Глава 9

Июнь 1904 год. Дальний Восток. Киноиндустрия для пропаганды.

Прибыв во Владивосток, я сначала направился в госпиталь, проведать моряков с «Варяга». Мне нужна легенда, в которой появится автор песен. Выдавать просто за народное творчество не получится, мне вполне могут не поверить. Почему песен, а не одной песни? Есть ответ у меня на такой вопрос. В поезде занимаясь написанием нот, я подумал, что песня о «Варяге — это хорошо, но лучше будет создать ещё один патриотичный фильм, где прозвучит песня 'Прощание славянки». Понимаю, что брать чужие изобретения нехорошо. Но у меня есть оправдание. Я не получаю авторского дохода с этих песен, а действую исключительно в целях поднятия патриотического духа у подданных Российской империи. В госпитале я проведал всех моряков, выразив им пожелания скорейшего выздоровления. Но нашлись и такие, у кого раны не оставляют шансов для жизни. По совпадению или случайности, но один из моряков был прекрасным песенником, об этом знали все в экипаже «Варяга». Вот только сегодня Исидор Пшеничный умер, не приходя в сознание.

— А вы кто ему будете, господин полковник? — спросил меня врач больницы.

— Даже не знаю, как пояснить. Исидор кое-что оставлял у меня, теперь это придётся отправить его родственникам. Не знаете, кто у него остался из родни? — спросил я врача госпиталя.

— Точно не знаю, но другие раненные говорят, что он родом из Калуги. Моряки рассказывают, что пел он задушевно, тонко музыку слышал и понимал, мог бы стать музыкантом. Вы, господин полковник в штабе узнайте, наверняка там подскажут, ведь похоронные письма именно они отправляют, — посоветовал мне доктор.

Задерживаться я не стал. Телеграфирую Фомину, моему поверенному, чтобы он оформил авторство на этого матроса, а права передал семье героя. Пусть получают дополнительный доход, мне не жалко, а для дела полезно. Герой с крейсера «Варяг» написал песню о «Варяге». Звучит? Конечно звучит, никто и не подумает разбираться в том, сочинял матрос Пшеничный эту песню или нет. После госпиталя сразу отправился в гостиницу, там снимали номера наши деятели кино. Но в гостинице мне сказали, что Богатырёв и его трое помощников арендовали дом в городе, где и проживают в данный момент, даже адрес дали. Наняв извозчика, я быстро нашёл нужное мне место. Все четверо были на месте. Они как раз занимались тем, что монтировали фильм о «Варяге», ну и копировали полученный результат.

— Ваша Светлость, какими судьбами, мы думали, что вы занимаетесь в Порт-Артуре ловлей шпионов, — таким вопросом встретил меня Богатырёв, который был старшим в этой команде.

— Присаживайтесь все за стол, я поставлю вам новую задачу, она вам точно понравится.

Пока я ехал в поезде, то накидал текст песни о «Варяге» и «Прощание славянки», более того написал ноты. Коротко объяснил нашим киношникам, что я хочу получить в итоге. Богатырёв взял лист с текстом песни о «Варяге» и быстро прочитал.

— А ведь из этого может получится кино, которого ещё никто не снимал. Эффект будет фантастический, даже не сомневаюсь, — воскликнул Мирон.

— Нужны исполнители песни и музыкальное сопровождение, пока не думал, где таких найти. Может у вас есть предложения, пожелания? — задал я вопрос группе из АО ТО «Кино»[55].

— Мы тут познакомились с моряками во время показа сеансов. Среди них полно матросов с хорошими голосами, подберём без затруднений. Можно использовать местный оркестр военных в качестве музыкального сопровождения, думаю договоримся, — ответил Дроздов Николай.

— Как музыку записать и песню? — спросил я, думая о том, что надо снимать аппаратуру записи с подлодки.

— У нас всё есть, мы с собой привезли. Сначала запишем на пластинку для патефона, потом в «тихой» комнате смонтируем фильм и озвучим, — вновь дал пояснение Дроздов, чем освободил меня от лишней заботы.

— Вы возите с собой аппаратуру записи? И что за «тихая» комната, не понял? — спросил я.

— Аппаратуру возим с собой, так и есть, Ваша Светлость. Мы же записываем закадровый текст, который озвучивается во время показа кино. А «тихая» комната — это здесь в доме. Мы одну комнату сделали под мастерскую, усилили звукоизоляцию, чтобы посторонние шумы не попадали во время монтажа фильма, — объяснил Макар Конев.

Оркестр действительно имелся во Владивостоке, музыканты не отказались и поучаствовали в создании записи песни на пластинку. Пели матросы из полуэкипажа, пять человек. У солиста шикарный голос, когда он пел я просто заслушался.

