Глава 8

Мирлан

Стук в дверь кабинета раздается именно тогда, когда я меньше всего этого хочу. Полина наконец-то уснула в гостевой комнате, измученная первым днем в моем доме и холодным приемом семьи. Сижу за столом и пытаюсь сосредоточиться на документах, но мысли возвращаются к ее испуганному лицу, когда мать и Амина устроили «экскурсию».

— Входите, — говорю, не отрывая глаз от бумаг.

В кабинет входят мать и Амина. Лица у обеих мрачные, решительные. Я понимаю — разговора не избежать.

— Мирлан, нам нужно серьезно поговорить, — мама садится в кресло напротив, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Боевой настрой.

— Слушаю, — сухо отвечаю, откладывая ручку.

— О твоей… о гостье, — мать произносит последнее слово с особой интонацией.

— О моей невесте, — жестко поправляю.

— Мирлан! — Амина не выдерживает и делает шаг вперед. — Ты что, серьезно собираешься на ней жениться?

— Завтра будет никях.

— Отмени! — мать резко встает. — Немедленно отмени эту нелепость!

Медленно поднимаюсь из-за стола и выпрямляюсь во весь рост. Когда я злюсь, люди обычно начинают говорить тише. Но не эти две женщины. Они знают меня с детства и не боятся.

— Мама, — говорю спокойно, но в голосе звучит предупреждение, — следи за выражениями.

— Какие выражения? — она вздергивает подбородок. — Я говорю правду! Ты опозорил наш род, Мирлан! Привел в дом какую-то русскую, сироту без роду-племени, и собираешься на ней жениться!

— Полина хорошая девушка.

— Она ЧУЖАЯ! — кричит мать, в ее голосе столько ярости, что я невольно сжимаю кулаки. — Она не знает наших традиций, не понимает наших обычаев! Что скажут люди? Что скажут в ауле? Что Мирлан Богаев так низко пал, что взял в жены русскую?

— Мне плевать на людей.

— А мне нет! — она бьет кулаком по столу. — Я прожила в этом ауле всю жизнь! Наша семья всегда была примером для других! Твой отец, да упокоит Аллах его душу, женился на мне, потому что я была из уважаемого рода. Мои дети должны были следовать традициям!

— Традиции, — с горечью повторяю. — Вечно эти чертовы традиции.

— Мирлан! — Амина хватается за голову. — Ты слышишь, что говоришь? Ты же горец! У нас есть понятия о чести, о достоинстве!

— О каком достоинстве ты говоришь? — поворачиваюсь я к сестре. — О том, что ты целыми днями ищешь мне невесту, словно я товар на рынке?

— Я ищу тебе ДОСТОЙНУЮ жену! — отвечает она. — Саида — красавица, врач, из хорошей семьи. Ее дед был имамом, а отец — уважаемым бизнесменом. А эта твоя Полина кто? Дочь механика и медсестры! Сирота! Без связей, без денег, без…

— БЕЗ ЧЕГО? — рычу я так, что Амина отступает на шаг. — Чего ей еще не хватает, чтобы быть достойной меня?

— Мирлан, успокойся, — мать пытается взять ситуацию под контроль. — Мы понимаем, что тебе нравится эта девушка. Она красивая, молодая. Но браком это назвать нельзя.

— Почему нельзя?

— Потому что она не наша! — мать снова повышает голос. — Ты глава семьи, наследник рода Богаевых! Твоя жена должна быть дагестанкой, должна знать наш язык, наши обычаи! Должна воспитывать детей в правильных традициях!

— Полина выучит язык. Привыкнет к обычаям.

— А если не выучит? А если не привыкнет? — Амина подходит ближе, ее голос становится вкрадчивым. — Послушай, я понимаю. Ты мужчина, тебе нужны женщины. Но зачем жениться? Развлекись с ней и отправь обратно в Москву. Дай ей денег, купи квартиру получше. Все так делают.

Эти слова бьют меня наотмашь. Развлекись и отправь. Как будто Полина — продажная девка, а не… не самая дорогая для меня женщина на свете. Да, все скажут, что Богаев сошел с ума, я это предполагал, да, я мог ее трахнуть, красиво провести время, да, я мог отправить ее в Москву, но я этого не сделал. Не знаю почему, не смог.

