Глава 8

Июнь 1904 год. Японское море. Цусимский пролив. Эпизоды.

Командир подводной лодки тип «Щ-01» капитан 2-го ранга Гирс, почти три недели находился в боевом походе, сопровождал подлодку вспомогательный крейсер «Урал», который мог дозаправить миноносец топливом и пополнить боезапас торпедами. Атаковать японский караван кораблей получилось всего два раза. Первый раз потратили весь боезапас и утопили шесть транспортов и один японский миноносец, да и то, потому что японец сам подставился под торпеду. Ушли с трудом, успели погрузиться, начали уходить на глубину. Однако подлодку слегка тряхнуло после взрыва глубинной бомбы. Какой-то японский миноносец оказался очень шустрым. «Щука» на удачу повреждений не получила. Постепенно японцы выработали тактику противодействия подлодке «Щука». Миноносцы готовы в любой момент начать засеивать море глубинными бомбами. Японские моряки увеличили в два раза количество своих быстроходных корабликов. Передвижение японских кораблей только днём, а днём вполне реально обнаружить бурун, который появляется при поднятом перископе, когда лодка двигается. Подводники стали стрелять с больших дистанций, благо торпеда может двигаться до цели от четырёх до восьми километров. При пересчёте на морские мили получается, что торпеда может поразить цель на расстоянии от двух морских миль. Есть одно неприятное «НО». Постепенно скорость торпеды падает, на максимальной дистанции до цели, а ещё корабль успевает сманеврировать и увернуться от атаки. Днём прекрасно видно движущуюся торпеду. В экипаже «Щуки» произошли перестановки, часть ветеранов уехали с Беклемишевым в Петербург, будут служить на новой подлодке. У Гирса появились новички, а это тоже влияет на эффективность боевой службы. Со второй встречей японского каравана получилось поиграть в «кошки-мышки». Подлодка «Щука» стояла вблизи Цусимского пролива, в надводном положении. У ограждения рубки находились командир капитан 2-го ранга Гирс и старпом капитан-лейтенант барон Гревениц. В бинокли они рассматривали горизонт. Дымы заметили со стороны японского острова Кюсю.

— Владимир Константинович, наблюдаю дымы со стороны острова, — оповестил барон Гревениц.

Капитан-лейтенант Гревениц был в отставке, но с началом войны призвался на флот. До своей отставки служил артиллерийским офицером на кораблях. Когда узнал, что набирают на подлодку, решил попробовать себя в службе подводником. Теперь барон Гревениц уверен, что такая служба его призвание.

— Время есть, посмотрим, кто такой смелый, что решился вести караван, — ухмыльнулся Гирс, поворачиваясь в ту сторону, куда указал барон.

Вскоре они смогли рассмотреть четыре больших транспорта, восемь быстроходных миноносцев, которые осуществляли боковое охранение.

— Ну вот и дичь для нашей «Щуки». Погружаемся, на перископной глубине подпустим ближе. Похоже перевозят войска, что-то много народа на верхней палубе транспортов, — произнёс Гирс и первым полез в люк.

Получилось сделать залп двумя парными запусками торпед. Две торпеды попали в головной и следующий транспорты, а две следующие повредили ещё два транспортных судна. Миноносцы включили активность. Гирс приказал погружаться и отходить. Когда отошли на безопасное расстояние, снова подняли перископ. Японцы активно сеяли глубинные бомбы в предполагаемом нахождении лодки, которой там уже не было. Гирс приказал развернуть подлодку, взяли курс на отход. Но всплыли, ровно на столько, чтобы над водой была видна рубка. Японские моряки возбудились сказочно. Сразу четыре миноноски кинулись в погоню за лодкой. Командиры миноносок откровенно считали, что подлодка повреждена и не может полностью погрузиться под воду. Чуток подразнив японских моряков, «Щука» ушла под воду, ушла на циркуляцию и вернулась к тонущим транспортным судам. Четыре оставшиеся миноноски поднимали на борт людей из воды, такая картина предстала, когда всплыли на перископную глубину с другой стороны и осмотрелись. За это время успели перезарядить носовые аппараты.

— Они занимаются спасением, что будем делать, Владимир Константинович? — спросил барон Гревениц, отходя от перископа, уступая место командиру подлодки.

Капитан 1-го ранга Гирс молча наблюдал в перископ, но через минуту повернулся к своему старшему помощнику.

— Владимир Евгеньевич, мы их на свою землю не звали. Кроме того, японцы вероломно напали на нашу империю. Эти транспорты перевозили не меньше дивизии личного состава, а то и две дивизии. Наша задача уничтожать японский флот. Если такие действия идут вразрез с вашими понятиями о чести, то по возвращению напишите рапорт о переводе, — строго произнёс командир подлодки и отдал приказ к атаке.

Атаковали все четыре миноносца, результат ожидаем, все корабли пошли ко дну, но не все японцы утонули в этот день. Четыре вернувшиеся миноноски японского флота занялись спасением своих соотечественников. «Щука» больше не атаковал. Гирс отдал приказ идти к крейсеру «Урал», следовало найти тихое место, чтобы пополнить боезапас торпед. Через полчаса барон Гревениц сам подошёл к командиру подлодки и повинился, заявив, что был неправ. В последующую неделю, «Щука» больше не встретила жертв, над которыми могла поглумиться своей безнаказанностью. Создавалось впечатление, что японцы больше не желают передвигаться по морю. Капитан 1-го ранга Гирс, решил, что пора найти место, где экипаж сможет отдохнуть на борту «Урала». Три дня ничего не решат, а экипаж сможет помыться в бане, всё же служба у подводников совсем непростая.

