Глава 10

Июль 1904 год. Москва. Мы идём другим путём.

Со мной ехали и поручик Жданов. Когда подъезжали к Москве, я решил, что мне незачем таскать за собой ребят, но немного подумал, решил, что Крыжову будет полезно набираться опыта возле меня.

— Константин Павлович, ты поезжай в столицу. Даю тебе три дня отдыха, чтобы расслабиться, потом поступаешь в распоряжение ротмистра Ефимова. Если меня вдруг начнут срочно разыскивать, то телеграфируй через комендатуру, я там отмечусь. А мы с корнетом по Москве пройдёмся, кое-какие дела закончим, — дал я указание поручику Жданову.

Мы с Крыжовым сошли в Москве, прихватив с собой киноплёнку на последние фильмы с Дальнего Востока. Прямо с вокзала я позвонил в Кремль, представился и спросил, где мне найти Великого князя Николая Александровича. Я знал, что Ники всегда останавливается в Кремле, там же живёт Великий князь Сергей Александрович, родной дядя Ники. Сергей Александрович Московский губернатор. В прошлой моей истории про него много говорили, что предпочитает мужчин вместо женщин, в общем толерантный. Но мне до этого дела нет, главное, что он предан правящей семье, в частности Ольге Первой. Больше того, Императорский Конвой охраняет Сергея Александровича, выделив ему персональных телохранителей. Дежурный офицер Кремля сообщил, что Великий князь Николай Александрович убыл на завод «Дукс» и будет там до вечера. Завод расположен в Ямской слободке. Чтобы мне перехватить Николая Александровича, следует сразу ехать туда.

— Семён Игнатьевич, забирай все киноплёнки и поезжай в филиал ТО «Кино». Сдашь под роспись ответственного лица. Я же еду сейчас на «Дукс», попробую перехватить там Великого князя Николая Александровича. А ты после филиала работников кино поезжай в Кремль, там меня дождёшься, — проинструктировал я корнета Крыжова.

Вышел из здания вокзала, поймал извозчика и направился в Ямскую слободку. По дороге, чтобы как-то скоротать время, задумался о заводе «Дукс». Организовал и построил мастерские по производству велосипедов русский промышленник Юлий Александрович Меллер в самом начале 1890-х годов. Капитал Меллер получил в виде приданного от жены, дочери богатого купца Брежнева. Вскоре, в 1895-м году, в Москве открылся фирменный магазин по продаже велосипедов «Дукс», а в 1898-м году открыли фирменный магазин велосипедов в самой столице, Санкт-Петербурге. Весной 1901-го года случился пожар, Меллер купил место под новое строительство в районе Ямской слободки. На новом месте расширили ассортимент продукции, начали выпускать мотодрезины и автомобили. Примерно в это же время здесь и заказали авиамоторы для будущих самолётов. Промышленнику Меллеру сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Ещё бы, в акционерах появились Великие князья, ну и мне досталось немного акций. Сначала купили лицензию на производство немецких автомобилей. Я кое-что подкинул из знаний грядущего, в результате сейчас «Дукс» выпускает не только автомобили по лицензии, но и собственная разработка имеется. Построили новый цех, в котором собирают дизельные двигатели для подлодок и автомобилей. Сейчас встал вопрос о производстве грузовых автомобилей. Николай Александрович готов вложить в это дело солидные капиталы. На «Дуксе» планируют разработать грузовики, а основное производство перенесут в Нижний Новгород, насколько я знаю, там сейчас полным ходом идёт строительство автомобильного завода. Кроме этого, в Нижнем начнут производить дизельные силовые агрегаты для судов и кораблей. Я ранее подкидывал идеи Николаю Александровичу, вот он видимо и решил в очередной раз воспользоваться моими советами. Подъехали к проходной завода, здесь я обнаружил охрану. По бляхам охраны понял, что они из Отдельного Корпуса жандармов. Ясно, объект-то стратегический, вот Николай Александрович и озаботился. Вообще мне даже интересны изменения личности бывшего императора. Будучи у власти, он как-то не особо стремился заниматься государственными делами. А став промышленником, с удовольствием вникает в дела производств. У проходной пришлось подождать полчаса, пока пришел сопровождающий. Старшего брата императрицы я нашёл в заводоуправлении. Мы поприветствовали друг друга.

