Глава 17

Полина

Несколько дней живу как в тумане, Москва словно мне и не рада, серое небо плачет вместе со мной мелким дождем, на меня никто не обращает внимания, всем все равно. Да и я теперь другая, с разбитым сердцем и тайной, которую скрываю.

Через три дня решаюсь позволить Маше с нового номера, старую сим-карту выкинула еще в аэропорту Махачкалы, новую купила только недавно, но я уверена, что это лишь ненадолго отсрочит мою встречу с Мирланом. Голос дрожит, когда я набираю знакомый номер.

— Полька, наконец-то! Поля? Где ты, что с тобой? — удивленно отвечает подруга. — С тобой все в порядке? Твой муж звонил, задавал много вопросов.

Значит, Мирлан уже ищет меня, хорошо, что я сразу не позвонила подруге.

— Маш, можно к тебе приехать? — перебиваю, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Мне нужно поговорить.

— Конечно, приезжай. Женя дома, мы тебя ждем.

Час спустя я сижу на знакомой кухне у Маши, держу в руках чашку чая и пытаюсь подобрать слова. Маша и Женя смотрят на меня с беспокойством. Я выгляжу ужасно — бледная, худая, с покрасневшими от слез глазами.

— Полин, что случилось? — тихо спрашивает Маша. — Где твой принц? Что между вами произошло?

И я рассказываю. Все. О том, как меня встретила семья Мирлана. О ежедневных унижениях, колкостях, презрительных взглядах. О том, как постепенно охладел ко мне муж. О Саиде — девушке, которую ему подобрали в жены. О том, как я видела их вместе в клинике.

— Я поняла, что стала лишней, — говорю, утирая слезы. — Временным развлечением, от которого пора избавляться. И ушла сама.

Маша молчит, но в ее глазах сочувствие. Женя сжимает кулаки.

— Сволочь, — тихо говорит он. — Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится.

— Женя! — одергивает его Маша.

— Что «Женя»? — взрывается он. — Я же говорил! Предупреждал! Но нет, всем хотелось сказки! А ты меня еще останавливала, просила не ехать.

— Не надо, — шепчу. — Не ругайте меня. Я и так понимаю, что была дурой.

Маша пересаживается ко мне и обнимает за плечи.

— Ты не дура, Полька. Ты просто поверила в любовь. Это не преступление.

— А теперь что? — спрашивает Женя уже мягче. — Что с работой?

— Пока не знаю. А работу… Я что-нибудь найду, может, обратно возьмут, там не такое престижное место.

Я не говорю им о самом главном. О том, что у меня под сердцем растет ребенок. Пока не могу. Слишком свежи раны, слишком страшно произнести это вслух.

Следующую неделю существую словно робот. Просыпаюсь, брожу по квартире, пытаюсь читать, смотрю телевизор. Но мысли все время возвращаются к Дагестану. К Мирлану. К тому, как он обнимал меня и шептал о любви.

Было ли это правдой хотя бы тогда, в самом начале? Или все с самого начала было игрой?

Утренняя дурнота все сильнее. Не могу есть мясо, от запаха кофе меня сразу начинает тошнить. Грудь болит, стала чувствительной. Все признаки налицо, но я все откладываю визит к врачу. Боюсь услышать то, что и так знаю.

На второй неделе я решаюсь. Записываюсь на прием к гинекологу в районной поликлинике. Врач — женщина средних лет с усталыми глазами — осматривает меня и выносит вердикт:

— Беременность восемь-девять недель. Поздравляю.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Видите? — показывает она на монитор УЗИ. — Вот плод. Сердцебиение хорошее, развитие соответствует сроку.

Смотрю на экран, где темным пятнышком виднеется мой ребенок. Ребенок Мирлана. Сердце сжимается от боли и нежности одновременно.

— Беременность сохранять будем? — спрашивает врач.

— Да, конечно, конечно, будем.

Она внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит. Выписывает витамины, дает направления на анализы.

— Приходите через месяц. И берегите себя. Первый триместр — самый важный.

Выхожу из поликлиники с рецептами в руках и окончательно осознаю: пути назад нет. Я стану мамой. Мамой-одиночкой, которой предстоит растить ребенка без помощи отца. Но другого выхода у меня нет. Я не смогу больше жить в тех условиях, что жила, чувствовать ненависть, а еще бояться того, что у меня вообще могут отобрать ребенка.