В оригинальной версии песни, из моей прошлой жизни, поётся о гибли «Варяга». В этом времени крейсер не погиб, напротив одержал ошеломляющую победу. Потому я подправил в третьем куплете фразу «За Родину в море открытом умрём» на фразу «За Родину в море врага мы убьём».

Всё переделывать не стал, так как на крейсере действительно были погибшие моряки. Но последний куплет переделал. Заменил фразу «Геройскую гибель 'Варяга» заменил на фразу «Победу героев 'Варяга». Получилось вполне нормально.

Удержать песню до показа фильма точно не получится. Но я всё же сделал попытку. Пообещал всем участникам записи песни, морякам и музыкантам, по два рубля серебром, если они не станут напевать песню до показа фильма во Владивостоке. Показ планировали через два дня. Хочу заметить, что обещанные мною два рубля серебром, позволили не распространяться песне со скоростью шторма на море.

Команда производителей кино во главе с Мироном Богатырёвым работали, как рабы на галерах в течении последующих двух дней, монтируя фильм в том виде, который был нужен мне. А нужен мне не просто фильм, а скорее в некотором смысле агитка. Правильней сказать агитация патриотизма. Фильм получился получасового содержания. Закадровый голос вещал о действиях русских моряков. Песня прозвучала в конце фильма, где кадрами показали ещё раз страшный бой крейсера «Варяг». Пока киношники монтировали фильм и создавали копии, я договорился с комендантом о помещении, где будут показывать кино. Фильм получил название «Подвиг 'Варяга», как собственно и песня. Специального матросского клуба во Владивостоке не имелось, но нашёлся вполне вместительный склад, где могли разместиться не меньше двухсот человек. В числе первых фильм посмотрели военное руководство и моряки с крейсера «Варяг». Ну что сказать? Эффект ошеломляющий. Когда люди выходили из склада, временно переделанного под зал кино, я обратил внимание на то, что у суровых военных моряков по щекам текли слёзы. Позже меня спрашивали о том, кто написал песню. Я тайны разводить не стал. Заявил, что песню написал рядовой матрос с крейсера «Варяг» Исидор Пшеничный. Его уже никто не спросит, так что моя полезная ложь останется нераскрытой. Одну копию я отправил фельдъегерской почтой в столицу Российской империи. В посылку вложил инструкцию Сергею Шпагину, чтобы он сделал копии и начал показ по городам. Но прежде должен показать фильм Императорскому Двору, а главной самой императрице Ольге Первой. Одного человека, Дроздова Николая, отрядили на показ кино. Мне хотелось, чтобы фильм посмотрели все моряки из Владивостока, а таковых здесь было немало. С остальными я занялся тем, что ребята приступили к созданию следующего фильма «Прощание славянки». Я договорился с генерал-майором Воронец, комендантом Владивостока, чтобы он организовал в некотором смысле небольшой парад. Ему пояснил, что сие действие требуется для съёмок кино. Потом поснимали строевой проезд кавалерии казаков. Песню записали с теми же исполнителями. Чтобы они заранее не болтали языком и не распространяли песню раньше времени, я не только дал по три рубля, но и взял подписку о неразглашении до того, как фильм начнут показывать. Народ впечатлился. За последние годы многие слышали о подписках на предмет неразглашения, так что вошли в положение осознанно. Текст песни я взял практически оригинальный, как и музыку. Авторами этого бессмертного произведения, в моей другой жизни, стали поэт Андрей Мингалёв и Виктор Агапкин. Но песня-марш нужна здесь и сейчас, потому я не испытывал мук совести, от слова совсем. Кроме всего прочего я планировал, что команда Сергея Шпагина будет нарезать пластинки, появится возможность распространять среди населения. Тем более патефоны есть уже, хотя считаются недешёвой привилегией.

Мы оставили Дроздова крутить кино, пока все не посмотрят, а сами выехали в Порт-Артур. Богатырёв хотел поснимать бои на Маньчжурской границе. А таковые там происходили почти ежедневно. Забегая вперёд, скажу, что песня получилась для сегодняшнего времени, сравнимая с взрывом бомбы. Уже в Маньчжурии Богатырёв с Барановым ездили по пограничным участкам с целью съёмок боёв, Макар Конев начал показ фильма «Подвиг 'Варяга» в Порт-Артуре. Я сам лично стал свидетелем, как впечатлились моряки Тихоокеанской эскадры. Да что там говорить, адмирал Алексеев после показа фильма находился несколько минут в полнейшем шоке.

— Ну, Иван Дмитриевич, удивил дак удивил. Да что там удивил, ты меня поразил, как и всех моряков на Дальнем Востоке, — чистосердечно признался Евгений Иванович позже, когда я посетил его штаб.