— Сейчас нам организуют чаепитие, там и поговорим без лишних ушей, — предложил Ники.

— Мы прошли в отдельный кабинет, куда вскоре принесли чай и свежую выпечку. Я даже удивился. Пекарня у них под боком что ли? Но спрашивать не стал.

— Предлагаю говорить без чинов и титулования, так проще, — сразу предложил Николай.

— Как ваша семья, Николай Александрович, здесь в Москве? — из вежливости спросил я.

— Они в Царском Селе. Честно скажу, я скучаю по Алекс и своим девочкам. Алекс не хочет жить в Кремле. Мне Ольга выделила участок напротив села Братеево, что стоит на правом берегу реки Москва, на левом берегу начато строительство дворца. Однако на строительство уйдёт в лучшем случае год, а то и два. Но перейдём к делам. Иван Дмитриевич, я знаю, что вы можете видеть производство совсем под другим углом, хоть и не занимаетесь инженерными делами. Прошу дать мне несколько советов. В Нижнем Новгороде строится большой завод под грузовики, там же я хочу расположить производство тягачей. Однако пока не представляю, что это будут за механизмы. Ваша разведка ведь занимается промышленным шпионажем, могу обратиться с просьбой раздобыть что-то, что подойдёт нам в этом направлении? И ещё. Мы закупаем колёса к автомобилям во Франции и в Германии, а хочется построить свою фабрику. Автомобильная промышленность растёт, так что шинный завод не будет лишним в России, — выложил причины того, зачем меня пригласил Николай.

— Допустим по тягачам вопрос не быстрый, но чем смогу, тем помогу. В том числе о шинном заводе подумаю. Там производство не сложное, всё оборудование сможем изготовить на казённом станкостроительном заводе. Как только моя служба добудет нужную документацию, сразу перешлю вам с егерской почтой. Николай Александрович, а вы не думали заняться развитием мостостроения? Я пока стоял у проходной узнал, что на заводе «Дукс» производят велосипеды с бензиновым мотором. Кажется, что-то подобное делают в Риге, только не знаю на каком заводе, — подал я идею.

— Такое производство может иметь успех, вы уверены? — удивился Николай, он явно не воспринимал велосипеды с мотором, как серьёзное производство.

— Ещё как уверен. То, что делают сейчас просто игрушка, а я предложу кое-что другое. Это будет не велосипед с мотором, а полноценный мотоцикл. Надо будет разработать более мощный мотор. И к мотоциклу можно цеплять боковую коляску. Такой мотоцикл будет востребован в армии, даже не сомневайтесь. Кое-что мы уже успели стянуть у американцев, патента пока нет, модель только разрабатывается. Подготовлю документацию и пришлю её вам, но вы, Николай Александрович, должны понимать, что такие разработки следует защищать секретностью и патентами, — выдал я идею бывшему императору.

Николай был немного удивлён, но в глазах его светился интерес. У бывшего императора много средств, насколько я знаю, сможет построить на личные средства, а я получу пять-десять процентов в будущем акционерном обществе, и то хлеб. Курочка по зёрнышку клюёт. Николай предлагал мне задержаться на пару дней в Москве, но я отказался, отговорившись тем, что меня ожидает императрица с докладом после командировки на Дальний Восток. Однако задержаться пришлось. Пошла серия покушений на государственных лиц. В Москве произошло покушение на Великого князя и Московского губернатора Сергея Александровича[58]

Когда я узнал об этом, сразу выругался, пришлось поездку в столицу откладывать. Мне очень хотелось пообщаться с террористом, которого взяли живым телохранители из Императорского Конвоя. Телохранители отказались передать террориста полиции или жандармам. Они хотели отдать его Имперской безопасности, но когда узнали о моём присутствии в Москве, Крыжов засветился в Кремле, то предложили забрать террориста нам. Временно отчаянного террориста, который покусился на здоровье Великого князя, заперли в подвале одного из зданий Кремля. До моего приезда корнет Крыжов успел пообщаться с преступником, террористом оказался некий Иван Каляев, член Боевой организации эсеров. Сам Кремль охранял Императорский Конвой, здесь дислоцировался 4-й батальон 2-го полка Императорского Конвоя. Командир батальона капитан Яков Федулович Ивков. Корнет Крыжов обратился к капитану Ивкову, последний посодействовал и запер Каляева в подвале казарм, которые расположены на территории Кремля. Я прибыл туда, Крыжова нашёл в казармах

— Ваша Превосходительство, террорист заперт, я немного его расспросил, препаратов пока не применял, — начал докладывать мой сотрудник.

