Глава 25

— Посидите, я п-переоденусь пока, — Андрей оставил нас с его другом на кухне и вышел в комнату.

Мы уже приехали. После стычки возле университета. Пока повезло, меня ни о чем не спрашивали. Откуда я знаю этого Мирона и почему он вдруг разговаривал со мной про мою подругу.

Чувствуя за собой вину, принялась хозяйничать на кухне. Собрала тарелки, оставшиеся после нашего бурного завтрака, зацепив при этом коленом стул, на котором сидела, когда утром Андрей…

— Ну, как вы тут уживаетесь вдвоем? — громко подал голос его друг. Я хотела ответить, но в этот момент он подлетел ко мне сзади и яростно прошептал на ухо:

— Если тебе Андрюха не нужен — не морочь ему голову! Решила с Мироном его столкнуть, чтобы подставить?! Эти ваши бабские игры иногда заходят слишком далеко. И не пиши ему во время работы! Ты хоть знаешь, что его сегодня чуть было с задания в черном мешке не увезли?! Полосонули по ребрышкам! Не перестанешь Андрюху изводить — я тебя сам к Мирону отвезу. С ним и играйся.

С перепугу я отскочила от него, чуть не выронив из рук ту посуду, которую только что собрала со стола. Жук, как его по дружбе называет Соколов, в обычной жизни Юра Жуков отошел от меня, преспокойненько оперся спиной о столешницу, сложил ручищи на груди и уже нормальным голосом продолжил:

— Андрюшка наш, холостяк до мозга костей, носки по дому разбрасывает, — продолжил, только глаза его выражали совсем другое. Именно то, о чем он мне так злобно прошептал!

В этот же момент услышала шаги в коридоре. Быстро отвернулась от гостя и включив воду, принялась мыть посуду. Пытаясь уложить в голове только что произошедшее. Жуков же прекрасный актер — увидев Соколова в дверях, весело сказал:

— А что, Андрюха, по чайку? Устали мы с тобой сегодня? Я так понимаю, на пиво тебя звать теперь бесполезно?

— Нет, Жук, т-ты иди в комнату, мы сейчас все п-принесем, — прозвучало уже у меня за спиной.

— Ладно, пойду на диван завалюсь, на свой любимый, — быстро согласился его друг, — ты только к чаю печеньку с бутербродом не забудь!

— Хорошо, будет тебе п-печенька, иди, — усмехнулся мой «братик под вопросом». И как только его друг скрылся где-то в просторах коридора, его пальцы мгновенно сцепились друг с другом у меня на талии. А жесткие губы поймали в сети мочку моего уха. Он жарко выдохнул мне в шею и обнял, прижавшись к моей спине еще крепче. — Привет, — теплый шепот обласкал мою кожу. — Хотел сказать спасибо за твое пожелание.

Сквозь свою легкую рубашку и его тонкую майку я прекрасно почувствовала на его теле следствие того, о чем только что сказал мне его друг. Высвободилась из его рук и в страхе увидеть что-то поистине ужасное, развернулась к нему лицом. Андрей, не заподозрив ничего предосудительного, остался стоять там, где стоял и не успел меня остановить. Резко подхватив край низа его черной майки, задрала ее вверх. И тут же закрыла рот рукой.

— Ерунда, — чуть смутившись, словно стеснялся этого, Соколов убрал мою руку и опустил майку обратно. — Не обращай внимания. На мне все как на собаке заживает.

— Не сработало пожелание, — мой убитый голос ударился о его грудь.

— Сработало, — мягко парировал великан и, обхватив мою голову руками поднял ее, заставив посмотреть на себя, поцеловал в кончик носа. — Если бы не оно — я бы здесь не стоял. А так — отделался царапиной.

Не поднимала на него глаз.

— Я… я приготовлю чай и… бутерброды. Ты лучше иди к другу, тебе отдохнуть надо.

— Я помогу тебе.

Опять эта нежность!

— Нет. Пожалуйста, Андрей. Я справлюсь с чаем.

Каким-то чудом он меня услышал и послушался.

— Ладно, если ты так сильно этого хочешь. П-пойду. Только обещай, если что позвать. Или, я сам могу…

— Нет, пожалуйста.

Сказала и из последних сил дождалась, когда он вышел из помещения. Зацепилась взглядом за недомытую посуду в раковине. Слезы уже сами навернулись на глаза, а в голове стучала лишь одна мысль.

Это я! Я виновата!!! Я, дура…

Что было в моей пустой голове, когда приехала сюда?! Отправилась мстить тому, кого совсем не знаю! И что в результате? Одни проблемы создаю. Мирон еще этот… Размазав слезы по щекам, взяла электрический чайник, наполнила его водой и нажала на кнопку. Сразу же старая техника послушно зашумела, сообщая всей квартире о том, что исправно работает и, вместе с тем, заглушая мои слезы.

