Глава 40

Мирон, садясь в машину, в очередной раз за последние дни, с отвращением поморщился. Патриот, вечно теперь маячивший возле их универа, его изрядно бесил. Тем более, что и отец наседал с тем, что он еще ничего не придумал по поводу Русского.

Несколько недель назад, когда тачка омоновца стала ежедневно отсвечивать на этом месте, Митрофанов младший с перепуга предположил было, что Русский пошел в атаку и решил, не скрываясь следить за ним, подлавливая удачный момент, чтобы повязать. Но нет, время шло, а омоновец не предпринимал никаких действий. К тому же, возле него постоянно появлялся дружок омоновца по кличке Жук. Мирон грешным делом эти две недели вел себя исключительно, даже наркоту дома оставлял. Приходилось терпеть жуткие мучения. Которым, было такое впечатление, никогда не придет конец.

Так он думал до сегодняшнего дня, когда ему протрепался один чувырла о том, что здесь на самом деле делает долбанутый мент.

— Бабу он здесь свою караулит, а она его отшивает постоянно. Вот и сидит. Днем здесь — ночью возле общаги нашей. Ты думаешь, он тебя заколебал? Да он всех нас заколебал! Пацаны на улицу теперь даже курить не ходят. Хрен его знает, чего от него можно ждать. Вроде как караулит только из-за телки. Но кто не знает Русского? О нем весь город гудит. Чуть что — не посмотрит, чей ты сынок. Укатает, мама не горюй.

— Какую телку, Дроныч? — нервно почесав нос, спросил Мирон. — Блондинку?

— Ага, — лысый, приземистый парень отозвался в том же дворовом тоне. — Егорову. Говорят, она еще хирурга знаменитого дочка. Там сейчас война у его папашки с Русским. Прикинь, не побоялся старичок. Натравил на него верха. Говорят, доченьку его любимую поимел.

— И откуда же ты все это знаешь, Дроныч?

— А? — сделал вид, что плохо слышит местный наркоторговец. — Че, говоришь? Не, не знаю я ничего, послышалось тебе.

Ага, послышалось. Мирон привычно достал бабки из кармана эксклюзивных штанов и протянул штукарь доносчику. За информацию надо хорошо платить, тогда эту информацию будут таскать тебе, а не твоим врагам. Так учил его отец.

Телку ждет… Ну, что… Русский. Пожалуй, раз так сильно ждешь и плевать хотел на ее папашку, значит так сильно нужна тебе эта красотка. Мирон вызвал свою машину и немедля отправился домой. По дороге позвонил отцу, попросив того как можно быстрее приехать в особняк — там они смогут поговорить спокойно. Эта территория надежна, там нет ни одного жучка или камеры, которые могли бы зафиксировать хоть секунду из их разговора. А разговор пойдет серьезный. Слабое место у этого патриота все же есть. И оно очень. Очень слабое.

— Похищение? — пошло-загорелое лицо Митрофанова старшего перекосило. — Вот смотрю я на тебя Мирон и думаю, что ты башкой своей недалекой в мать пошел. Что за х. ню ты несешь? Ты же знаешь Русского. Ну, окей, есть у меня люди, которые могут организовать это. Допустим. И что дальше? Выкуп у него будешь требовать? Бабла у него нет.

— Пусть отвалит от нас! — почесав нос и развалившись в кресле у белоснежного камина, парировал сын.

— Да, конечно. Отвалит. Мы ее вернем — и он уже начнет мстить как кровным врагам, покусившимся на его собственность. Если сейчас он крошит нас из своих долбаных менторских принципов, то потом это уже будет его личная обида.

— Тогда грохнем ее! Показательно!

— А потом он нас. Ты дебил, сынок. Грохнуть ее не проблема. Ты говоришь, он там несколько недель околачивается? Да? А теперь представь, что он захочет сделать, если мы ее грохнем? Русский не трус. Замахнуться на меня — для этого надо сильные прожилки иметь. Они у него есть.

— Что тогда? Я не знаю! — нос младшего Митрофанова покраснел от постоянного трения пальцем. — Пытать ее! Если такой умный, сам подскажи!

— Тогда… Нет. Мы сделаем все гораздо проще… Мы заставим его встать на твое место и самому стать убийцей. Запугать его не получится. Убить — мне тогда кранты. Подумают сразу на меня. А вот посадить его мы сможем. Смертью девки накажем. Он сам ее убьет.

— Не понял, папа. Это как?

— Хм, ну слушай. Организовывать все равно тебе придется.