— Эсер? — коротко спросил я.

— Так точно. Боевая организация партии социалистов-революционеров. При чём Каляев не скрывает, что является членом этой партии всего полгода, вступил в боевую организацию эсеров в декабре прошлого года. Он получил задание ликвидировать, способом подрыва бомбы, Великого князя Сергея Александровича. Не решился воспользоваться взрывным устройством, потому стрелял. В самого князя не попал, тяжело ранил телохранителя и пострадали три гражданских лица, — коротко доложил Крыжов.

Я мысленно обматерил сам себя. Когда я отстреливал революционеров, совсем из головы вылетело боевое крыло эсеров. С этим следует срочно разбираться. Интересно Володя Ульянов в этом замешан или нет? Пока у меня нет ответа. А ещё я понял, насколько глубоко проникли революционные идеи в сознание некоторых подданных России. Спустились в подвал с Крыжовым. Оказывается, он здесь оборудован камерами временного содержания. Никогда бы не подумал, что здесь есть такие помещения. За решёткой имеются нары. Может здесь что-то вроде гауптвахты? Хотя какое мне дело до этого? Крыжов прихватил стул для меня, я присел рядом с решёткой, Крыжов остался стоять. Под потолком горела тусклая лампочка, но освещения хватало, чтобы рассмотреть задержанного. Каляев лежал на нарах, при нашем приходе сел. Я некоторое время рассматривал его. Овальное лицо, чуть крупные глаза, бородка и усы. Сейчас модно мужчинам не брить бороду. Во взгляде есть что-то безумное или фанатичное. Каляев смотрит на меня настороженно. Я был в гражданской одежде, сейчас он не понимает, кто я такой. Между нарами и решёткой расстояние не больше двух метров.

— Я представлюсь. Князь Багратион Иван Дмитриевич. Имею честь служить в Канцелярии поручений Её Императорского Величества. Более того, я руковожу этим ведомством. Чтобы вам было понятно, скажу, что вполне реально могу повлиять на вашу дальнейшую судьбу, — решил я назваться, чтобы задержанный понимал, кто с ним разговаривает.

— Своё имя я уже назвал, не вижу смысла повторять, — хрипло произнёс Каляев.

— Надеюсь вы понимаете, что за попытку убийства Московского губернатора предусмотрена смертная казнь или каторга лет на двадцать, — начал я разговор.

— Я знал на что иду, решение было осознанным. Жаль, что у меня не получилось. Но я не боюсь смерти, готов умереть за дело революции, — почти пламенно произнёс Каляев, при этом даже расправил плечи.

— Ложь, инстинкт самосохранения человека заставляет его испытывать страх. Если только вы не безумец. Но смерть надо заслужить, слишком лёгкое наказание. Иван Платонович, вы же образованный человек. Чего вам не хватало, зачем связались с фанатами революционного движения? Надеетесь совершить революцию в империи? Только для революции надо убеждать рабочих, крестьян и солдат, что жизнь в империи никуда негодная, а вы, то есть революционеры, можете предоставить народу более лучшую жизнь. Земля крестьянам, фабрики рабочим и прочий бред. Никто из вас не собирается передавать землю крестьянам, а фабрики рабочим, я в этом уверен. Вам нужна власть, точнее руководителям революционного движения. Ради достижения таких целей вы, революционеры, готовы проливать реки крови. Бросить в очаг революции сотни тысяч жизней того же народа, которому даёте бредовые обещания. Только у вас ничего не получится. Таких как вы, Иван, признают террористами и повесят или сгноят на каторге. Как вам такая перспектива, Иван Платонович?

— Иди к чёрту, царский сатрап, — послал меня Каляев, но было видно, что страх он испытывает однозначно.