— Что ты сказала? — мой голос становится опасно тихим.

— Мирлан, я не хотела… — Амина понимает, что зашла слишком далеко.

— Повтори, — я подхожу к ней. — Повтори, что ты сказала про Полину.

— Я просто… я имела в виду…

— Ты имела в виду, что я должен использовать ее как шлюху и выбросить? — в моем голосе столько ярости, что сестра бледнеет. — Ты думаешь, я такой мерзавец?

— Нет! Но…

— НО ЧТО? — рычу во весь голос. — Но она русская, значит, годится только для постели?

— Мирлан, ты неправильно понял, — пытается вмешаться мать.

— Я правильно понял! — поворачиваюсь я к ней. — Вы обе считаете, что Полина недостойна носить наше имя. Потому что она не дагестанка. Потому что у нее нет влиятельных родственников. Потому что она не из той семьи, которая вам подходит!

— Да! — не выдерживает мать и кричит. — Именно так! Она нам не подходит! Она испортит репутацию нашей семьи!

— КАКУЮ РЕПУТАЦИЮ? — взрываюсь. — Репутацию людей, которые судят человека по национальности? По тому, сколько денег у ее родителей?

— Репутация порядочной дагестанской семьи! — мать не отступает. — Мы не можем позволить себе…

— ДОСТАТОЧНО! — из груди вырывается такой рев, что женщины замолкают. — ХВАТИТ!

Хожу по кабинету, пытаясь успокоиться. Руки дрожат от ярости. Хочется что-нибудь сломать, разбить.

— Послушайте меня внимательно, — говорю наконец, поворачиваясь к женщинам. — Полина будет моей женой. Завтра состоится никях. И никто, НИКТО не посмеет сказать о ней что-то плохое.

— Мирлан…

— Я не закончил! — обрываю мать. — Полина чиста. Невинна. Она не продажная девка, с которой можно поразвлечься и бросить. Она станет матерью моих детей, хозяйкой этого дома. И вы будете относиться к ней с уважением.

— А если мы откажемся? — холодно спрашивает Амина.

— Тогда можете собирать вещи.

Они смотрят на меня с недоверием.

— Ты выгонишь нас? — шепчет мать. — Родную мать и сестру?

— Я выгоню всех, кто не примет мою жену, — голос звучит твердо, без колебаний. — Этот дом принадлежит мне. Бизнес принадлежит мне. И решения принимаю я.

— Мирлан, что с тобой? — Амина подходит ближе, протягивает руки. — Ты же не можешь… Мы же семья!

— Семья уважает выбор друг друга, — сухо отвечаю. — А вы просто хотите управлять моей жизнью.

— Мы желаем тебе добра! — мать чуть не плачет. — Эта девочка принесет тебе только проблемы! Она не выдержит нашей жизни, сбежит при первой же трудности!

— Этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь? Ты знаком с ней всего неделю!

— Мне хватило одного взгляда, — тихо говорю, — чтобы понять — она моя судьба.

— Судьба! — фыркает Амина. — Ты говоришь, как влюбленный мальчишка!

— А я и есть влюбленный мальчишка, — впервые за вечер я улыбаюсь. — Впервые в жизни, в тридцать два года, я понял, что такое любовь. И я не позволю вам ее разрушить.

Мать долго смотрит мне в глаза. Затем медленно качает головой.

— Ты не передумаешь?

— Нет.

— Тогда… — она выпрямляется, — тогда делай что хочешь. Но не жди от меня благословения.

— И от меня тоже, — добавляет Амина. — Ты совершаешь ошибку, Мирлан. Большую ошибку.

Они направляются к двери. У порога мать оборачивается:

— Когда твоя Полина сбежит от тебя, не приходи плакаться.

— Она не сбежит.

— Посмотрим.

Дверь захлопывается, я остаюсь один. Сердце колотится, руки все еще дрожат от гнева. Но я ни о чем не жалею. Они должны были понять, что Полина неприкосновенна. Она под моей защитой.

Поднимаюсь по лестнице, осторожно приоткрываю дверь гостевой комнаты. Полина спит, лицо спокойное, по подушке рассыпались светлые волосы. Моя женщина. Моя жена. Завтра она официально станет моей.

И пусть только кто-нибудь попробует встать у нас на пути.