Глава 29

Подоспела к ней как раз в тот момент, когда женщина практически без чувств оседала на землю. Андрей взял на себя троих отморозков, которые мгновение назад ее избивали. Подхватила ее под руку, с трудом удержала. Женщина хоть и в возрасте, но по комплекции крупнее меня, не в смысле роста, в смысле веса. Ее лицо было разбито в кровь, губы что-то шептали, очевидно, она что-то пыталась мне сказать, но так и не смогла. Удерживая ее, и боковым зрением не выпуская омоновца из виду, вытащила свой телефон и набрала номер неотложки.

Прокричала им в трубку все, что смогла увидеть вокруг этого моста, сказала, что на вид пострадавшей около шестидесяти и в этот момент женщина, бывшая у меня в руках, потеряла сознание! Телефон сам выскользнул у меня из пальцев. Кажется, я кричала имя омоновца, не знаю, слышал ли он меня, но скорее всего, нет.

На полном автомате, заученно, уложила ее на асфальт и проверила пульс. Его не было. Я помню все, чему меня учили. Пусть и неродная, но я все-таки дочь врача. Не медля ни секунды, расстегнула ее плащ, нащупала под ребрами нужное место, сложила руку на руку и принялась делать непрямой массаж сердца.

С этой секунды начались адские десять минут, пока не примчалась неотложка и полиция. В мыле, потеряв связь с внешним миром, я практически стала ее сердцем. Когда подошел Соколов — не почувствовала. Меня убрали от нее дежурные врачи скорой, переняв заботу о незнакомке в свои руки. Я же попала прямо в его руки.

Меня трясло. Все еще трясло. Я и раньше видела, как пусть и за деньги, но отец спасал жизни, но никогда сама не была тем, кто мог спасти чью-то.

— П-поехали з-за ними, — от слез сама начала заикаться. Меня не просто трясло — колотило. — Пожалуйста, Андрей!!!

— Тише, тише, — знакомые руки прижали меня к огромному телу, — мы поедем, поедем. Сейчас поедем.

Уткнулась в его грудь головой, прижалась под его натиском и почувствовала влагу под ладонями. Отстранившись мгновенно, даже в тусклом свете фонарей увидела пятно крови на его майке.

— Стой, подожди, я остановлю их, тебе нужна помощь! — хотела было рвануть в сторону уже отъезжавшей скорой, однако омоновец меня схватил за руку и остановил.

— Не надо, Лен. Это — ерунда. Ей они нужнее. Поехали, поехали, — потянул он меня к Патриоту.

— Но мы не знаем, в какой больнице…

— Знаем, я спросил, — сказал он и подмигнул своей глупой и ни на что не способной в этой жизни сестре. — Садись, садись.

— А ты?

— Мы нормально доедем, стрекоза, — он даже улыбнулся, — мне не в первой раны получать. А с таким доктором, как ты, мне теперь вообще ничего не страшно.

Сев в машину, вручил мне мой потерянный телефон и еще раз улыбнувшись, завел двигатель. Послушный Патриот рванул с места. С того момента я как-то по-другому смотрю на эту машину. Как будто она полностью оправдала свое название. Патриот. Он мчался через город, профессионально играя в шашки с другими тачками. Их здесь было много разных. И дешевых, и безумно дорогих. Но мне теперь казалось, что никогда в жизни ни в одной другой машине не почувствую себя настолько в безопасности, как сейчас в этой.

Очень быстро доехали, почти догнали машину неотложки, которая увезла нашу пострадавшую. Я выскочила на улицу — Андрей еле успел остановить внедорожник. Бросилась к человеку в форме из автомобиля нашей скорой, который остановился на перекур возле урны:

— О, девочка-герой! — он меня сразу узнал.

— Послушайте, моему другу тоже нужен врач, у него ранение было этим же днем, в результате драки рана открылась…

— Это, которому, другу, вот этому здоровенному? — хмыкнул дядечка, но его взгляд тут же упал на майку Соколова и он перестал улыбаться. — Так, за мной, сейчас осмотрим его.

Взяла подошедшего к нам омоновца за руку и теперь уже я потащила его внутрь здания. Только когда передала с рук на руки врачам — понеслась в приемную, узнать, что там с пострадавшей.

— Девушка, посидите пока, — сказала мне строго женщина средних лет в медицинском халате, — ее еще не оформили. Чуть позже. С ней сейчас врачи занимаются. Я вас позову.

Поскольку, к Андрею не было смысла пытаться пробиться, устроилась здесь же на свободном стуле. Лишь опустившись на сиденье, поняла, что я без сил. Этот марафон за жизнь… Отстранено, в полусне наблюдала за тем, как люди в белых халатах бегали по коридорам. А ведь они… каждый день в таком состоянии, спасают чьи-то жизни, не знают ни усталости, ни лени, и почти не имеют времени на свои заботы. Отец давно перестал работать в государственных учреждениях. Слишком много работы и слишком мало жизни. Он так всегда говорил. Только практика хорошая. Так много разных случаев, что в короткие сроки получаешь ценнейший опыт, который потом можешь с легкостью выгодно продать.

Он хороший хирург. Мой отец. Один из лучших. Но они с Андреем не похожи. В этом не похожи. Соколов готов работать для всех, а Егоров только для избранных и за хорошее вознаграждение или, как минимум, за плюсик к популярности.

Мимо меня пробежала ухоженная девушка. Тоже в белом халате. Фигура у нее очень красивая, волосы нарощенные и чуть припухлые губы. Я мельком подумала, что она медсестра, так, для красоты взяли. Но девушка, внезапно обратилась к настоящей медсестре и принялась той авторитетно раздавать указания. Отстраненно подумала, что даже в этом пошла в своего приемного отца. Выбрала профессию, где не надо много делать и где можно за это получать приличные деньги. Психолог достаточно нужная профессия, но не в той интерпретации, которую я подразумевала.

Мне было стыдно. Очень стыдно. За себя и за свои решения. Прозрение пришло быстро и окончательно. После того, как я сама побывала в шкуре чьего-то сердца. Уже отключаясь на этом больничном стуле, думала о том, что сделаю завтра. Завтра, завтра…