

Будь счастлив с той, кто тебя достойна.

Полина'.

Письмо дрожит в руках. Перечитываю еще раз. И еще. Она УШЛА. Просто взяла и ушла, как воровка в ночи. Не поговорила, не выяснила, не дала мне объясниться.

А что тут объяснять? То, что мать заставила меня встретиться с Саидой? То, что я согласился, лишь бы от меня отстали? То, что вся эта встреча была для меня пыткой, потому что я думал только о ней?

Гнев поднимается волной, захлестывает с головой. Комкаю письмо, засовываю в карман. Серьги сжимаю в кулаке так сильно, что металл впивается в ладонь. Как она посмела? КАК ОНА ПОСМЕЛА просто уйти? Без объяснений, без попытки выяснить правду?

— МАМА! АМИНА! — реву я так, что мой голос эхом разносится по всему дому.

Спускаюсь вниз, они появляются через минуту. Мать появляется из гостиной с обеспокоенным лицом, за ней Амина.

— Мирлан, что случилось? Почему ты кричишь?

— ГДЕ ОНА? Где Полина?

Они переглядываются. В этих взглядах я читаю все.

— Вы знали, — медленно произношу я. — Вы знали, что она собирается уйти.

— Мирлан, — мать пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь, — мы ничего не знали. Но если она ушла…

— ЧТО — ЕСЛИ ОНА УШЛА?

— Значит, так будет лучше для всех, — тихо говорит Амина. — Значит, она поняла, что не подходит нашей семье.

— НЕ ПОДХОДИТ? — ярость ослепляет. — Кто вам дал право решать, кто мне подходит, а кто нет?

— Мирлан, успокойся, — мать выпрямляется, в ее голосе появляются стальные нотки. — Мы твоя семья. Мы желаем тебе добра.

— Добра? — смеюсь, но смех получается жуткий. — Вы довели мою жену до того, что она сбежала из дома! И вы называете это добром?

— Она никогда не была твоей настоящей женой, — резко говорит Амина. — Настоящая жена не бросает мужа при первых же трудностях.

— КАКИХ ТРУДНОСТЯХ? — снова взрываюсь. — Вы унижали ее каждый день! Каждый день показывали, что она здесь чужая!

— Мы показали ей реальность! — не сдается мать. — Она русская, Мирлан. Она не понимает наших традиций, не знает нашего языка, не умеет быть женой горца!

— Она училась! Она старалась!

— Старалась? — фыркает Амина. — Она даже чай наш пить не хотела. Сидела как каменная, пока мы гостей принимали. О чем с ней было говорить?

— О ТОМ, ЧТО ОНА ЧЕЛОВЕК! — рычу так громко, что женщины отшатываются. — О том, что она моя жена! О том, что вы должны были ее уважать!

— За что уважать? — холодно спрашивает мать. — За то, что она красивая? За то, что заморочила тебе голову? Околдовала своими белыми волосами и голубыми глазами?

— За то, что я ее ЛЮБЛЮ!

Слово повисает в воздухе. Они смотрят на меня, как на сумасшедшего.

— Любишь, — повторяет мать. — А она тебя? Если бы любила, разве ушла бы?

Эти слова ранят больнее всего. Потому что в них есть логика. Потому что я и сам об этом думаю.

— Она ушла, потому что вы сделали ее жизнь невыносимой!

— Мы ничего не делали, — возражает Амина. — Просто были собой. А она не выдержала. Значит, она слабая. Значит, она не наша.

— И слава Аллаху, — добавляет мать. — Представь, что было бы, если бы она родила детей? Какими бы они выросли? Полурусскими, не знающими своих корней?

— ХВАТИТ! — ору, от этого крика звенит в ушах. — ХВАТИТ ГОВОРИТЬ О НЕЙ КАК О ВРАГЕ!

— Мирлан, — мать подходит ближе, ее голос становится мягче. — Сынок, я понимаю, тебе больно. Но она сама выбрала. Никто ее не прогонял.

— Вы ее ВЫЖИЛИ!

— Мы показали ей правду. А она не смогла ее принять.

Хватаю с комода хрустальную вазу, швыряю в стену. Хрусталь разлетается на тысячу осколков, женщины вскрикивают.

— И правильно сделала! — кричу. — Правильно сделала, что ушла от вас! От ваших язв! Из-за вас…

— Мирлан! — мать бледнеет. — Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать давно!

Сметаю со столика все подряд — рамки с фотографиями, статуэтки. Все летит на пол, бьется, рассыпается.

— Сынок, останься! — мать пытается дотронуться до меня, но я отталкиваю ее.

— Не трогай меня! Из-за вас я потерял ее!

— Из-за нас? — Амина выходит из оцепенения. — А твоя гордость? Твое имя? Что скажут люди, когда узнают, что твоя жена сбежала? Что Мирлан Богаев не смог удержать русскую девчонку?

Эти слова попадают точно в цель. Да, имя. Репутация. В нашем обществе жена, бросившая мужа, — это позор. Неважно, по какой причине она ушла. Важно только то, что она ушла. И все будут говорить: не смог справиться с бабой. Не смог держать жену в руках.

— Люди поймут, — продолжает Амина, видя, что ее слова возымели действие. — Все знают, какая она. Чужая. Не наша. Скажут: ну и ладно, что ушла. Зачем такая жена?

— Заткнись, — шепчу.

— А теперь ты можешь нормально жениться. На Саиде. Она ждет. Она готова стать твоей женой. Родить тебе детей, которыми ты будешь гордиться.

— ЗАТКНИСЬ!

— Мирлан, — мать осторожно подходит ближе. — Сынок, подумай хорошенько. Полина показала свой характер. Сбежала при первой же трудности. А что было бы дальше? При каждом конфликте она бы грозилась уйти?

Молчу, тяжело дышу. В висках стучит кровь.

— И потом, — добавляет она мягче, — может, оно и к лучшему. Ты молодой, красивый, богатый. Найдешь себе достойную жену. Родишь наследников. А эта… эта была ошибкой молодости.

— Она не ошибка, — тихо говорю.

— Тогда почему она ушла? — холодно спрашивает Амина.

Вопрос, на который у меня нет ответа. Почему? Если она любила, если была счастлива, как я думал, почему она ушла? Может, они правы? Может, она и правда меня не любила? Играла роль, а потом ей это надоело?

— Я найду ее, — говорю наконец. — Где бы она ни была, я ее найду.

— Зачем? — удивляется мать. — Чтобы заставить ее вернуться? Это не по-мужски, Мирлан. Где твоя гордость?

— Чтобы узнать правду. Чтобы понять, почему она ушла.

— А если она не захочет возвращаться?

— Захочет, — уверенно говорю, хотя сам в этом не уверен.

— А если нет?

Тогда… Тогда я заставлю. Она моя жена. МОЯ. И никто не имеет права отбирать у меня то, что принадлежит МНЕ.

— Она вернется, — повторяю. — Потому что она МОЯ.

Женщины переглядываются, но больше не спорят. Видят по моему лицу, что решение принято. Выхожу из дома, сажусь в машину. Нужно подумать. Куда она могла поехать? В Москву, к подруге? Или в другое место?

Неважно. У меня есть связи, деньги, влияние. Я найду ее, где бы она ни пряталась. Найду и верну. Потому что Мирлан Богаев не отпускает то, что принадлежит ему.

Она принадлежит мне с того самого дня, как впервые посмотрела на меня в ресторане. И будет принадлежать всегда. Хочет она того или нет.