Июнь 1904 год. Пролив Лаперуза. Неравный бой «Варяга». Эпизоды.

Капитана 1-го ранга Руднева вызвал к себе командир Владивостокского отряда кораблей. Капитан 1-го ранга Трусов был ранен, но от госпитализации отказался, принимал лечение дома, на «Аскольде» Трусова заменил капитан 2-го ранга Ершов. В связи с ранение Трусова, временно командиром отряда назначили капитана 1-го ранга Миллера. Броненосец Миллера получил серьёзные повреждения в последнем выходе, стоял в порту ожидая своей очереди ремонта, хотя что-то по мелочи ремонтировали сами матросы. Потому капитан 1-го ранга Миллер больше находился в штабе отряда кораблей. Руднев постучал в дверь, где сейчас располагался кабинет командира отряда кораблей. Получив разрешение, вошёл.

— Проходите и присаживайтесь, Всеволод Фёдорович. Наши корабли находятся в ремонте, вся нагрузка в основном ложится на вас и на командира «Новика» капитана 2-го ранга Шульца. Его я планирую отправить к Корейским берегам, в усиление канонерские лодки, чтобы он осмотрелся, чем сейчас заняты японцы. Вас же, Всеволод Фёдорович, попрошу сходить к Сахалину. Очень не помешает провести там патрулирование. Я не думаю, что японцы нападут на нашу территорию, насколько известно от разведки их интересует южная часть Маньчжурии, — начал ставить задачу перед Рудневым командир отряда кораблей.

— Я слышал, что на Сахалине достаточно немаленький армейский гарнизон. У коменданта города говорили, что они вполне способны отбиться от высадки десанта, — произнёс Руднев.

— Одно слово, что гарнизоны. На самом деле на Сахалине мобилизованные дружинники. Так называемая сборная «солянка». В основном добровольцы, даже каторжан брали, но сами понимаете какие они вояки, — пояснил Трусов, скептически воспринимая дружины на Сахалине.

— Связь с ними есть? — задал очередной вопрос Руднев.

— Аппаратура должна быть, да и служащих брали, правда тоже из каторжан, но всё же. Проведён проводной телеграф в прошлом году, через пролив на материке, в посёлке Ванино поставили принимающий пункт, На Сахалине, в горняцком посёлке Нояси. А уже от Нояси до Александровского поста. Но следует понимать, что на любом участке может случится обрыв связи. В Ванино большой комплекс работает по лесозаготовкам. От Ванино до Хабаровска связь проложена, где тоже могут быть проблемы. Тем не менее накладки всё же случаются и достаточно часто. Есть у меня мысль послать туда пару канонерских лодок, но чуть позже. Сейчас нельзя оставлять Владивосток без защиты. Однако почти месяц от них сообщений не было. Всеволод Фёдорович, ко мне перед отъездом заходил князь Багратион, начальник Канцелярии поручений, просил, чтобы я дал какой-нибудь транспорт для его работников кинематографа. Будут снимать фильм про Сахалин. Я дам минный катер, у него скорость хорошая, заодно снимут твой «Варяг» в боевом походе, — с такой, можно сказать просьбой обратился Миллер к Рудневу.

— Минный катер? Это те, что переделаны на бензиновые двигатели? У них же вооружение слабое. Один поворотный минный аппарат, два пулемёта «Максим» и вроде пушка «Гочкиса». Правда бегают они очень шустро, вроде узлов двадцать, — сразу сообразил Руднев о каких минных катерах идёт речь.

— Точно. Они самые и есть, их по железной дороге к нам привезли, внедряем во флот, экипаж у них всего восемь человек. В большой шторм им лучше в открытое море не выходить, зато запас хода большой, для прибрежной зоны очень полезны. Пусть киношники снимают свой фильм, а ты учебные стрельбы проведи где-нибудь в районе Сахалина, чтобы картинка более интересная получилась, — в тоне Миллера скорее звучала просьба, нежели приказ.

— Хорошо, завтра с утра выхожу, а то сегодня у меня матросы и часть офицеров в увольнении, вернуться только к вечеру. Думаю, наверняка пьяны будут, — улыбнувшись пояснил Руднев.

На том и договорились. Миллер облегчённо вздохнул, после ухода Руднева. Мог бы упереться Руднев? Вполне, судя по его характеру. А отказать начальнику Канцелярии поручений в просьбе чревато, да и вредно для служебной карьеры. Миллер велел денщику, роль которого исполнял матрос из экипажа крейсера «Рюрик», заварить чаю и принести сладких булочек. Попутно промелькнула мысль.

— «Самому проверить, что там на Сахалине или свалить на начальника порта, у которого тоже есть суда в подчинении? Хотя можно не беспокоиться, командир минного катера «Судак» лейтенант Пименов доложит о ситуации на острове Сахалин после возвращения», — Миллер тут же перестроился на сладкие булочки, которые принесли полчаса назад из пекарни.