Я мысленно ухмылялся. Представляю, что будет, когда они посмотрят фильм «Прощание славянки». Богатырёв решил, что обязательно снимает эпизоды, где женщины провожают военных на фронт. Фильм сняли, копии сделали. Одну копию я вновь послал в Санкт-Петербург для Шпагина. Фильм «Прощание славянки» произвёл фурор и просто дичайший подъём патриотизма.

Уже в Порт-Артуре я узнал, что императрица Ольга Первая решила наградить весь экипаж крейсера «Варяг» орденами. Все офицеры получили «Георгиевский крест», как и нижние чины. Более того были вручены ордена «Орден Нахимова» первых и вторых степеней офицерскому составу крейсера. Была специально учреждена медаль «За морское сражение в заливе Анива 1904 год». Такую медаль получили все без исключения, даже экипаж миноноски «Кефаль». Рудневу императрица пожаловала золотое оружие, в данном случае таковым станет кортик, и титул барона с имением. Ордена вручил Его Высочество Великий князь генерал-лейтенант Михаил Александрович Романов, так как он находился на Дальнем Востоке.

Акция по зачистке шпионской сети завершилась благополучно. По сути, я поручение императрицы выполнил, даже перевыполнил, если считать создание двух патриотичных фильмов. Команда киношников пока оставалась на Дальнем Востоке, им предстояло продолжать съёмки фронтовых событий. Ну а мне, скромному слуге императрице пора было возвращаться в столицу. Перед отъездом у меня получилось встретиться с Его Высочеством Михаилом Александровичем. Мы достаточно долго посидели в одном из приличных ресторанов Порт-Артура.

— Как продвигаются подвиги твоего корпуса, Мишель? — спросил я у Михаила.

— Провели несколько рейдов по тылам японских войсковых формирований. Моё мнение, что успешно. Навели панику, нанесли ощутимые потери, правда и сами потери понесли, хоть и небольшие, — начал делится своими новостями Его Высочество.

— Ну а как ты хочешь? Одними манёврами солдат не научишь воевать, солдата надо умывать кровью в боях, тогда из него получается ветеран. Другого способа пока не придумали, да и не придумают долго. Я слышал, что Сандро здесь, вместе со своим дирижаблем. Виделся с ним, как у него служба продвигается? — спросил я.

— Громит японцев и днём, и ночью, сам лично летает на бомбардировки позиций японской Сухопутной армии. Я с ним встречался пару дней назад, поговорили о том, что в скором времени Сандро выедет в столицу, будет закладывать сразу пять дирижаблей. Я помогу ему собственными средствами, к тому же хочу один дирижабль получить для своих десантных операций. Я обещал Ольге, что присмотрю за поручиком Куликовским, — начал делиться со мной семейным секретом Михаил.

— Он же вроде подпоручик, разве нет? — удивился я.

— Три дня назад я его представил к очередному чину. Есть за что. Он участвовал в рейде, проявил себя там, как грамотный офицер, даже представил его к награде, — похвалился Его Высочество.

— Если он погибнет, тебе Ольга не простит, — усмехнулся я.

— Да всё я понимаю, но не держать же мне его в штабе. Нужны героические поступки, чтобы его можно было пододвинуть к получению титула, — сморщился Михаил.

— Тоже считаешь, что она планирует за него замуж? — негромко спросил я.

— Любит она его, я это вижу. Но сделать надо так, чтобы она не подставилась. Императрица не может пойти на морганатический брак, за это сразу лишали всех привилегий, так принято, я выхода не вижу, — с сожалением произнёс брат императрицы, было видно, что за Ольгу он действительно переживает.

— Если хорошо подумать, то выход можно найти, — уверенно произнёс я.

— Иван, помоги ей справиться с этой ситуацией, ты же знаешь, как мы все к тебе относимся. Я уверен, что ты точно что-то придумаешь, — всем видом Его Высочество показывал, что такую услугу мне не забудут.

А что я? Я с удовольствием помогу, только подумаю, как это сделать. Поговорили о пилотах ВВС. У меня не получалось увидеться с Тимофеем Рытиковым. Как не приеду на аэродром, он всё время на задании. Летают над Кореей, собирая разведывательные данные.

— Иван, к тебе ещё одна просьба. Получил письмо от Ники, он сейчас в Москве. Развивает автомобильную промышленность. Заскочи к нему, он просил, может подкинешь какую-либо идею, ну или ещё что, ты умеешь видеть то, что другие не замечают, — озвучил ещё одну идею Михаил.

