Глава 31

— Ты весь в крови, — сказала, опустив глаза на красное пятно у него на майке.

Мы остановились в спальне, возле кровати.

— П-поможешь мне? — его вопрос нежно погладил меня по макушке. Андрей выше меня и когда я вот так стою рядом с ним — то он смотрит обычно на меня сверху вниз. Как большой сторожевой пес на куцего щенка, играющегося у него в лапах.

Обычно.

— Да.

Как можно более осторожно подцепила его майку за низ и медленно потянула ее наверх. Не специально задела кожу пониже его пупка и почувствовала импульс, которым отозвался его железный пресс.

Сразу же получила горячий поцелуй в лоб. Андрей притянул меня к себе и снова вдохнул мой запах.

— Лена… Леночка, не бойся меня.

— Я… я не боюсь… больше.

Я все же стянула эту майку с него. А он подчинился, помог мне. После чего остался так стоять, позволив мне спокойно себя рассмотреть.

— Болит?

— С т-тобой ничего не болит, — мотнул головой пострадавший омоновец.

Его это беспрекословное подчинение, огромного бойца, передо мной, маленькой нашкодившей девчонкой… затуманило мой рассудок. Я опустила руки на его ремень и немного неловко расстегнула пряжку. Пальцы дрожали, не от страха, от чего-то другого. Возможно от впечатлительного трепета его тела, которым в это мгновение управляла я. Расстегнула молнию, получив в ответ еще один, уже самый главный импульс.

— Андрей, я… я не умею, но я хочу… это сделать…

— Д-делай, как считаешь нужным. Я в твоем распоряжении.

Прекрасно понимала, что с таким ранением, ему лучше быть очень осторожным, поэтому взяла его за руку и, подведя к кровати, помогла лечь. Он послушался. Дождалась, пока бывший братик оказался полусидя на подушках, и только тогда скинула с себя джинсовую рубашку, за которой последовали и джинсы. Мне нечего стесняться. Я не боялась этого ни в первый день, ни тем более, сейчас. За всем этим я избавилась от лифчика, а потом и от трусиков. В комнате горел лишь ночник, но его тусклого света было достаточно, чтобы тот, для кого я все это делала, смог меня разглядеть.

Его ладони поймали меня за талию, после того, как перекинув через него ногу, осторожно опустилась немного ниже его пупка. Оперившись руками о широкую грудь омоновца, подтянулась к его губам. Прикоснулась к ним и получала свой ненасытный ответ. Он ждал этого, хотел настолько сильно, что все его желание в прямом смысле просвечивалось через его кожу. Это длилось достаточно долго, хотела продолжить, но не могла оторваться от этих жадных губ, от его обжигающего языка и взгляда его черных глаз.

Все же начала опускаться ниже. Начала с робкого поцелуя в мочку уха, опустилась на его мощную шею и загорелась, коснувшись бешено пульсирующей от напряжения вены. Не остановилась, поймав его ставшее еще боле тяжелым дыхание. Я видела, как это делают в порно фильмах. Однако сейчас шла, опираясь исключительно на свои собственные ощущения и желания. Где-то повторяя то, вернее ту его смелость, которую он позволил себе со мной.

Осыпала нежными поцелуями его грудь. Может быть, для такого как он, слишком нежными и робкими, не смотря на это, даже их было достаточно, чтобы заставить его могучую грудь волноваться, вздыматься и опускаться с в разы учащенной скоростью. Я также подарила поцелуи той самой ране — следствию его самоотдачи и героизма. И выбила из омоновца хриплый стон, когда, наконец, радуя и его… и себя, добралась до участка податливой кожи под его пупком. Там, где начинался островок редких, жестких волос, как будто предупреждающий любовницу, что она приближается к запретной и потому очень желанной зоне его потрясающего, излучающего мужественность в апогее тела.

Его выгнуло на постели, когда мои губы смело прикоснулись к сладкой плоти на вершине его напрягшейся до предела эрекции. Когда мой собственный язык продегустировал его, словно самое вкусное на свете мороженное. Андрей в нетерпении зарычал и, подхватив меня подмышки, подтянул к себе, опрокинул на лопатки и налег сверху, накрыв мои губы своими!

— Тебе нельзя, — попыталась его остановить, но он меня не слышал, шептал только мое имя, буквально ревел его, опустившись между моих ног, горячо, нетерпеливо войдя в меня. Раз за разом, его хрип облизывал мой слух, когда его хозяин сокрушал меня мощными, но в то же время бережными толчками. Его тело периодически дрожало, словно в неистовой судороге, когда он погружался в меня. Дрожало и мое, потому что сила, с которой желала его в тот момент, была превыше всего существующего на земле…

Я поцеловала его большой, мокрый лоб, когда все закончилось. Когда мое дыхание сорвалось вслед за его надломившимся хрипом. После всего, после тяжелого дня, который изменил нас обоих, который изменил мир вокруг нас.

— Я люблю тебя, моя маленькая стрекоза, — сказал он, не убирая свой лоб от моих губ. Сказал твердо, уверенно и без малейшего заикания. Я не сразу пойму, не сразу замечу, но именно после этой ночи, он забудет про этот свой недуг.

Уснула в его руках и никуда не убегала. Андрей стал моим одеялом. А я была хранителем его ранения. Прикрыла его ладонью, как будто хотела защитить тело богатыря от любых невзгод. Хотя, как я могла это сделать? Я и защитить его? Андрея Соколова.

Мы уснули, как бывает засыпают путники, не подозревая, что скоро спокойную пустыню накроет сильнейшая песчаная буря. Не подозревая и не думая ни о чем. Были лишь вдвоем. На всем белом свете, оставив за бортом проблемы с родителями и собственным упрямством. Этот был миг безапелляционного, слепого доверия друг другу, в котором мы оба стали счастливы.