Свалив заботу о киношниках на Руднева, Миллер крикнул денщику, чтобы поторопился с чаем. После чаепития Миллер планировал посетить свой броненосец, с цель проверки выполнения работ по ремонту.

Утром следующего дня, 12 июня 1904 года, бронепалубный крейсер «Варяг» вышел в море, его сопровождал миноносный катер «Судак». Оператор Богатырёв был не только фанатом кинематографа, но за короткое время стал действительно неплохим специалистом. Плёнка заряжалась в кассеты, а последняя вставлялась в аппарат. Мирон Богатырёв достаточно быстро сговорился с лейтенантом Пименовым, командиром миноноски. По просьбе Мирона, минный катер останавливался и появлялась возможность снять эпизод движения «Варяга». До Сахалина добирались чуть больше суток. Заночевали возле устья реки Амгу, а на рассвете двинулись к Сахалину. Наблюдатель у ограждения капитанского мостика, на смотровой площадке, сообщил, что с южной стороны острова Сахалин наблюдается большое количество дымов. Капитан 1-го ранга Руднев в это время находился на капитанском мостике, он приказал вызывать на мостик старпома, а сам вышел с биноклем, чтобы самолично убедиться в том, что такое дымит на Сахалине. По мере того, как крейсер приближался к острову, картина событий на Сахалине становилась более-менее понятной. Рядом с Рудневым на площадке стоял его старший помощник капитан 2-го ранга Степанов.

— Какие мысли приходят в голову, Вениамин Васильевич? — спросил Руднев своего старпома, которые тоже рассматривал в бинокль побережье Сахалина.

— Похоже японцы высадку затеяли на Сахалин[52] Очень похоже, что у Корсаковского поста идет бой. А японцы безнаказанно расстреливают оборону наших. Что предпримем, Всеволод Фёдорович? — тревожно спросил старпом Степанов.

Руднев сразу не ответил, он некоторое время смотрел на бой в прибрежной зоне, потом повернулся к вестовому матросу.

— Дружочек, мигом ко мне сюда старшего артиллерийского офицера, — приказал Руднев, а сам вновь начал смотреть в сторону Сахалина.

Через пару минут на мостик поднялся старший лейтенант Зарубаев, именно он исполнял должность старшего артиллерийского офицера на «Варяге».

— Ваше Превосходительство, по вашему приказанию прибыл… — начал докладывать Зарубаев, но Руднев остановил его взмахом руки.

— Сергей Валерианович, как считаешь, хорошо отстрелялись твои комендоры на прошлых учебных стрельбах, не мешают обзору бронированные ограждения орудий? — задал вопрос командир «Варяга» Зарубаеву.

Дело в том, что при выполнении работ по модернизации силовых агрегатов крейсера, были смонтированы защитные барьеры всех орудий на палубе, которые таковой защиты не имели. Такая конструкция могла уменьшить обзор артиллеристов.

— Никак нет, Ваше Превосходительство, почти не мешают. Обзор, конечно, сузился, но комендоры довольны, теперь они защищены от осколков, если снаряд разорвётся на палубе. Что касается точности стрельбы, то в прошлый раз получилось достигнуть более десяти процентов накрытия цели, — с гордостью доложил Зарубаев.

Частые учебные стрельбы из орудий действительно улучшили качество стрельбы артиллеристов. Руднев вновь вернулся к рассматриванию побережья Сахалина, он о чём-то напряжённо размышлял. Капитан 1-го ранга Руднев обладал твёрдым характером, а главное упрямством. Если он что-то задумал, то остановить его было сложно. Без сомнения Руднев считался грамотным флотским офицером, дружил с адмиралом Макаровым, который считал Руднева надёжным мореходом.

Как только «Варяг» приблизился на столько, что стало возможным рассмотреть класс боевых кораблей японцев, на лице Руднева появилось хищное выражение, так смотрит хищник на свою жертву. О чём в данный момент думал капитан 1-го ранга Руднев? Сложно сказать. Может он думал о том, что многие отличились в этой войне, а вот ему пока шанс не выпадал. Руднев не был лишён рвению к славе. Теперь он видел, что судьба преподнесла ему шанс. Всеволод Фёдорович уверен в своём экипаже, как и в самом крейсере «Варяг». Между тем на площадку возле рубки с разрешения командира поднялись офицеры старший лейтенант Берлинг, старший лейтенант Рклицкий и ревизор лейтенант Черниловский-Сокол. Старпом капитан 2-го ранга Степанов продолжал смотреть в бинокль и проговаривал вслух, называя корабли противника.

— Бронепалубный крейсер 2-го класса «Ицукусима», вижу на нём флаг вице-адмирала Катаоки. Бронепалубный крейсер 2-го класса «Мацусима», китайский башенный броненосец «Чин-Иен», бронепалубный крейсер 2-го класса «Хасидате», минный без брони крейсер «Яэяма», крейсер из вспомогательных «Америка-Мару» и таковых ещё четырнадцать. У причала стоят транспортные суда, возможно, провели высадку десанта, транспортников десять вымпелов, — закончил подсчёты Степанов.

— Все корабли старьё, нам не соперники, — с бахвальством проявил знание о японских кораблях старший штурман Рклицкий.

