Глава 30

— Вам, молодой человек, надо бы поберечься, ранение достаточно серьезное. Еще разок в такую драку попадете, и я бы уже не ручался, что отделаетесь так же легко.

— Хорошо, доктор.

— Что вы ухмыляетесь? — мужчина преклонных лет в белом халате, с недоверием посмотрел на меня поверх своих старомодных очков. — Вы думаете, я шутки шучу? Это вы так крепко лишь со стороны выглядите. Но, поверьте, одна маленькая дырочка, может и не такого богатыря в могилу свести.

— Меня любовь греет, — усмехнулся ему в ответ зачем-то.

— Это та любовь, что пострадавшей непрямой массаж сердца делала? Кстати, вот вам и парадокс — в вас силы, что в лошади, а вы с этим ранением практически беспомощны, а ваша любовь, та самая, которая греет, щуплого телосложения, невысокая, до приезда врачей выдержала такую нагрузку. Иногда силы находятся там, где их совсем не ожидаешь обнаружить… Так, посидите, еще один укольчик профилактический сделаем и пойдете к своей любви. И, надеюсь, никогда вас здесь больше не увидеть. Хотя что-то подсказывает мне, что мои надежды не оправдаются.

Дождавшись когда, наконец, со мной проведут все обязательные манипуляции, отправился на поиски своей стрекозы. Нашел ее дремлющую в коридоре на стуле. Не хотел будить, она сама открыла свои лучистые голубые глаза. Вниманием которых тут же завладела подошедшая медсестра:

— Это вы о пациентке Никифоровой интересовались?

— Да, — кивнула своей светлой головой измотанная любовь.

— Мы нашли ее документы и связались с родственниками. Вы можете уезжать, ну, по крайней мере, до утра. Ее перевели в реанимацию, так что все равно вас туда никто не пустит. А места на стульях занимать совсем не стоит.

Женщина сделала вид, что отчитывает, но было видно, на самом деле из жалости элементарно пытается выгнать упрямых спасателей.

— Хорошо, мы уедем, — сказал я, подав Лене свою ладонь. — Утром п-позвоню вам. Как вы сказали? Никифорова?

— Лидия Павловна, — подтвердила сотрудница медицинского учреждения.

— Хорошо, Н-никифорова Лидия Павловна. Я запомню. Лена, пойдем.

— Но…

— Идите, идите, спать надо дома, а не у нас в коридорах, — бросила понимающая медсестра, помогая мне увести непокорную подопечную.

Почувствовал ее маленькие пальчики в своей ладони, сжал их и потянул за собой. Это был веселый вечер и нам обоим пора на отдых.

Дорогу до дома преодолели практически в полном молчании. Стрекоза измотанно смотрела в окно, так тихо, что в какой-то момент подумал, что уснула. Надо было бы поговорить, после такого потрясения ей нужно выговориться, обязательно. Однако я оттягивал этот момент. До самой квартиры. До пятого этажа. До той минуты, когда открыл дверь своим ключом и пока она сама не потребовала для себя разрядку. Там на лестничной клетке, коснулась пальчиками моей спины и робко позвала:

— Андрей…

Обернулся, думал, случилось что-то. Но что-то случилось секундой позже — когда она приблизилась ко мне и, встав на цыпочки, схватилась ручками за мою шею, заставила склониться к себе и прижалась своими сладкими губками к моим губам. Ополоумел от того, как смело ее маленький язычок потребовал открыть мой рот и дерзко поздоровался с моим языком! Забыл обо всем!!! Обхватил ее маленькую головку ладонями и погрузился в те ощущения, о которых мечтал!

Стрекоза, моя стрекоза… Красавица, не боится меня, открылась, бросилась в мои руки. О чем… могу ли я мечтать о большем?

— Идем, — полушепотом велел мой невысокий командир, от влажных глаз которого я не мог отвести взгляд. Она полностью переняла инициативу на себя, подхватив за руку танк по фамилии Соколов и потянув его за собой вглубь квартиры. Это осознание того, что не я пытаюсь до нее достучаться, а она самостоятельно берет мою любовь — кружило голову, заставляло потерять ощущение твердой земли под ногами. Я шел в свою спальню, будто бы ступая тяжелыми ботинками по облакам.

***

Утром я отнесу все это на состояние аффекта, но тем вечером я забыла обо всем. О своих обещаниях самой себе, о страхах, о нашем родстве и о проблемах с моим рождением. Забыла о настоящем и о будущем. Забыла о том, кто он и о том, кто я.

Остановилась только на мгновение, чтобы закрыть на ключ дверь в квартиру. Он послушно стоял рядом, а я держала его за руку и чувствовала невероятную мощь, заключенную в этом мужском теле. Мне хотелось отблагодарить его за то… за то, что он такой, какой есть.

За то, что не прошел мимо. Остановился, вмешался. За то, что поступает так не впервые, за то, что поступает так всегда.

Наверное…

Наверное, в тот вечер я пожалела, что мы на самом деле не брат и сестра. Я бы гордилась таким братом. И стремилась бы стать похожей на него. Быть такой же смелой, отзывчивой и порядочной.

Меня воспитывал отец. Он мне неродной. По иронии судьбы, я неожиданно почувствовала родство не с человеком, который меня вырастил, воспитывал, учил всему. Почувствовала родство душ с его сыном. С вероятно его сыном, который мне приходится никем. Если бы… Если бы отмотать пленку назад, я бы попробовала начать наше знакомство иначе. То есть — вообще не появляться здесь. Ему нужна порядочная, хорошая девушка. Возможно, врач. Она тоже должна спасать жизни. Чтобы он мог гордиться ей, мог уважать ее.

Я вела его в спальню. Самого порядочного и благородного человека на планете. Потому что хотела отблагодарить. Прекрасно понимая, отдавая себе отчет, что недостойна его. Не достойна даже держать его за руку. Но так уж получилось, он почему-то решил, что я ему нужна.