— Хорошо, я заеду в Москву. По поводу поручика Куликовского Николая Александровича хочу дать тебе подсказку. Необязательно ему рисковать в рейдах. Приставь его к Кондратенко в своём штабе, пусть занимается разработкой тактических планов корпуса. У генерала Кондратенко есть чему поучиться, он грамотный и дальновидный офицер. К тому же штабные офицеры гораздо быстрее растут в чинах. Пока идёт война, ты его до генеральского чина подтянешь, — выдал я идею Михаилу.

Мы расстались с Михаилом, у меня оставалась одна забота в Порт-Артуре, закончить проверку интендантов, так как мои люди уже собрали немало информации об этом.

Главный интендант в Российской империи генерал-лейтенант Ростовский Феликс Яковлевич, но он в столице. Так что придётся мне иметь дело с окружным интендантом генерал-майором Губером. Но прежде я решил послушать своих людей. Собрались в доме, который мои сотрудники арендовали.

— Хочется послушать чего вы такого накопали, поручик Жданов, начинайте, — дал я слово аналитику, бывшему жандарму Жданову.

— Не так глубоко мы и копали, Ваша Светлость. Только по Порт-Артуру проверили, правда документация по Харбину нам попала. На первый взгляд всё хорошо, дебит с кредитом сходятся. Скорей всего на низовом уровне хитрят интенданты. Про генерал-майора Губера никто ничего плохого сказать не может. Напротив, тем, что он приказал закупать продовольствие и фураж для лошадей у населения, сплошная экономия. Из Европейской части страны везти гораздо дороже получается. Очень даже своевременно затеяла императрица переселение крестьян. Урожаи добрые, цены немного снизились. Так что окружной интендант молодец, хитрят его подчинённые, — начал докладывать поручик Жданов.

— Конкретные лица обозначились? — задал я уточняющий вопрос.

— Есть таковые. Подполковник Ширинкин Леонид Фёдорович, корпусной интендант. Снабжает пограничные отряды, по документам не подкопаешься. Агеевы проехали по нескольким заставам, картина неприятная. На фураж[56] идёт плесневелое зерно, мука в отвратительном состоянии, солонина гнилая. В общем есть за что зацепиться. Корнет Крыжов походил за ним пару дней, подполковник Ширинкин почти каждый день встречается с китайским купцом Юн Сун, который торгует по разрешению, но подданным России не является. Капитан Кобылкин Николай Ярославович, крепостной интендант, занимается снабжением войск в Шэнцзине. В основном подмена фуража, хотя муку и сахар тоже подменивают. Мы связались по телеграфу с командирами рот и дивизионов, офицеры недовольны, но вышестоящему начальству не докладывали, — добавил пояснений подпоручик Кошкин.

— Никого не допрашивали, Ян Францевич? — задал я вопрос поручику Крону, так как допросами занимается в основном он.

— Пока не трогали. Вы, Ваша Светлость времени нам маловато выделили. Слежка нужна правильная, глядишь свидетели появятся. Я с местным жандармом встретился, мы же поработали с ними по шпионской сети. Ротмистр Шемякин нормальный служака, только безынициативный, но приказы выполняет изрядно. Армейскими интендантами жандармы должны заниматься, нам такие заботы совсем не нужны. Я попросил у Митрофана Гордеевича филёров, проявил к нему уважение, он не отказал. Сейчас его люди за китайцем присматривают, Кузьма Афанасьевич, зачитай оставшиеся фамилии, кого успели выявить, — попросил Крон подпоручика Кошкина.

— Капитан Кличко Тарас Осипович, корпусной интендант, снабжает гарнизоны в Аньшань, Чанчунь, а также войска, что стоят там на временной дислокации. Штабс-капитан Шевчук Остап Тарасович, крепостной интендант, через него идёт снабжение гарнизона Харбин. Подполковник Глызин Игорь Владимирович, корпусной интендант, отвечает за снабжение западной и юго-западной границы Маньчжурии. Капитан Мормонов Роман Петрович, крепостной интендант, снабжает Тихоокеанскую эскадру. Вроде к ним не подкопаешься, но все они знают китайца Юн Сун, а такое совпадение наводит на тревожные мысли, — сообщил Кошкин.

— Они что, с одним и тем же китайцем дружат? — удивился я тупости или наглости интендантов.

— Так и есть, нет бы с разными людьми встречаться. Совсем страх потеряли, видимо жадность застилает глаза, — высказался поручик Крон.