— Фу, как грубо. Итак, я, пожалуй, продолжу. Я ведь уже сказал, что могу повлиять на вашу дальнейшую судьбу. Для начала вас отвезут в Бутырскую тюрьму, а посадят не к политическим, а к уголовным преступникам. Я позабочусь, чтобы в камеру, куда вас посадят, собрали самых отъявленных негодяев, насильников, убийц и грабителей. Более того, я предложу этим негодяям рублей по пять или по десять за то, чтобы они вашу жизнь превратили в кошмар. Мне не помешают ни жандармы, ни полиция, ни даже прокурор. Вас будут мучить каждый день, двадцать четыре часа в стуки. Сделают из вашего тела рваный кусок мяса, который может пнуть каждый. Вас будут ждать незабываемые впечатления и унижения. Ваша психика превратится в кисель. А потом, когда осудят, вас отправят на каторгу, но не туда, где отбывают наказание политические, а опять же к уголовникам. Я не могу допустить, чтобы вы попали к таким же, как вы сами, чтобы вы, там распушив хвост, как петухи или павлины обдумывали новые революционные движения и читали прокламации. Поверьте, мне на слово, каторга уже не та, что была раньше, с которой было возможно сбежать. Там всё стало куда строже. В результате вы превратитесь в старую развалину, об которую вытирает ноги любой уголовник. Но есть другое предложение, готовы поговорить?

Минут пять Каляев сидел, опустив голову. Перспективу я ему обрисовал не очень приятную.

— Служить вам, царским держимордам? Увольте, я не предам своих соратников, — произнёс Каляев, видимо накачивает себя решительностью.

— Вы, Иван, думаете, что вас посчитают героем, в некотором смысле мучеником за правое дело? Так не будет. Я сфальсифицирую соглашение между вами и мной, а потом его опубликую в газете. Когда мы будем задерживать очередного революционера, ему будут сообщать, что вы предали его. И сделали это, как иуда за деньги. Постепенно вас проклянут ваши же товарищи. Зачем вам такие испытания, ради чего, ради бредовой идеи? Я предлагаю вам свободу, даже финансовое благополучие. От вас потребуется самая малость, сообщать, где обитают прочие ваши соратники. За каждого пламенного борца вы будете получить по триста рублей, плюс триста рублей на ежемесячное содержание. О нашей договорённости не будет никто знать, даже жандармы и полиция, — озвучил я своё предложение.

— Рано или поздно узнают, у наших есть связи в полиции и у жандармов, — глухо произнёс Каляев, а значит ему запали мои слова.

— Ничуть. Вас задержали телохранители Конвоя, жандармы пока не знают, кого именно схватили. Подсунем им любого другого жулика, да ещё пристрелим, чтобы он наверняка молчал, что непричастен к покушению. А вас тихонько вывезем и отпустим, но прежде подпишем договор о сотрудничестве, плюс вы дадите признание, где укажите, в каком месте найти ваших соратников. Договоримся о тайных встречах. Вот этот молодой человек, что стоит рядом со мной, будет иметь с вами контакт. Соратникам вы скажите, что сумели убежать, а схватили совсем постороннего человека. Ну да, не получилось прихлопнуть Великого князя, с каждым может произойти неудача. Думаю найдёте, что сказать своим руководителям, вы же умный и образованный человек. В дальнейшем, если вы попадётесь жандармам, мы вас будем выручать. Но мне обязательно надо знать, с кем договариваются ваши революционеры. За такие сведения заплачу по пятьсот рублей, за каждого продажного жандарма или полицейского, — добавил информации я к своему предложению.

Каляев молчал, вновь опустив голову, а моя интуиция говорила, что он примет наше предложение. Я кивнул Крыжову, и мы вышли из подвала.

— Нам нужна кукла для замены.

— Кукла? — удивился Крыжов.

— Ну да. Тот, кто заменит Каляева. Найди любого преступника в Москве, лишь бы чуток походил на Каляева. Я свяжусь с Санкт-Петербургом, тебе в помощь пришлют кого-то. Хотя нет. Договорюсь с комбатом Конвоя, я его знаю, он проходил подготовку в учебных лагерях ОСНАЗ. Он даст тебе людей, сделай это по-быстрому. Жулика пристрелите, а труп передадим жандармам.