— Не увлекайтесь шапкозакидательством, Георгий Михайлович, нам и пятнадцати пароходов, переделанных во вспомогательные крейсера, будет немало, орудия на борту стреляют ничуть не хуже. Да если ещё артиллеристы хорошо обучены, то нам станет совсем грустно. Крейсера хоть и устарели, но опять же вооружены, причём неплохо, — охладил пыл штурмана старший артиллерийский офицер Зарубаев.

Обсуждения офицеров может быть и продолжились, но Руднев повернулся к своим офицерам на мостике, сразу наступило молчание.

— Русский моряк не должен испытывать нерешительность при виде врага, чтобы я больше не слышал паникёрских разговоров. Мы принимаем бой, покажем японским зазнайкам, как могут сражаться русские моряки. Вениамин Васильевич, постройте на верхней палубе экипаж свободный от вахты, — толкнул речь Руднев и отдал приказ старпому.

Руднева на «Варяге» знали хорошо, а также его характер, мостик опустел, за исключением моряков, несущих вахту. Не прошло и десяти минут, как на верхней палубе выстроился экипаж крейсера. Руднев немного прошёлся вдоль строя и остановился на середине.

— Братцы, безусловно мы идём в бой. Русский моряк отважен, как лев, и свиреп, как медведь. Бежать от врага нам не позволит наша честь. Мы будем сражаться до последней возможности, если потребуется до последней капли крови. Комендоры соберитесь, проявите всё ваше умение и таланты, каждый снаряд должен попасть в цель. Там на острове сражаются наши братья и сёстры, там побеждают врага русские. Дак неужели моряки слабее и трусливее простых сухопутных дружинников. Заставим своим мужеством дрожать врага, пусть наши имена покроет вечная слава. Боевая тревога, все по местам! — крикнул во всю силу лёгких командир «Варяга».

Матросы и офицеры разбежались по своим местам, у каждого члена экипажа бурлила кровь от решимости вступить в бой, никто не хотел опозориться перед какими-то там дружинниками. Моряки «Варяга» не посрамят и не уронят честь флота. Руднев понимал, что он может нанести серьёзный урон врагу, пока все суда и корабли противника стоят скученно в заливе Анива. В свою очередь японцы были настолько увлечены расстрелом береговой обороны русских, что не сразу заметили приближение «Варяга». К тому же часть эскадры ушла к северной части острова, чтобы высадить там десант, у северного поста Александровский.

Пока «Варяг» приближался, на палубе строились моряки и Руднев произносил речь, на минном катере «Судак» произошёл спор. Лейтенант Пименов рвался в бой, а оператор Богатырёв убеждал командира катера не ввязываться в бой, а позволить снимать фильм.

— Да поймите вы, господин лейтенант, что фильм будет иметь историческое значение. Даже не сомневаюсь, что сама императрица, узнав о том, что вы поспособствовали заснять картину боя, отметит вас как героя, а свою торпеду вы пустите, когда потребуется добивать японские суда и корабли, — старательно убеждал Богатырёв Пименова.

Однако Пименов всё же приблизился к крейсеру, пока было время, чтобы получить распоряжения от Руднева. Поговорили через рупор. Пименов получил приказ сделать всё, что потребуется для съёмки фильма. Потому сейчас «Судак» двигалась чуть в стороне, а Богатырёв и его двое помощников снимали исторический момент, который позже войдёт в учебники. И вот сделан первый залп с «Варяга» носовыми орудиями главного калибра. Может и вправду прониклись моряки «Варяга» речью своего командира, но все 152-мм снаряды угодили в цель. В это же время с левого борта и из штевень[53] прошёл залп торпедной атаки, четыре торпеды устремились к своим целям. Именно попадание торпед в цель привёл в чувство японцев. Если разрывы снарядов можно было посчитать ударом с брега, то торпеда с берега приплыть никак не могла. «Варяг» успел развернуться другим бортом и дать очередные залпы, заодно пустить мины. В ответ по «Варягу» открыли залповый огонь со всех орудий, которые успели навестись на русский крейсер. Но попасть в цель непросто. Варяг двигался вдоль скученных японских кораблей, постоянно нанося артиллерийские удары и запуская мины в сторону противника. А Богатырёв тщательно снимал весь кровавый бой. И казалось, что даже сам крейсер ожил и превратился в былинного богатыря, которому оружие врага не наносит вред. Тем не менее на палубе «Варяга» разрывались снаряды. Если раненый комендор падал сражённый осколком снаряда, его место моментально занимал другой матрос. У русских артиллеристов было преимущество, японские моряки слишком скученно поставили корабли. Что позволяло каждому второму снаряду с крейсера «Варяг» попадать в цель. Когда японцы попробовали разойтись в стороны, то суета привела к неприятным последствиям. Вспомогательные крейсера сталкивались, чем ещё больше усугубляли картину боя. Через полчаса затонул бронепалубный крейсер «Мацусима», в него дважды попала торпеда. Вслед за ним пошёл на дно двумя половинками крейсер «Хасидате», в его погребах детонировал боезапас, от попадания торпеды. Через час очередная торпеда повредила кормовую часть крейсера «Ицукусима», флагман потерял управление, корма начала оседать под воду. Адмирал Катаока приказал посадить крейсер на мель. На мель сели неудачно, крейсер получил крен, который мешал вести орудийный огонь по единственному врагу, который застал славных японских моряков врасплох. Бой длился три часа. Из пятнадцати вспомогательных крейсеров Японии затонули десять, пять посадили на мель командиры кораблей. И сейчас крейсер «Варяг» безнаказанно расстреливал японские корабли, пока на них не начинался бушующий пожар. На «Варяге» было полно пробоин, но выше ватерлинии, часть орудий вышла из строя от прямого попадания противника. Однако корабль не потерял свой ход, даже в некотором смысле был боеспособен. Когда запылали ярким пламенем все корабли противника, «Варяг» отошёл на безопасное расстояние, чтобы стрельба из винтовок с берега не могла нанести вред экипажу, а также посчитать потери. Увы, но таковые имелись на русском крейсере. В бою, под конец, поучаствовал катер «Судак», Пименов всё же запустил свои три мины, которые поставили точку на трёх вспомогательных крейсерах. Парадокс, но японцы не разу не выстрелили в сторону минного катера, всё их внимание занимал крейсер русских. А может японские моряки считали, что мелкий катер не представляет для них угрозы. Руднев приказал Пименову явиться на борт «Варяга». Сам же капитан 1-го ранга Руднев получил ранение в плечо, сейчас он находился в своей каюте, после перевязки судовым лекарем.