На третьей неделе начинаю искать работу. В архиве, где я работала раньше, взяли меня обратно, но это не та работа, которая позволит достойно содержать ребенка. Денег остается все меньше.

Тетины сбережения тают на глазах, а еще коммунальные услуги, еда, лекарства… Все это стоит денег, которых у меня почти нет. Вечером сижу на кухне и пересчитываю купюры в кошельке. Хватит максимум на месяц. А что дальше? Звонит телефон. Маша.

— Поль, как дела? Давно не виделись. Твой Мирлан звонил несколько раз, но я ничего не сказала про тебя.

От страха потеют ладони, я и так живу в постоянном напряжении, что он найдет меня и силой увезет обратно.

— Я в порядке, все хорошо.

Но не выдерживаю. Рассказываю ей о беременности, о всем, что навалилось, как мне больше тяжело эмоционально больше чем физически.

— Господи, Полина! — ахает она. — Почему сразу не сказала?

— Боялась…

— Чего боялась? Мы же друзья! Немедленно переезжай к нам. У меня есть диван, поживешь, пока твой горячий горец не успокоится.

— Он не мой.

— Извини, не твой, но все же я хочу помочь, да и Женя с радостью.

— Спасибо, я подумаю.

На четвертой неделе я понимаю, что за мной следят. Сначала кажется, что это паранойя. Но нет, один и тот же мужчина появляется то у дома, то в магазине, то на автобусной остановке. Невысокий, в темной куртке, с внимательными глазами.

Сердце замирает от страха. Мирлан меня ищет. Нашел. Больше не выхожу из дома без крайней необходимости. Покупаю продукты в разных магазинах, хожу разными маршрутами. Но чувство, что за мной следят, не покидает.

На пятой неделе звонит незнакомый номер с кавказским кодом. Не отвечаю. Звонят снова. И снова. Наконец решаюсь взять трубку.

— Полина? — от знакомого голоса сердце пропускает удар. — Полина, это я.

Мирлан. Он нашел мой номер.

— Не клади трубку, — быстро говорит он. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Не о чем говорить.

— Есть о чем. Ты моя жена. Ты не имела права просто взять и исчезнуть.

— Я имею право на свободу.

— Не имеешь! — его голос становится жестче. — Ты дала клятву. Поклялась быть моей женой.

— При других обстоятельствах.

— При каких «других»? Что изменилось?

Он правда не понимает? Или делает вид?

— Все изменилось, Мирлан. Ты изменился. Изменилось твое отношение ко мне.

— Ты убежала, не дав мне объясниться!

— Объясниться в чем? Как ты выбираешь вторую жену?

Пауза. Потом он говорит тише:

— Это не то, о чем ты думаешь.

— Тогда что?

— Поговорим при встрече. Я приеду в Москву.

— Не приезжай. Я не хочу тебя видеть.

— А я хочу тебя видеть. И я приеду, хочешь ты того или нет.

Отключаю телефон, руки дрожат. Он едет за мной. Что мне делать? Куда бежать? Тут же звоню Маше, рассказываю о разговоре.

— Полина, тебе нужно уехать, — говорит она. — Если он такой настойчивый, то найдет тебя и в Москве.

— Куда ехать? Я не знаю!

— К моей тете в Тверь. Она одинокая, будет рада компании. Можешь пожить у нее, подумать, что делать дальше.

— Маш…

— Никаких «но»! Езжай завтра же. А я постараюсь его отвлечь, если он приедет.

Ночью собираю сумку. Самое необходимое — документы, немного одежды, остатки денег. Рука ложится на живот, где под сердцем растет моя тайна.

— Прости, малыш, — шепчу. — Опять приходится бежать. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя.

Утром еду на вокзал. В автобусе до Твери думаю о том, что моя жизнь превратилась в сплошное бегство. Сначала я бежала от одиночества к любви. Потом от предательства к свободе. Теперь бегу от прошлого к неизвестному будущему.

И единственное, что у меня есть, — это ребенок под сердцем. Крошечное существо, которое станет смыслом моей жизни. Которому я должна дать все самое лучшее. Даже если для этого придется бежать на край света.