— Ваша Светлость, вы думаете Каляев согласится? — удивился Крыжов.

— Думаю, что согласится. Психология — это наука. При допросе важно уничтожить противника психологически, тогда он становится послушным и подконтрольным, — ответил я.

— При покушении пострадали гражданские лица, двое мужчин и одна женщина. Мужчины убиты, женщина ранена, её уже отправили в госпиталь. Убитых неизвестных мужчин уложили в караулке, позже передадут в морг. Может мне один труп выдать за Каляева, тот, что приличней одет? — спросил Крыжов и хмыкнул.

А корнет быстро ориентируется в ситуации, толк из него получится.

— Так и сделайте, суньте оружие Каляева незнакомцу, передайте его жандармам, пусть порадуются, что подлый террорист мёртв. И ещё, поговорите с телохранителями Сергея Александровича, чтобы они давали «правильные» показания, — добавил я.

Я тут же отправился поговорить с командиром батальона Императорского Конвоя капитаном Ивковым, мне надо было, чтобы об захвате Каляева никто не узнал.

Капитана Ивкова нашёл в казармах Императорского Конвоя, в здании Арсенала. Из штабной канцелярии Арсенала имелась телеграфная связь со столицей. Здесь я и нашёл Ивкова, внешний вид капитана мне не понравился. Командир 4-го батальона был бледен, в руках он держал ленту сообщений по телеграфу. Я поздоровался, мы с Ивковым были лично знакомы, а ещё Яков Федулович знал, что мы с его начальством, генералом Рытиковым, побратимы.

— Что-то случилось, Яков Федулович? — спросил я, так как мне не понравилась некоторая растерянность Ивкова.

Капитан молча подал мне телеграфную ленту, я взял и перебирая ленту прочитал сообщение, из которого сразу понял, что буквально час назад на императрицу Ольгу Первую совершено покушение. Покушение совершили по пути из столицы в Петергоф. Ольга Александровна жива и даже не ранена. Батальону охраны Кремля предписывается действовать в соответствии с боевым Уставом Караульной службы. Я посмотрел на Ивкова.

— Ваше Превосходительство, я в соответствии с Уставом ужесточаю режим охраны Кремля. Вам потребуется пропуск для прохода через посты, тогда я распоряжусь? — спросил Ивков, он уже оправился от шока, который получил от сообщения.

— Пожалуй не помешает. Яков Федулович, пропуск нужен для меня и моего человека, который прибыл со мной в Москву. И ещё, я так понимаю, что о покушении на государыню не знают в Москве, попрошу вас об этом не распространяться, не следует подогревать панику. Генерал Рытиков тоже будет это держать в тайне максимально долго, насколько я его знаю. Все действия усиления по Москве выполняйте, это спокойно можно объяснить покушением на Великого князя Сергея Александровича, — произнёс я.

— Я сейчас распоряжусь насчёт пропусков. Надо связаться с секретариатом губернатора, не помешает позвонить в штаб Московского гвардейского полка, у них своё предписание на такой случай. Скорей всего объявят в Москве комендантский час. Я вас понял, всё сделаю, как советуете, — проинформировал меня комбат охраны Кремля.

— Кто там сейчас командиром полка? Ваш пропуск будет действовать во время комендантского часа, может мне ещё какие документы понадобятся? — сразу спросил я у Ивкова, так как он лучше меня знает, что делается в таких ситуациях.

После восшествия на престол, Ольга Первая почти сразу своим Указом убрала приставку «лейб» у всех лейб-гвардии полков.

— Нет, Ваше Превосходительство, другого документа вам не потребуется, наш пропуск будет действителен во время комендантского часа. Генерал-майор Пыхачёв Николай Аполлонович уже пять лет как командир полка, пока не перевели никуда. У него хорошие отношения с Великим князем Сергеем Александровичем, наверняка похлопотал за Пыхачёва, — сообщил Ивков.

Хотелось ругаться матом. Чуть не пристрелили императрицу. Чует мой седалищный нерв, что здесь замешаны не только революционеры, явно приложена «рука» Запада. По-хорошему мне бы в столицу ехать, но и с Каляевым закончить надо.

— Яков Федулович, у вас связь с Петергофом есть? — спросил я у капитана.