Я сидел и думал над тем, что делать дальше. Китайца допустим мы сможем взять, допросим его. Тогда он должен выступать со стороны обвинения свидетелем. Начнётся длительное следствие. Не факт, что виновные интенданты признают свою вину. Вполне могут сказать, что китаец их оговаривает и затаятся. Или, к примеру интенданты сознаются, что из этого далее. Поручик Крон прав, не наше это дело, вести следствие должны из Отдельного корпуса жандармов. Я могу сделать подарок Шемякину, пусть занимается, ему нужны плюсы по службе, а у нас и своих хватает. Правильным будет сообщить обо всём Алексееву, тот непременно начнёт карать. Тоже желает отличиться перед государыней. Может поговорить с окружным интендантом, послушать, что он скажет?

— Берите китайца, допросим его с применением препарата, потом мы передадим его ротмистру Шемякину. А я тем временем смотаюсь к окружному интенданту генерал-майору Губеру, после моего возвращения проведём передачу китайца жандармам, — принял я решение.

Китайца взяли быстро, он находился в своём магазине на окраине Порт-Артура. У Юн Суна кроме оптовой торговли есть розничная, торгуют разной мелочёвкой, в основном товарами из Китая. После укола препаратом китаец выложил всю схему мошенничества. Он обменивал зерно и продукты у интендантов, получая качественный товар, а взамен отдавал просроченный. То же зерно залежалое, а то и вовсе с плесенью. Такая же картина с продуктами. Доплачивал интендантам разницу по договорённости. Объёмы обмена не очень большие, иначе это бы заметили в управлении окружного интенданта. Тем не менее сделки ведутся в течении года, за это время Юн Сун доплатил в общей сложности три миллиона, в пересчёте на рубли. Из этих признаний я сделал вывод, что воровство ещё не приняло массовый характер. Не зря мне интуиция подсказывала, что нужна встреча с окружным интендантом. Велев подержать китайца взаперти, я направился к Губеру.

Управление окружного интенданта находилось в крепости, в соседнем здании с комендантом Порт-Артура. Генерал-майор Губер был на месте. Войдя в приёмную, попросил секретаря доложить, что прибыл полковник Багратион, начальник Канцелярии поручений Её Императорского Величества. Генерал принял меня сразу. Поздоровались, обменялись рукопожатием. Тянуть я не стал, выложил окружному интенданту, что некоторые из его подчинённых совсем не видят границ в своём воровстве.

— Нет, я понимаю, Константин Петрович, что интенданты слегка приворовывают, но ведь надо знать границы допустимого. А ну как начнут болеть лошади от плохого фуража, ещё хуже, если люди подхватят инфекционное заболевание, что тогда? — задав вопрос, я внимательно смотрел на генерала.

Вот имелась во мне уверенность, что человек сидящий передо мной, совсем непричастен к махинациям. Наоборот, всей душой более за свою службу. А интуиции я привык доверять, особенно в этом времени. Генерал выслушал меня с побледневшим от волнения лицом.

— Немедленно под арест подлецов, а мне придётся подать в отставку, — решительно заявил Губер.

То, что уйдёт в отставку профессионал, знающий своё дело, тоже хорошего мало. Назначат на его место непонятно кого. Здесь окраина империи, как говорится от царя далеко, а до бога высоко. Ну отправят на каторгу проворовавшихся интендантов нижнего звена. Что, на их место придут абсолютно честные? Не верю я в кристально чистых интендантов, просто меру надо знать и за красную черту не переступать.

— Константин Петрович, у меня совсем другое предложение. Давайте оформим всё дело, как вашу аудиторскую проверку. Я побеседую с вашими подчинёнными, с каждым индивидуально. Под домашний арест вы возьмите их своей властью. Наверняка найдёте, кем заменить этих хитрецов. Как итог разжалуете в солдаты, и на передовую отправите. Пусть там кровью искупают и с солдатами из одного котелка каши похлебают, может мозги прояснятся, на вас тень не упадёт. Сообщить, конечно, в столицу придётся, от этого опять же вам польза. Сами разобрались в своём ведомстве, без посторонней помощи, — предложил я генерал-майору Губеру.

Константин Петрович размышлял недолго. Понятно, что ему внушение сделают за то, что у него под носом плодятся мошенники, но он опять же сам порядок навёл, а это плюс к карьере и карме.

— Иван Дмитриевич, если получится избежать скандала, я буду вам обязан, — коротко ответил генерал, давая согласие на моё предложение.

Всех интендантов, что мы выявили, в этот же день взяли под домашний арест. Я не поленился и провёл беседу с каждым индивидуально. Начал с подполковника Ширинкина.