— Господин лейтенант, приказываю вам на всех парах идти во Владивосток, следует немедленно сообщить о нападении на Сахалин. Мы же как только немного приведём в порядок крейсер, будем тоже выдвигаться в сторону Владивостока, — отдал приказ Руднев лейтенанту Пименову.

Через двадцать минут после ухода командира минного катера, появился капитан 2-го ранга Степанов. У Степанова перевязана рука, получил ранение осколком. Тем не менее старпом чувствовал себя почти бодрым, рана оказалась пустяковой.

— Ну что, Вениамин Васильевич, сильно будете огорчать? — спросил тихим голосом Руднев.

— Из офицеров, погиб минёр, трое офицеров ранены. Из нижних чинов, раненных сто семьдесят пять, погибших двадцать три матроса. Часть раненных могут умереть в пути. Сорок пять пробоин в борту, но все выше ватерлинии. Повреждены шесть орудий главного калибра, две 75-мм калибра, три 47-мм калибра, две 37-мм калибра и одно орудие одно 63-мм калибра. Также повреждены минные аппараты в штевнях. Хорошо, что при попадании снаряда там не было мин, а то бы мы кормили сейчас на дне крабов. Повреждены минные аппараты левого борта, пробита дымовая труба, порвало трубопроводы для пара, — коротко доложил Степанов.

— Как быстро сможем починиться, Вениамин Васильевич? — задал важный вопрос Руднев.

— Сами котлы не пострадали, трубопровод за час починим. На пробоины наложим пластыри. Полный ход дать не сможем, но узлов шестнадцать выдать получится, через пару часов сможем уходить, — добавил старпом к своему докладу.

— Тогда надо поторопиться. Я считаю, что здесь мы встретили не все силы японцев. Вновь воспользоваться фактором внезапности не получится. Прикажите офицеру связи находиться на посту, следует выйти на связь, как только появится возможность связи с Владивостоком, — тихо произнёс Руднев, теряя сознание.

Через два часа «Варяг» взял курс на юг. Временно командование крейсером принял на себя капитан 2-го ранга Степанов. Результат этого сражения всё же посчитают победой. Хотя часть японской эскадры уцелела по причине отсутствия, а сухопутные батальоны практически не пострадали. Бои на острове Сахалин, между японской 13-й дивизией Харагути и отрядами русских дружинников продолжились.

Июнь 1904 год. Порт-Артур. Князь Багратион.

В Порт-Артур я прибыл в начале второй половины июня. Практически сразу узнал о морском сражении в заливе Анива. Всё-таки судьба у крейсера «Варяг» неоднозначна. Будто исторически суждено этому крейсеру попасть в серьёзную переделку. Только в этот раз крейсер не был затоплен. В общем экипаж «Варяга» без сомнений героический, здесь не может быть других толкований. В прошлой жизни я много читал о Рудневе, но всегда считал, что информация с течением времени искривлена. Здесь же, в этом времени, мне не довелось лично познакомиться с капитаном 1-го ранга Рудневым, но о человеке говорят его дела. О сражении мне сообщил адмирал Алексеев, когда я прибыл к нему в штаб, чтобы представиться по прибытию. Когда вошёл в кабинет командующего, сразу понял, что он ко мне относился и относится с некоторым благоволением. Алексеев вышел из-за стола и пожал мне крепко руку после того, как я отрапортовал приветствие.

— Давай без чинов, Иван Дмитриевич. Я тебя давно знаю, слежу за твоими успехами, — улыбаясь говорил Алексеев.

— Прибыл, так сказать, по поручению Её Императорского Величества, буду службу тянуть, от вас хотелось бы содействия, — ответил я, тоже расплываясь в улыбке.

— Знаю уже о твоих заботах, мне о твоём прибытии телеграфом сообщили. Вот только начал ты, Иван Дмитриевич, с Владивостока, — как бы попенял адмирал.