— Обязательно, давайте я вас провожу в комнату связи, оттуда сможете связаться практически со всеми ведомствами в столице, где есть телеграф, — ответил Ивков, а через пару минут я уже входил в комнату связи.

На мою радость, здесь пока не научились террористы обрезать линии связи, так что связь имелась. Я отправил сообщение о своём местонахождении в штаб Императорского Конвоя. Немного подумал и отправил сообщение своему заместителю Ефимову в наше управление, в Зимний Дворец. У Канцелярии поручений имелась своя связь. Немного инструкций для ротмистра Ефимова не помешают. Комнату связи покидать не стал, решил, что генерал Рытиков обязательно даст ответ, стоит подождать. Ждал не зря, через полчаса пришло ответное сообщение из Петергофа. Я даже успел попить чаю, которым меня угостил телеграфист.

— «За успешное выполнение задач на Дальнем Востоке группе Канцелярии поручений приказом Её Императорского Величества присвоены очередные чины тчк Князю Багратиону заканчивать дела в Москве и прибыть в столицу тчк поздравляю тчк генерал-майор Рытиков тчк».

Неожиданно. Я, конечно, не сомневался, что за нашу службу нас императрица отметит, но всё равно приятно. Видимо сообщение отправлял лично Григорий. Ну вот я и догнал своего побратима в чинах, надо бы сменить погоны, да мундир привести в соответствие. Вскоре появился Крыжов, я обрадовал его с очередным чином. По служебным делам сотрудникам Канцелярии необязательно носить мундир. Хотя в Зимнем дворце мундир носить положено. Мой подчинённый Крыжов довольно заулыбался, но доложил, что труп незнакомца сплавил жандармам, как убитого террориста Ивана Каляева. Осталось закончить дела с эсером и можно направляться на вокзал. Задержать нас не могут. У Канцелярии и Имперской безопасности есть «козырная карта», произносишь слова «дело и слово государево». После таких слов по Указу императрицы любые службы или военные обязаны оказывать содействие, если конечно можешь подтвердить свою личность. Кто-либо другой такой фразой пользоваться не имеет права, можно и проблем приобрести за такие слова. Собственно, мы тоже такими словами пользуемся нечасто, только в особых случаях. С эсером Каляевым подписали все нужные мне бумаги, бывший террорист думал недолго, хотя выбор очевиден. Я даже сто рублей ему дал, так сказать на карманные расходы. Договорились, что они встретятся с Крыжовым в столице через неделю. Каляев сообщит номер банковского счёта, куда ему будут перечислять деньги, а заодно что-то принесёт об эсерах. Проводили Каляева до вокзала, там и расстались. Мы же купили билеты до Санкт-Петербурга, а через два часа убыли в столицу.

Июль 1904 год. Сахалин. Бои местного значения. Эпизоды.

О нападении японцев на Сахалин в июне этого года, Военный губернатор острова и начальник войск на Сахалине генерал Ляпунов узнал не сразу. Во время атаки японцами Корсаковского поста, которым командовал полковник Арцишевский, в заливе Анива принял бой одиночный бронепалубный крейсер «Варяг». Однако атаку Корсаковского поста поддерживала только половина эскадры вице-адмирала Катаоки, вторая половина отправилась к северной части Сахалина, где был расположен пост Александровский. Связи южной части острова и северной не имелось. Потому генерал Ляпунов узнал об атаке японцев, только после обстрела Александровского поста вражескими кораблями. Ляпунов послал конный отряд из трёх дружинников в южную часть острова, чтобы они узнали о том, что происходит в районе поста Корсаковский. Японские морские силы подошли к побережью, в количестве четырёх бронепалубных крейсеров и пяти вспомогательных крейсеров, практически безнаказанно они обстреляли русские поселения и крепость поста Александровский. Русским ответить было нечем. Несколько устаревших орудий образца 1877-го года, имевшихся в наличии поста, не могли нанести сколько-нибудь серьёзного ущерба японским морякам. Не сказать, что Сахалинские войска совсем не были готовы к высадке десанта. Ещё с начала войны была объявлена мобилизация из вольных охотников и каторжан. Своих собственных сил у генерала Ляпунова было маловато, ведь они занимались в основном охраной каторги и конвоированием тех же каторжан. То есть в профессиональном смысле Сахалинские войска можно было назвать дружинниками, нежели регулярными войсками. Ещё до нападения японцев генерал Ляпунов сформировал пять отрядов дружины. В случае нападения японцев каждому командиру отряда было выдано предписание, в котором обозначены действия отрядов. Кроме крейсеров к побережью поста Александровский подошли пять транспортов. Проведя артиллерийскую подготовку, японцы попробовали высадить десант, чтобы закрепиться на плацдарме, но русские оказали серьёзное сопротивление. Японских десантников встретили дружным залпом из винтовок и пары пулемётов. Высадка десанта у японцев сорвалась. Может быть японские моряки продолжили артобстрел поста, но к ним прибыл лёгкий миноносный катер, который передал какое-то сообщение. Генерал Ляпунов по понятной причине не знал, что там японцы передают друг другу. Но корабли японцев свернулись и взяли курс к южной части Сахалина. Эта передышка дала возможность генералу Ляпунову более-менее привести отряды в боевое настроение. Через трое суток вернулись дружинники, которых Сахалинский губернатор посылал в южную часть острова для разведки. Докладывал генералу старший унтер-офицер Берёзов, он был старшим конных разведчиков.