— Господин подполковник, я сделаю своё предложение вам и дам недолго подумать. О ваших махинациях известно. Следствие легко докажет вину, достаточно свидетельских показаний. Тогда трибунал приговорит вас к смертной казни, на дворе война и законы трактуются по военному времени. Вашу семью покроют позором, будет конфискация имущества и денежных средств. Но есть другой вариант. Вы пишите признательные показания, возвращаете часть денег, что не успели потратить, разбирательство ведется в рамках вашего управления. Нет, наказания избежать не получится. Вас разжалуют в солдаты и отправят на границу с винтовкой в руках. Если повезёт, вы проявите себя геройским солдатом. Сможете написать прошение на восстановление чина, но после войны. Конфискации не будет, семья не пострадает, — я вопросительно уставился на подполковника, давая ему немного времени на размышление.

Выбор очевиден, потому подполковник долго думать не стал, он написал признательные показания прямо при мне. Повинился, так сказать. Примерно такая же картина получилась с остальными. Возможность остаться в живых на передовой, при этом семья не страдает, всегда лучше нежели смертная казнь и полная конфискация. Передав все признания генерал-майору Губеру, я со спокойной душой направился к своим, чтобы дать распоряжение о сборах.

— Ваша Светлость, а что с китайцем будем делать? — спросил меня поручик Крон.

— А что с ним делать? Можно было бы его потрясти на предмет финансов, только я думаю у него всё в Китае. А поездка в Китай меня сейчас не привлекает, пора возвращаться в столицу, — ответил я своему подчинённому.

— Китаец предлагает откупиться, уедет к себе на Родину и больше здесь не появится, — отметил поручик и вопросительно уставился на меня.

— И во сколько Юн Сун оценил свою жизнь и свободу? — мне стало любопытно.

— В миллион рублей, готов выплатить в кротчайший срок, — хмыкнул поручик Крон.

Я задумался на пару минут. Можно, конечно, прихлопнуть китайца, например рыбам скормить в заливе, но куда интересней его завербовать. Вдруг когда-нибудь пригодится.

— Даю своё одобрение. Только ты его завербуй, подпиши с ним соглашение о сотрудничестве с русской разведкой. Только никаких золотых слитков и передачи наличности. Пусть официально перечислит деньги на благотворительность в наш фонд, куда мы всегда отправляем такие средства. Оставлю тебе подпоручика Кошкина, чтобы он правильно оформил документы по банку. Также с тобой останутся братья Агеевы для силовой поддержки, остальных забираю с собой. Долго здесь не задерживайся, как закончишь, сразу отправляйся в столицу, — выдал я инструкции поручику Крону.

Более задерживаться в Порт-Артуре не имело смысла. Повидаться с Тимофеем Рытиковым так и не получилось. Так что мы взяли у наших киношников копии новых фильмов, я планировал оставить их в Москве, там есть филиал АО ТО «Кино», будут показывать народу, чтобы патриотизм рос в нужных нам темпах. В поезд мы сели поздно вечером, впереди ждала долгая дорога в столицу.

Июль 1904 год. Владивосток. Морские силы империи. Эпизоды.

Командир подлодки «Щука» узнал о нападении японцев на Сахалин, когда миноносец вошёл в Уссурийский залив. Можно было, конечно, направить подлодку к Сахалину и максимально нанести поражение эскадре вице-адмирала Катаока, тем более там уже хорошо отметился крейсер «Варяг», уполовинив силы эскадры японцев. Однако капитан 2-го ранга Гирс решил следовать во Владивосток Подошло очередное время технического обслуживания миноносца, да и экипаж подлодки нуждался в отдыхе и передышке на суше. Японцы уже высадились на остров Сахалин, быстро эту ситуацию не исправить, а подлодка может только повлиять на снабжение японских войск на Сахалине. Подлодку «Щука» поставили в сухой док ночью, была усилена охрана дока по периметру. Утром капитан 2-го ранга Гирс отправился в штаб Владивостокского отряда, где смог встретиться и поговорить с исполняющим обязанности командира отряда кораблей капитаном 1-го ранга Миллером.

— Владимир Константинович, вы поставили подлодку в сухой док, что-то случилось? — спросил капитан 1-го ранга Миллер.

— Проведём осмотр корпуса и винтов, в одном месте мы задели корпусом песчаное дно. Течи не было, но проверить целостность следует, заодно проведём ТО силовых агрегатов. Ну и экипажу не помешает отдохнуть на суше. Знаете ли усталость имеет способность накапливаться, начнут ошибаться, для подводников ошибка экипажа может стать фатальной, — ответил капитан 2-го ранга Гирс.

— Сколько простоите на ремонте? — спросил Миллер.

— Дней десять, заодно экипаж в город отпущу, пусть моряки в город сходят. Говорят, у вас во Владивостоке спокойно стало. Ну а здесь какие новости, чем можно похвалиться? — спросил Гирс, при этом улыбнулся.

