Глава 5

Мирлан

Не верю в любовь с первого взгляда. Это выдумки романтиков и слабаков. Мужчина трезво оценивает женщину: красоту, происхождение, способность к деторождению. Все остальное всего лишь сказки.

Так я думал до вчерашнего дня.

А теперь стою у окна своего кабинета, смотрю на горы и думаю о светловолосой русской девушке из ресторана. О том, как она смущенно покраснела, когда я подошел к ее столику. О грустных глазах цвета зимнего неба. О тонких пальцах, сжимающих чашку с чаем.

Полина.

Произношу ее имя вслух, и что-то сжимается в груди. Глупость. Мне тридцать два года, я видел сотни красивых женщин. Переспал с десятками. Но ни одна из них не заставляла меня отменять деловые встречи и думать о ней всю ночь.

— Мирлан Рустамович, — Мадина заглядывает в кабинет, — московские партнеры спрашивают, когда будет встреча…

— Завтра, — отвечаю, не оборачиваясь. — Послезавтра. На следующей неделе. Неважно.

— Но они специально прилетели…

— Мадина, — поворачиваюсь к ней, девушка замолкает, увидев мое лицо. — Отмени все встречи на сегодня. Все.

Она кивает и быстро выходит. Умная девочка, понимает, когда не стоит спорить. Телефон звонит уже третий раз за утро. Мать. Не беру трубку. Сейчас не до разговоров о Саиде и семейном долге.

Я не спал практически всю ночь, я думал о светловолосой девушке весь вчерашний остаток дня и вечер, я проснулся с мыслями о ней рано утром. В десять утра звонит неизвестный номер, это она, я почувствовал это.

Но даже если бы она не позвонила, я бы нашел ее, я уже нашел — еще вчера вечером, Полина остановилась в гостинице около ресторана.

— Алло? — тихий, неуверенный голос.

— Полина, — даже не удивляюсь, что сразу ее узнал.

— Да… это я. Вы говорили… про то, что покажете мне ваш красивый край…

— Говорил. Где вы сейчас?

— В гостинице. «Дагестан», на улице…

— Знаю эту гостиницу. Буду через полчаса.

— Может, лучше встретимся где-нибудь в городе? Не хочу вас беспокоить…

— Полина, — строго говорю, — я заеду за вами. Ждите в холле.

Она замолкает, потом тихо соглашается. Хорошо. Мне нравится, когда женщины меня слушаются, и я не хочу, чтобы она еще кому-то попадалась на глаза.

Еду в машине и думаю, что делаю. Красивая туристка из Москвы, случайная встреча в ресторане. Через несколько дней она улетит домой, и я ее больше не увижу. Зачем тратить время?

Но когда вижу Полину в холле гостиницы, все разумные доводы улетучиваются.

Она стоит у окна в легком белом платье, волосы распущены по плечам. Смотрит на улицу и не замечает, что на нее пялятся мужчины в холле. Она не кокетничает, не позирует — просто стоит. И я понимаю, что готов убить любого, кто посмотрит на нее не так.

Мысль дикая, неожиданная. Я не ревнивый тип, никогда не был собственником. Женщины приходили и уходили, и меня это устраивало. А эта… эта другая.

— Полина.

Она оборачивается, лицо озаряется улыбкой. Не кокетливой, не наигранной — искренней, радостной. Когда в последний раз женщина так радовалась моему появлению? Обычно они строят из себя недоступных или сразу вешаются на шею.

— Мирлан! Я боялась, что вы передумаете.

— Почему?

— Не знаю… — она смущается. — Вчера показалось, что вы… серьезный человек. Занятый. А тут какая-то туристка…

Серьезный человек. Если бы она знала, насколько я серьезен. Если бы она знала, скольких людей я сломал, когда они вставали у меня на пути. Если бы она знала, что я делаю с теми, кто пытается меня обмануть.

Но рядом с ней я чувствую себя… другим. Не хищником, не бизнесменом, которого все боятся. Просто мужчиной, который хочет защищать и оберегать.

— Пойдем, — и беру ее под руку, от прикосновения по телу идет легкая дрожь.

Она не сопротивляется, но я чувствую, как напрягается от моих прикосновений. Не от страха, а от чего-то другого. От того же, что чувствую я, когда касаюсь ее кожи. В машине она с любопытством осматривается.

— Красиво, — говорит, трогая кожаную обивку. — А какая марка?

— «Лексус», — отвечаю, усмехаясь. Большинство женщин разбираются в марках машин лучше меня и сразу прикидывают стоимость. А эта спрашивает просто из любопытства.

— Куда поедем? — интересуется.

— Сначала покажу город. Потом в горы.

— А у вас… тебя есть время? Ты же работаешь…

— Полина, — поворачиваюсь к ней, — сегодня я весь в твоем распоряжении. И да, давай на «ты». Хорошо?

— Хорошо.