Благодаря тому, что отец, который воспитал меня, всю жизнь работал хирургом — к крови отношусь очень спокойно. А вот к тому, что подвожу хороших людей к гибели — очень хреново отношусь!

Я виновата, я…

Даже на задании, он писал мне, а потом, не смотря на ранение, заехал в срок, как и обещал и если бы не его друг, так бы и не сказал ничего!

Выходит, лишь в одном была права моя бестолковая голова — бежать мне отсюда надо. И с концами. Чтобы не он мне, а я ему не причиняла больше проблем! Он ради меня от отца готов отказаться. Делает все и если даже его друзья так считают…

Налила чай в две кружки, забросила туда чайные пакетики, которые нашла в одном из ящиков. Сжав зубы до боли, сделала бутерброды, насыпала печенье в корзиночку и, пустив ледяную воду из-под крана, тут же умыла лицо. Все, хватит реветь. Выпила воды, прочистив горло, чтобы голос не сипел. Разворошила на голове волосы, чтобы они больше падали на лицо и скрыли на коже красные следы от слез. И только после всех этих манипуляций поставила все, что приготовила на здесь же найденный поднос и понесла в комнату. Собиралась поставить все на журнальный столик и уйти куда подальше.

— О, и бутербродики поспели! — радостно потер руки Юра. — С печенькой! А почему кружки только две? Третью кружку не нашла?

Не сказала ничего в ответ, потому что ком в горле застрял. Только сильнее раскраснелась, и уже было хотела сделать шаг назад, как вдруг Андрей решил все за меня. Он сидел на диване, а его друг устроился напротив в кресле. Тот, кому я порчу жизнь, поймал мою руку и, потянув к себе, заставил опуститься на диван у себя между ног, сразу же прижав рукой неудачную сожительницу к своему хозяину.

— Не нашла, наверное, — произнес он у меня над ухом и поцеловал ровно туда же. — Ничего, мы из одной попьем. Ты же поделишься со мной?

Кивнула, подавив жалкий всхлип. Он подал мне кружку, но прежде отдать мне в руки, несколько раз подул на нее.

— Держи, — подождал, пока заберу и потянулся за бутербродом.

— Ну, я смотрю, не пропадешь! — хмыкнул Жуков. — Накормит тебя твоя красавица.

Подмигнул мне. Однако быстро отвела глаза, стыдно смотреть даже на него. Такое чувство, что видит меня насквозь. Все мои планы, которые еще вчера вечером и сегодня утром строила против его друга и если бы… не все это…

— Не пропаду, — услышала улыбку в голосе того, кто меня прижимал к себе и к своей ране, черт бы меня, идиотку, побрал!!!

Дула на кружку и хотела отпить, но…

— Подожди, дай я п-попробую, — Андрей обхватил мои руки своей ладонью и подтянул чай к своим губам, не позволяя мне избавиться от себя. Сделал глоток и опять улыбнулся. — Ну, все, не горячо, можешь смело пить, — получила еще один теплый поцелуй в щеку.

— А что касается Мирона, — громко хлопнул ладонью по столу друг Соколова. — Надо его уже повязать. А ты, кстати, красавица, как с ним познакомилась? Что он там про подругу кричал? Права какие-то заявлял?

— Да мало ли, что он там кричал, — не обратив внимания на подначки сослуживца, парировал Соколов, — его вязать надо вместе с отцом. Один он нам не интересен. Так, х-хулиган.

Сказал и, подтянувшись к столику, взял бутерброд, который заставил принять меня, а сам тем временем забрал у подопечной кружку. Куда мне есть? У меня совесть в горле застряла! И ужас оттого, что будет, если он узнает…

— Ну, ему бы на нарах посидеть тоже полезно было бы, — хмыкнул Жуков, закидывая круглую печеньку в рот. Целиком. — На живца надо ловить. Спровоцировать. Его папашка как минимум по пятнадцати делам проходит. Там и изнасилования, и убийства, взятки. Все никак прижучить не могут.

— Есть конкретные мысли? — задал вопрос Андрей, мягко подтолкнув мои руки, которыми я вцепилась в бутерброд и которые беспомощно зависли в воздухе, к моему рту. Пришлось откусить, но я тут же вернула хлеб на блюдо. Аппетита не было совсем. Колени дрожат, как и мысли в моей голове.

— Могли бы быть, — неприятно прищурился гость. — Вот если бы ты не игнорировал, и твоя девушка все-таки раскрыла нам тот большой секрет, который скрывает. Может быть, и нашли бы, за что ухватиться.

Сердце у меня в груди заколотилось со скоростью света. Кровь хлынула к щекам, а глаза застелил густой туман. В ушах только стук и больше ничего. Совсем.

— Ну, так как, расскажешь? — Жук как будто ударил своим вопросом меня по щекам.