— От шпионов Владивосток почистили, Канцелярия поручений постарались, ну и наши силовики не зевали. На днях заканчивают ремонт «Аскольда», России' и «Рюрика». Так что три вымпела полноценных крейсеров будут готовы к боевому дежурству. После вашей подлодки в сухой док затянем «Громобоя», там есть пробоины ниже ватерлинии, — начал делиться новостями Миллер.

— С «Богатырём» что, так и стоит на мели? — спросил Гирс.

— Пока там, не до него сейчас. В августе займёмся капитально. Строители обещают сдать второй сухой док в эксплуатацию в августе, вот туда броненосца «Богатырь и поставим, ему предстоит длительный ремонт. Кстати, прибыли ваши коллеги. Доставили две малых подводных лодки 'Дельфин» и «Сом». Командирами там капитан-лейтенант Долгобородов и капитан-лейтенант Дуров. Комплектуют оборудование, надеюсь к концу месяца проведут ходовые испытания. Они попадают к нам в отряд, планирую их поставить на коммуникации японцев у Сахалина. Как раз для такого класса подлодка служба. Заодно ведем модернизацию крейсера 2-го ранга «Лена», будут сопровождать малые подлодки, топливо и боезапас пополнять, если потребуется. В крейсерском бою от устаревшего корабля толку мало, пусть послужат крейсером снабжения, как «Урал» в вашем случае, — поделился информацией Миллер.

— Получается, что мне не стоит ходить в рейд к Сахалину? — спросил Гирс.

— Была телеграмма от адмирала Алексеева, ваша задача остаётся прежней. Не дать возможностей снабжать Сухопутную армию Японии в Корее. Здесь мы сами разберёмся. Я так думаю, командующий хочет переправить войска на Сахалин, вот и не торопится, — ответил Миллер.

Для Гирса всё было понятно. После ухода от Миллера, капитан 2-го ранга Гирс составил отчёт для командующего адмирала Алексеева. Передал в штабе на узел связи, чтобы отправили в штаб Командующего Сухопутными и Морскими силами. После этого Гирс снял номер во флотской гостинице, а потом вернулся в доки. Ему хотелось посмотреть на малые подлодки, может быть дать несколько советов командирам подлодок.

Пока ещё не опытных подводников командиров малых подводных лодок, Гирс нашёл в сухих доках, где обычно ремонтировались миноносцы и миноноски. Охрана доков знала кто такой капитан 2-го ранга Гирс, тем более у него имелся пропуск в эту зону, так что командира «Щуки» пропустил без возражений. Однако осматривать подлодки без спроса Владимир Константинович не стал, позвал матроса из технической команды и попросил пригласить Долгобородова и Дурова, сообщив кто именно их спрашивает. Не прошло и трёх минут, как появились два офицера в чинах капитан-лейтенанты. Гирс знал обоих, но близко знаком не был. Зато Долгобородов и Дуров знали Гирса хорошо, правда слышали о нём, как о старпоме «Щуки». А Беклемишева вообще на флоте считают легендой. Прошлись вокруг лодок, Гирс осмотрел их с внешней стороны. Никаких отрицательных эмоций, мысленно порадовался, что служит на «Щуке». Залез вовнутрь, тесновато, если опять же сравнивать с серией «Щ».

— Владимир Константинович, каково это пройти дальним походом из Балтики на Дальний Восток? — спросил капитан-лейтенант Дуров.

— Не сказать, что сложно, но и непросто. Было несколько поломок, но исправили по месту, благо вспомогательный крейсер с нами шёл. За время эксплуатации силовой агрегат один раз перебрали, ну вот ещё и сейчас посмотрим, что да как. У вас ведь тоже дизель стоит, поменяли вместо бензинового? — спросил Гирс.

— Конструкторы считают, что бензиновый двигатель пожароопасный. Пока своё мнение мы не составили. Для нас всё в новинку, только начинаем опыт приобретать. Прошли ходовые испытания на Балтике, теперь будем здесь опыта набираться, — пояснил Долгобородов.

— Я так понимаю у вас будет ближнее патрулирование, автономность небольшая? — спросил Гирс.

— Если с сопровождением, то можно и дальше заходить. Зато торпед две плюс две, носовые. Рабочее погружение до пятидесяти метров. По проекту планировался экипаж до двадцати человек, но остановились на варианте в пятнадцать, — пояснил Дуров.

— Владимир Константинович, может какой совет дадите, как более опытный подводник? — сразу решился Дуров получить какие-либо подсказки, которые пригодятся в будущей службе.