Полина краснеет, отворачивается к окну. Мне хочется коснуться ее щеки, почувствовать, насколько гладкая и нежная кожа, но я сдерживаюсь, еще рано. Она не та девушка, которая с первого дня готова на все ради денег и статуса. Эту нужно завоевывать. И я буду завоевывать.

Показываю ей центр Махачкалы: театр, музеи, старые кварталы. Полина слушает внимательно, задает вопросы. Не глупые вопросы из разряда «а сколько это стоит?», а искренние, человеческие.

— А ты здесь родился? — спрашивает, когда мы идем по старому городу.

— В ауле, в горах. В Махачкалу переехал после университета.

— Скучаешь?

Странный вопрос. Никто раньше не спрашивал, скучаю ли я по детству, по отцовскому дому.

— Иногда, — признаюсь. — Там другая жизнь. Размеренная, простая.

— А почему не вернулся?

— Бизнес здесь. Деньги здесь.

Полина кивает, но в глазах читаю понимание. Она не осуждает, не читает лекции о том, что деньги не главное. Просто понимает. В кафе заказываю национальные блюда, объясняю, что это и как едят. Она пробует все с любопытством ребенка, хвалит, смеется над своими неловкими попытками есть руками.

— У вас принято есть руками? — спрашивает, слизывая с пальца соус.

От этого невинного жеста у меня темнеет в глазах. Хочу взять ее руку, облизать каждый палец. Хочу поцеловать эти губы, почувствовать ее вкус. Что вообще со мной такое? Это нормально?

— В горах многое едят руками, — отвечаю хрипло. — Это традиция.

Полина кивает и продолжает есть, не подозревая, какие мысли роятся в моей голове.

После обеда едем в горы. Показываю ей водопад, древнее селение, смотровую площадку с видом на Каспий. Она восхищается всем: и величественными пиками, и крошечными цветами у дороги. Чистота ее восторга завораживает, я никогда не встречал таких женщин.

— Как красиво, — шепчет, стоя на краю обрыва. — Такого я никогда не видела.

Ветер треплет ее светлые волосы, Полина зажмуривается от удовольствия. Я стою рядом и думаю о том, что готов каждый день приводить ее сюда, лишь бы видеть это выражение лица.

— Полина, — говорю, — а что тебя ждет в Москве?

Она открывает глаза, и в них снова появляется грусть.

— Работа. Пустая квартира. Обычная жизнь.

— Семья? Муж?

— Нет, — качает головой. — Никого нет, даже парня.

Хорошо. Очень хорошо.

— Что тебя держит там?

— Не знаю,– задумывается.– Привычка, наверное. А что меня может держать здесь?

Я. Я могу тебя держать. Но говорю другое:

— Красота. Покой. Другая жизнь.

— Да, — соглашается она мечтательно. — Здесь хорошо. Здесь можно дышать.

На обратном пути Полина засыпает в машине. Голова откинута на подголовник, ресницы отбрасывают тени на светлую кожу, такая беззащитная, доверчивая. Останавливаюсь у обочины и просто смотрю на нее.

Она будет моей. Не просто на одну ночь, как другие. Навсегда. Я заберу ее из серой жизни, привезу в горы, сделаю своей женой. Подарю ей мир, в котором она будет счастлива. А себе подарю ее. Эту чистоту, эту искренность, эту способную радоваться простым вещам девушку.

Когда подъезжаем к гостинице, она просыпается и смущенно извиняется.

— Прости, наверное, я плохая компания…

— Ты прекрасная компания, Полина.

Девушка смотрит на меня странным взглядом.

— Мирлан, а можно вопрос?

— Конечно.

— Зачем ты все это делаешь? Тратишь время, показываешь город… Я же просто туристка. Незнакомая девушка.

Хороший вопрос. Честный ответ ее напугает. А я не хочу ее пугать. Пока.

— Мне нравится твоя компания, — говорю. — И мне нравится видеть твои глаза, когда ты радуешься.

Полина краснеет и опускает взгляд.

— Полина, — наклоняюсь к ней, — завтра увидимся?

— Я не знаю… может, я тебе уже надоела…

— Нет, — мой голос звучит резче, чем хотелось бы. — Не надоела, не говори глупостей.

Девушка вздрагивает от моего тона, и я понимаю, что показал слишком много. Кавказская кровь, собственнический инстинкт. Надо быть осторожнее.

— Извини, — говорю мягче. — Просто мне очень хочется видеть тебя еще.

Она кивает, все еще смущенная.

— Хорошо. Завтра.

Выхожу, открываю ей дверь, помогаю выйти. Касаюсь руки и чувствую, как бьется пульс у нее на запястье. Частый, как у испуганной птички. Но она не убирает руку.

— Спокойной ночи, Полина.

— Спокойной ночи, Мирлан.

Смотрю, как она входит в гостиницу, и принимаю окончательное решение.

Она станет моей женой. Я заберу ее отсюда, увезу в горы, сделаю матерью моих детей. Она будет принадлежать только мне.

И пусть только кто-нибудь попробует встать у меня на пути.