— Докладывай, — коротко приказал генерал Ляпунов.

— Хорошо, что приказали дать мне бинокль, Ваше Высокопревосходительство. Удалось рассмотреть всё. Японцы атаковали Корсаковский пост, высадили десант примерно восемь батальонов. Я видел шесть орудий. Бомбили пост и окрестные посёлки. Но когда мы прибыли туда, там в заливе вёл бой одиночный крейсер «Варяг», я хорошо рассмотрел название. Молодцы наши моряки здорово потрепали япошек. «Варяг» утопил четыре японских крейсера, не знаю сколько транспортных судов потоплено. А ещё утопил больше десятка вспомогательных кораблей, сколько миноносцев утопили наши тоже не получилось посчитать. Наши отошли вглубь острова, вроде заняли оборону. Но не думаю, что сдержат япошек, уж больно их много. Мы развития дальнейшего ждать не стали, но я приметил, что в море наш «Варяг» отступил. Уж как они его потрепали, но на воде держится, наверное, во Владивосток пошёл, значит скоро там узнают о нападении на Сахалин, — закончил доклад Берёзов и генерал его отпустил.

Ляпунов знал, что на юге острова не больше тысячи дружинников, надо понимать, что они не сдержат напор японцев, которых раз в пять больше. Плюс понимание того, что у японцев регулярные войска, то есть вполне боеспособные солдаты, а не дружинники, треть которых из каторжан и крестьян. У самого генерала Ляпунова под рукой набиралось почти пять тысяч дружинников, треть из них небоеспособные, так, для количества. Да и при бомбардировке поста уже полегло почти полторы сотни.

Японцы повторили атаку Александровского поста, превратив все строения в развалины, а потом высадили десант из шести батальонов. Отрядам Ляпунова пришлось отойти вглубь острова. Вот уже месяц, как идут боевые стычки между отрядами дружинников и японской пехотой. Преимущество японских артиллерийских орудий в том, что им постоянно поставляют снаряды. А вот у русских снаряды закончились достаточно быстро. Когда японцы зажали отряды Ляпунова в одном из ущелий Западно-Сахалинских гор. Японское командование предложило сдаться, но сначала генерал Ляпунов отказался. Но после двухдневного боя сам выслал парламентёров, заканчивались патроны. Японское командование приняло сдачу в плен дружинников русского генерала. Часть каторжан разбежались в первые дни. В итоге генерала Ляпунова взяли в плен в первой декаде июля, вместе с ним в плен сдались полторы тысячи человек. В отличии от генерала Ляпунова, полковник Арцишевский кадровый офицер, ветеран русско-турецкой войны. Под его командованием было организовано пять отрядов, командирами назначены такие же кадровые офицеры. Когда не стало возможности удерживать Корсаковский пост, Арцишевский собрал командиров на совещание. Здесь присутствовали штабс-капитан Гротто-Слепиковский, капитан Полуботко, штабс-капитан Даирский и Капитан Быков.