Его прервал гимн России. В прямом смысле. Слава тому, кто придумал портативные телефонные аппараты! Звонил мобильник самого Юры. С досадой посмотрев на нас, гость вытащил из кармана своих рабочих штанов телефон и ответил на звонок:

— Да! Так точно, товарищ командир. Быть через двадцать минут, — услышали мы после того, как в трубке кто-то невидимый пробубнил что-то весьма строгое этому любопытному человеку. Сбросив звонок и при этом изрядно покраснев, Юра сказал:

— Бутерброды с Мироном придется отложить. Палыч вызывает. Злой какой-то.

— Меня тоже? — спросил Андрей.

— Нет, сиди, калека. Ты теперь отдыхаешь. Ладно, — встав с кресла сказал Жуков, наклонился над столиком и, схватив горсть печенья из вазочки, засунул его себе в карман. — Пошел я. Эх, а думал, выходной уже начался. Ничего, сидите, дверь я захлопну, не в первой.

Через несколько мгновений его и след простыл. В квартире, в той комнате, в которой остались сидеть мы — повисла долгая пауза. Андрей не отпускал меня, я не знала, что сказать и почему-то не пыталась вырваться. Мы так и сидели, пока мой взгляд не упал на вторую его руку, которую он, чтобы удобнее было сидеть, положил себе на колено.

Р.У.С.С.К.И.Й — медленно, букву за буквой обвела подушечкой пальца каждую букву на его татуировке. По какой-то неизвестной причине мне безумно захотелось так сделать. А Андрей… Мы оба смотрели на то, как я это делаю и единственное, что выдавало волнение обоих — это ненормальный стук наших сердец. Буквы в надписи расположились от сгиба в локте на его мощной руке и до самого запястья. Семь черных букв одинакового размера. Которые перечёркивает толстая синяя вена и ее пульсация в этот момент зашкаливает.

— Зачем ты ее сделал? — прошептали мои губы.

— Не я, ребята н-накололи.

— Почему?

— На память. Потому что я родину люблю.

— Так сильно? — говорила, не поворачиваясь к нему, однако его слова приятно согревали мое ухо, возле которого сейчас были его губы.

— А почему бы ее не л-любить? Я здесь р-родился. З-здесь рос. И н-нашел т-тебя.

Его заикание стало сильнее, будто бы на него напрямую влияло участившееся биение звериного сердца.

— Т-ты плакала? — его палец подхватил прядь моих волос и убрал их за мое ухо, очевидно открыв омоновцу наглядные следы моих недавних слез на кухне.

— Нет.

— П-плакала, — кивнул он. — Почему? Что с-случилось?

Его рука с татуировкой лежала, не двигаясь, позволяя моему пальцу вдоволь изучить себя.

— Ничего. Это… Насморк, наверное.

— Лена… Это Жук? Он что-то сказал тебе? — в его голосе прорезались ноты ярости.

— Лена.

— Сказал, что тебя сегодня ранили из-за меня. Из-за того, что я писала тебе. Прости. Я… я не хотела. Я себе этого никогда не прощу. И не буду…

— Даже и н-не думай, — ярость мгновенно уступила теплу, и могучий зверь превратился в ласкающегося котенка. — Т-ты будешь мне писать. И сегодня н-не ты писала мне, а я тебе. А если бы ты не ответила, уд-дачи могло и не быть. Т-ты меня спасла.

Р.У.С.С.К.И.Й — мой палец совершил еще одно путешествие по магическим буквам, на этот раз в сопровождении слез, покатившихся по щекам дрянной сестренки. Это страшно. Очень. То, что произошло сегодня. И то, что еще не закончилось.

— Т-ты так и не сказала, почему ушла от меня этой ночью. С-скажи, что я сделал не так. Я… Я исправлюсь. Н-не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Лена.

Большой палец Андрея подхватил мою слезу и нежно погладил меня по щеке.

— Испугалась, — признание неожиданно само вырвалось из меня. Его это отношение… Ласка, внимание, словно огромный океан, напавший на маленькую городскую дамбу — сломал все препятствия и с невероятной скоростью смывал все осыпавшиеся от нее камни.

— А теперь? Теперь не боишься?

Помотала головой, все еще не глядя на него.

— Говорят, что поцелуи п-прекрасных девушек могут вылечить любую болячку…

Подняла глаза на него. Андрею не пришлось ждать. Я хочу этого. Очень хочу и уже больше не могу справиться с собой. Подтянулась к его неулыбающимся губам. И через мгновение ощутила их вкус. Тогда же его огромные руки прижали маленькую хулиганку к своему хозяину, и раненный омоновец ответил мне — прижавшись ко мне своими губами, жадно втянул воздух ноздрями, так, как будто только сейчас начал дышать. Его язык мягко поддел мою верхнюю губу, скользнул по зубам, вызывая меня ответить. Я ответила. Наконец, ответила! Обвила его напрягшуюся шею и подтянулась к бойцу, растворилась в нем и в его упрямой любви, закрывшей глаза на все и бескомпромиссно завладевшей своей целью.