— Уверяю, Евгений Иванович, что не зря. Раскрыли во Владивостоке большую сеть агентов японской разведки. Может не всех прижали, но большинство наверняка. К тому есть информация об агентуре в Харбине и Порт-Артуре. Будем работать, чтобы почистить у вас здесь хитрых японцев, — дал я пояснение, почему изначально направился во Владивосток.

Алексеев приказал своему адьютанту заварить чаю и подать что-нибудь из десерта. Предстоял разговор не только по делу, но и по душам, коли адмирал решил угостить меня чаем.

— Ты, Иван Дмитриевич, знаешь о том, что на Плеве было совершено покушение? — спросил Алексеев удобно расположившись в кресле за чайным столиком.

— Откуда? Я же из столицы убыл в мае. Во Владивостоке занимался розыском агентурной сети вражеской разведки, отстал от новостей, — ответил я.

Видимо не всех революционеров передавил глава департамента Имперской безопасности Зубатов, раз продолжают совершать террористические акты.

— Так пропустишь все события. Мне сообщили о героическом подвиге крейсера «Варяг». Несколько дней назад он принял неравный бой у Сахалина, в заливе Анива, против превосходящих сил японской эскадры. Один против девятнадцати вымпелов. Руднев без сомнения герой, врага побил и крейсер сохранил. «Варяг» во Владивосток прибыл своим ходом. Хочу отправить государыне представление на весь экипаж, а на Руднева отдельно к золотому оружию. Заслужил капитан 1-го ранга, склоняю голову в почтении. К тому же государыня учредила новые ордена, буквально на днях, — продолжал знакомить меня с новостями Алексеев.

Адмирал радовался, что для моряков теперь есть отдельный орден, «Орден Нахимова». Честное слово, радуется, как юноша. Вот что значит, когда в человеке «морская душа».

— Киношники, что прибыли из столицы, сняли весь бой на плёнку. Такое кино обязательно надо показать всем во Владивостоке и Порт-Артуре, чтобы поднять боевой дух моряков, — добавил ещё одну новость адмирал.

А вот эта новость натолкнула меня на одну очень даже хорошую мысль. Надо не просто кино показать, а обязательно нарезать виниловую пластинку с песней о «Варяге». Я даже завис от такой мысли. Оборудование уже такое имеется, чтобы нарезать пластинки. Более того, такое оборудование есть на подлодке «Щука». Нужен текст песни, музыка и исполнители. Думаю, с этим проблем не будет. Только я об этом подумал, как у меня закружилась голова, я прикрыл глаза. А ведь со мной такое не в первый раз случается. Будто озарение находит. Я начинаю думать, что мне в голову кто-то знания вставляет. Из состояния полуобморока меня вывел вопрос Алексеева.

— Ты здоров, Иван Дмитриевич? — спросил адмирал, когда я открыл глаза.

— Вполне, Евгений Иванович. Очень даже интересное кино может получится, я бы сказал патриотическое, — произнёс я, улыбнувшись.

— Кино? — не понял Алексеев.

— Именно. Будет такое кино, что патриотизм начнёт зашкаливать, я вам обещаю.

— Помощь какая нужна в поимке шпионов?

— Понадобится, но чуть позже, — ответил я, так как Алексеев задал вопрос по делу.

— Сразу обращайся ко мне напрямую, без стеснений, — твёрдо сказал командующий.

— Со мной народу немного. Кое-что нам известно. Сначала я со своими людьми возьму аккуратно, без шума пару человек. Расспросим их вдумчиво, а потом мне понадобится ваша помощь, будем брать всех одновременно, чтобы не разбежались, как крысы, — ответил я.

Поговорили о том, что японцы наверняка оккупировали Сахалин, что конечно же стоит проверить, но я лично не сомневался, что так оно и есть. В прошлой истории именно так и было. Алексеев не собирается пороть горячку, чтобы отправлять туда войска, сначала разведка. Но с Амурского казачьего войска адмирал уже запросил подкрепление. Ему нужны резервы не только на Сахалин, но и на Маньчжурской границе лишними не будут. Когда я шёл от Алексеева, в моей голове вертелись воспоминания, которые попали очередной раз в мою голову. Текст песни о крейсере «Варяг». А ещё, о том, кто написал эту песню. В прошлой моей истории песню написал австрийский поэт Рудольф Грейнц, при чём сделал это на немецком языке, позже песню перевели на русский язык. Но какое мне дело до какого-то там австрийца? Песня нужна здесь и сейчас. Представлю слова песни, как поэтический талант какого-нибудь моряка, ну или ещё чего совру. Себе лавры присваивать не стану. Позже над этим подумаю. Тогда мои действия какие? Ставлю задачу своим людям, чтобы по-тихому взяли пару известных нам лиц, расспросили и брали остальных скопом. Сам выезжаю во Владивосток, чтобы прихватить подлодку «Щука» попользую их оборудование на запись пластинок. Моё настроение поползло вверх. А жизнь-то налаживается.