— Непременно. Главное — помните всегда, что подлодка охотник, который бьёт из засады. Никаких прямых столкновений в бою. Даже лёгкая миноноска вас утопит без проблем. Принцип прост — ударил, отошёл. Бравада и понимание, что бить из-за засады неприемлемо для офицера, в подводном флоте неуместны. Кто так считает, пусть сразу возвращается на надводные корабли. Японцы разработали глубинные бомбы, а это очень опасно. В пределах двадцати пяти или тридцати метрах разрыв глубинной бомбы принесёт повреждение корпуса. Придётся всплывать, если вообще будет возможно, ну или затонуть, тогда лодка станет общей могилой для всего экипажа. Об этом должны знать все без исключения. Что ещё? Советую атаковать на дальних дистанциях, чтобы было время уйти на глубину и уклониться от ответных атак. Для начала походите по заливу, пусть ваш экипаж обвыкнется. Да, пришлите к нам своего акустика, наши уже набрались опыта в этом деле. Пока мы имеем преимущество перед противником, мы их слышим, а они нас нет. Хотя думаю, что появятся приборы слышать подлодку, тогда будем отрабатывать новую тактику боя, — поделился опытом Гирс с коллегами подводниками.

Поговорив с вновь прибывшими подводниками на Дальний Восток, Гирс вернулся в док, где проводили технический осмотр подлодки Щука, он хотел сам лично контролировать все работы, чтобы быть уверенным в механизмах «Щуки», когда выйдут в море на очередной рейд.

Июль 1904 год. Санкт-Петербург. Дела сердечные. Эпизоды.

В субботний день, до обеда, в дом князя Шервашидзе вновь пришёл курьер, он доставил в очередной раз букет цветов. Белые розы были изумительны. Букет от курьера приняла служанка Алико, женщина возрастом за сорок. Алико унесла букет в комнату княжны Марии и поставила в вазу, но старый букет не убрала, пусть княжна сама решает, что с этим делать, когда вернётся домой. Однако любая женщина не лишена любопытства, а Алико от других тоже не отличается. Потому она прочитала текст на прямоугольнике из дорогой плотной бумаги, где было написано четверостишие и поставлен вензель, с хорошо различимыми буквами «И» и «Б».

Пусть нам останутся цветы звучаньем музыки старинной

И воплощеньем красоты благословенной, нежной, дивной[57]…

Алико вновь вставила картонку между цветов и покачала головой, что-то проворчала на грузинском языке и вышла из комнаты Марии. Сама княжна Мария и её мать, Нина Григорьевна Мхеидзе решили посетить салон красоты мадам Шпагиной. Раньше обеда они не обещались вернуться. Глава семьи Прокофий Леванович Шервашидзе на обед заехал домой, кухарка накрыла на стол на троих. Вместе с Прокофием Левановичем обедали младшие дочери, Анна и Тамара. Когда насытились и перешли к десерту, глава семьи решил поинтересоваться, как проходит учёба у младших дочек.

— Ну что, мне хвалить вас или наказать. А наказанием у нас что выступает, напомните мне?

Девочки на вопрос отца переглянулись, ответила Анна, так как была на два года старше, своей сестры Тамары.

— Вместо прогулки по парку в субботу, будем заниматься чтением и грамматикой, — хмуро ответила Анна.

Младшую сестру такие пустяки не беспокоили, Тамара была уверена, что до субботы папенька сто раз передумает. А вот наябедничать на Марию нужно обязательно за то, что Мари уговорила мать не брать малышей с собой.

— Папенька, а Марии опять цветы принесли, там записочка любовная, — ехидно доложила Тамара отцу о принесённом букете.

— Точно любовная записка, может что-то путаешь, Тамара? — шутливо спросил отец девочек и улыбнулся.

— Папенька, а можно мне занять комнату Марии, когда она выйдет замуж за будто бы неизвестного вздыхателя, хотя все уже давно поняли, что это князь Багратион? — спросила Анна.

Прокофий Леванович даже поперхнулся от вопроса средней дочери, запил водой и прокашлялся.

— А мне тогда Анину комнату, скорей бы Мари замуж ушла. А её жених будет дарить нам подарки, хотя бы цветы? — тут же влезла в разговор младшая Тамара.

— Всё, закончили обед, ступайте в свои комнаты, почитаете и отдыхать. В полдник подойдёт учитель музыки, так что набирайтесь сил, — быстро сменил тему глава семьи.

Возвращаясь после обеда на службу, Прокофий Леванович всё же пробормотал себе под нос.

— Нет, надо определённо поговорить с князем после его возвращения в столицу.

Княжна Мари после возвращения с матерью домой обрадовалась, когда обнаружила очередной букет белых роз. Она взяла записочку и убрала её в секретную коробочку, где таких уже лежало шесть штук. Княжна улыбнулась, глядя на букет и мечтательно вздохнула. В шестнадцать лет влюблённость кажется чем-то божественным.