В этот же день я собрал своих подчинённых, в гостинице в которую мы поселились. Сразу по приезду, я давал задание поручику Жданову подыскать тихий домик на окраине, желательно с подвалом. Таковой нашёлся, но без подвала. Зато имелся очень добротный сарайчик, с тыловой части дома. Жданов договорился об аренде до конца июня. Тем временем перед подпоручиком Кошкиным стояла задача встретиться с местным жандармом и с ком-то, кто представляет полицию. Жданов справился со своей задачей достаточно быстро. Нашёл участок, дом в старом городе, где и были места службы жандармов и полиции. Оба ведомства делили дом пополам. Отдельный корпус жандармов в Порт-Артуре представлял ротмистр Шемякин. В его подчинении имелось десять человек. А вот с полицией ситуация куда сложнее. В наличии имеется участковый пристав, которого прислали из Хабаровска, коллежский секретарь Шпак. Участковый пристав имеет в подчинении пять городовых, которых набрали из отставников. И на этом всё. Как хотите, так службу и тяните.

— В общем поговорил я с местными блюстителями порядка, Ваша Светлость. Им точно не позавидуешь. Как таковая, преступность имеется, но людей не хватает. У того же участкового пристава должно быть как минимум полсотни городовых, а их пятеро. Потому эффективность службы нулевая. У жандармов ситуация ненамного получше. Местный ротмистр Шемякин имеет в подчинении десяток нижних чинов. Как хочешь, так вертись. Какая ловля шпионов при таких раскладах? По поводу местной контрразведки пока не узнавал, но что-то мне говорит, что ситуация ничуть не лучше, — докладывал мне подпоручик Кошкин.

— Светиться передними не стоит, мы же не знаем, насколько они все надёжны. Реформа в действии, но пусть их Имперская безопасность проверяет на благонадёжность. Нам такого счастья не надо, лучше самим отработать, — добавил Жданов.

Все остальные молчали. То ли согласны со Ждановым, то ли в диалог вступать не желают. С Агеевыми всё понятно, те вообще много не говорят. По принципу «барин скажет устранить, мы устраним, чего попусту языком чесать». Я вздохнул.

— Пусть так. Пляшем от того угла, откуда удобно нам. Сегодня ночью берём парочку ключевых клиентов. Кто здесь роль резидента играет, мы не знаем. Потому брать аккуратно, чтобы насладиться допросом в полной мере. Очень хочется узнать, кто у них резидент, который всеми куклами управляет. Так что сейчас отдыхайте, а я до штаба смотаюсь, попробую пообщаться с контрразведкой. Вполне может с ними получится взаимодействовать. Надо заканчивать с этим бардаком, да пора другими делами заняться, — распорядился я.

Перед поездкой в Порт-Артур я пытался вызвать во Владивосток разведчика Русинова, но ждать не стал. Я решил, что быстрее доберусь до Порт-Артура сам. Вот к нему я сейчас и направился. Мне про него сказали, что разведчик он грамотный, создал хорошую агентурную сеть в Японии, но почему-то его данными особо не пользуются. Интересно, почему? Хорошая возможность при личной встрече узнать.

Подполковника Русинова я нашёл в штабе командующего адмирала Алексеева. Как оказалось Евгений Иванович после приезда обнаружил, что отдела разведки, как такового, нет. Откуда он узнал про Русинова, мне не известно. Тем не менее теперь подполковник возглавляет отдел, даже людей в свой отдел набирает. Постучался в кабинет к Русинову, вошёл и представился. Русинов встал и протянул мне руку для пожатия.

— Слышал о вас, Иван Дмитриевич, немало, а вот лично познакомиться не довелось.

— Гора с горой не сходятся, а правильные люди всегда могут встретиться, Александр Иванович. Я к вам по делу. Хочется мне понять, кто контрразведкой занимается. А то есть мнение, что на Дальнем Востоке шпионов развелось, словно на блудной собаке блох.

— Да как вам сказать, Иван Дмитриевич? Здесь при прошлом командовании вообще бардак творился. Интенданты совсем ничего не боятся, воруют почти в открытую. Местный жандарм перевод сюда воспринимает, как ссылку за провинность. Я пробовал с ним поговорить, но безуспешно. Мысль такая, скажут сверху сделает, а не скажут, то и не стоит себя лишними заботами загружать. С Алексеевым я поговорил на эту тему, дак на меня же и повесили подбирать кадры, — пояснил мне подполковник.

— Инициатива имеет инициатора, — подвёл я итог.

— Не понял, что? — переспросил меня Русинов.

— Говорят так, что тот, кто проявил инициативу, тот же потом и расхлёбывает, — уточнил я.

— Интересное выражение, надо бы запомнить, — улыбнулся подполковник.

— Александр Иванович, со мной приехали шесть человек. Мы здесь в городе начнём без шума работать. Вы подключайтесь, потом оформим, как совместную работу. Показать результат своей службы перед начальством всегда необходимо, для карьеры полезно. Мне Алексеев пообещал любую помощь. Сам я отъеду на днях во Владивосток, по службе. А к вам подойдёт кто-то из моих людей, либо поручик Жданов, либо подпоручик Кошкин. Вы уж не откажите в любезности, подключите свои ресурсы, чтобы мы в скорейшие сроки зачистили Порт-Артур от шпионов и прочих пособников таковым.

— Можете на меня положиться, Ваша Светлость, всё сделаю в лучшем виде. Я ведь заинтересован, чтобы шпионскую сеть раскрыли и ликвидировали, — заверил меня Русинов.

Уходя от подполковника, договорился с ним, что по моему возвращению пообщаемся плотнее, может и найдём общие точки соприкосновения.

В эту же ночь мои ребята взяли двоих агентов японской разведки. Первый — местный торговец в закусочной, китаец. Место хорошее, господа офицеры каждый вечер приходят поесть и вина попить. За языком совсем не следят. Кстати, я сам в этом убеждался не раз. А трактирщик с именем Суй Цуй внимательно слушает, нужную информацию собирает и передаёт связному. Второй деятель невидимого фронта — служащий на станции, некий Мартын Горохов. Из студентов, прибыл на железную дорогу по службе. Тоже место отличное для сбора правильной информации. Вполне может посчитать, сколько войск и боеприпасов прибывает и так далее. Этот Мартын Горохов более нам интересен, по нашей информации, он напрямую связан с резидентом. Взяли без особого шума. Горохова выкрали быстро, никто не заметил. А вот с китайцем пришлось повозиться. Аслан и Тигран прирезали его двух слуг. Да и сам китаец оказался драчливым и шустрым. Братья Агеевы настучали ему по печени, да запнулись об него сапогами раз десять, только тогда и успокоился «китайский Ван Дам». А то начал выяснять, чьё кон-фу круче. Братьев Агеевых дед Матвей обучал, а он пластун. Ну и я кое-чему их научил, из опыта прошлой жизни. Китайца допрашивали долго. Боли не боится. То ли мазохист, то ли болевой порог высокий, пришлось спецпрепарат использовать. После укола замяукал как миленький. Много на кого показал. Тигран его в конце допроса вырубил.

— Братец, ты чего натворил? — хотел возмутиться я.

— Отнесём его с Асланом обратно, в петельку сунем, пусть думают, что от недостачи торговли расстроился и повесился. Пока рассуждают, мы всех повяжем, — меланхолично отозвался Тигран.

Тоже, верно, нам заранее никакие слухи и подозрения не нужны. Станционный служащий оказался более разговорчивым. Препарат тоже кололи в вену. Ну так, на всякий случай, чтобы проверить врёт или нет. Горохов много наговорил. Сдал нам связных, наблюдателей, а главное резидента. Кроме этого, мы узнали у бывшего студента его соратников социалистов, которые окопались в Москве и Санкт-Петербурге. Вернёмся домой, обязательно познакомлюсь. На следующий день я направился к Русинову, изложил ему ситуацию. Он пошёл к Алексееву. Нам адмирал не отказал. Морячков много болтается по Порт-Артуру, ведь несколько крейсеров на ремонте, хоть пять сотен бери. Ну мы и не отказались. Принцип прост, «дают — бери, бьют — беги». Всяких тварей продажных набралось полсотни, так что получилось по десятку бравых флотских мужиков на одного предателя. На следующий день всех повязали. А вот с резидентом не задалось. Он сопротивление серьёзное оказал, хоть и брали его мои люди, да и я поучаствовал и в стороне не стоял. Но увы, не срослось. Самурай этот недоделанный ножичек схватил и пузо распорол, сэппуку[54] себе устроил. Вот же собака сутулая. Я его, собственно, тоже хотел отпустить, вдруг бы получилось завербовать. Но, как говорят: «Сдох Максим — ну и чёрт с ним». То, что нам требовалось, мы сделали. С остальным пусть жандармы и контрразведка разбирается. Я в этот же вечер выехал во Владивосток. А своим людям ещё одну задачу поставил. Русинов говорил, что интенданты совсем страх потеряли. Ну что же напомним, что воровать некрасиво, а иногда даже может быть страшно и вредно для здоровья.

— Я во Владивосток вечером убываю. Вам ставлю новую задачу. Начните проверку местных интендантов. Документы на право действий у вас есть. Заодно посмотрю, как вы с отчётными бумагами работаете, — начал ставить я задачу.

— Нам с ними как поступать? Сдавать жандармам? Или что? Может просто притопить их в местном заливе, у жандармов и без интендантов работы хватает, — спросил меня поручик Крон.

— И какой смысл в том, что они утонули в заливе? А причина, купаться пошли, но плавать не умеют? — задал существенный вопрос я.

— А в чём смысл, если их сдать жандармам? — тут же заинтересовался Аслан.

— Их будут судить, трибунал приговорит к смертной казни через повешенье, — пояснил я.

— Возни больше. Может поспрашивать у них, где капиталы прячут? А потом купаться отправим, всё равно плавать не умеют. Зато нашу Канцелярскую кассу пополним. Может нам начальство премию выпишет, мы справно свою службу тянем, — предложил поручик Крон.

Вот бывает поручик порой кровожадным. Я хотел возмутиться насчёт премий, но передумал.

— Ну или так. Тогда надо сделать всё очень чисто, чтобы ни одного пятнышка в этом деле не было, про нас никто знать не должен. Нам кровавая репутация не нужна, репутацию надо беречь, как любимую женщину, — дал я своё согласие.

Моя команда даже заулыбались. Нет, есть в них что-то кровожадное. А на самом деле добрейшей души люди. Вон возле церкви всегда нищим подают. А могут и бродягу в трактире накормить, прячется в моих людях какой-то парадокс. Я переключил свои мысли на нужную тему и отправился на вокзал. Надо бы ещё исполнителей песни найти. Вот так, сам себе и нахожу заботы на ровном месте.