— Господа офицеры, я считаю, что нам следует разделиться. Объявим япошкам партизанскую войну. Отходим в лес и горы. Каждый командир отряда сам планирует внезапное нападение, а потом отходит. Так как у меня самый большой отряд, мы прикроем ваш отход и оттянем японцев восточнее. Далее закрепляю за вами районы. Штабс-капитан Гротто-Слепиковский, ваш район от села Чеписаны до озера Тунайча. Капитан Полуботко, вы действуете в лесах, в районе села Севастьяновка. Штабс-капитан Даирский, ваш район действий долина реки Лютога. Капитан Быков, вы действуете в долине реки Найбы. Действуйте, господа офицеры, не посрамим русского оружия, да поможет нам бог, — такой фразой закончил короткое совещание полковник.

С той поры прошёл почти месяц, а часть партизанских отрядов русских продолжали вести бои местного значения. Отряд полковника Арцишевского понёс серьёзные потери, погибло сто пятьдесят дружинников. В первых числах июля японцы окружили остатки отряда Арцишевского у села Дальнее. Численность отряда сократилась до двухсот пятидесяти бойцов. В это время у бойцов отряда оставалось не более, чем по пять патронов на брата. Японцы предложили сдачу в плен. Полковник Арцишевский согласился, он не видел смысла в уничтожении всех бойцов отряда. Капитан Стерлингов отказался сдаваться в плен, он решил просочиться по лесу сквозь заградительные отряды японцев. С капитаном Стерлинговым ушли двадцать два человека. Через неделю Стерлингов вывел людей к побережью, нашли плоскодонные лодки у рыбаков, в брошенном селе, переправились на материк. Совершив пеший переход по тайге, отряд в двадцать два человека, возглавляемый капитаном Стерлинговым, вышли к станции к посёлку лесозаготовителей Ванино.

Отряд штабс-капитана Гротто-Слепиковского насчитывал сто девяносто штыков. Лагерь организовали на южном берегу озера Тунайча, оттуда и ходили в рейды. Понимая, что боезапас пополнять негде, штабс-капитан приказал подбирать трофейное оружие и патроны, после каждого боя. Две недели партизаны Гротто-Слепиковского удачно наносили точечные удары по японцам. Однако противнику удалось вычислить расположение лагеря отряда. Численность отряда уменьшилась до ста человек. Тем не менее Бронислав Владиславович и его люди заняли круговую оборону, когда их окружил батальон японцев. Сопротивлялись до последнего патрона. А потом примкнули штыки и бросились в рукопашную схватку. Завязалась резня, где на каждого дружинника приходилось по пять японских солдат. В этом бою отряд Гротто-Слепиковского погиб. Сам штабс-капитан во время рукопашной схватки уничтожил полтора десятка японских солдат. Разозлённые японцы тем, что погибло много бойцов, перекололи штыками раненых дружинников, которые находились в лагере. Отряд Диарского действовал в долине реки Найбы. В первые дни боёв отряд потерял половину бойцов. Штабс-капитан Диарский решил вывести своих людей к посту Александровскому, надеясь соединиться с главными силами, не зная, что генерал Ляпунов уже сдался в плен. По пути наткнулись на многочисленный отряд лейтенанта Каваи. В яростном бою отряд штабс-капитана Диарского одержал победу. Японский лейтенант Каваи был тяжело ранен в спину, японцы сели в оборону. Русские партизаны отступили, решив вернуться в долину реки Найбы, надеясь там встретиться с отрядом капитана Быкова. Остановившись на привал, штабс-капитан Диарский приказал посчитать потери и перевязать раненых бойцов. Однако их нагнал многочисленный отряд японских солдат, который вёл капитан Отава Кацуске. В скоротечном бою большая часть отряда погибла. В рукопашной схватке Ильяс Дивлет-Мирза уничтожил десять японцев, но сам был изрублен мечами. Оставшихся дружинников взяли в плен и расстреляли.

Капитан Быков в течении недели наносил серьёзные потери японцам, действуя партизанской тактикой — ударили и отошли. Узнав о слишком шустром капитане Быкове, генерал-лейтенант Харагути приказал любыми способами уничтожить отряд. Против отряда Быкова бросили два батальона. Понимая, что может попасть в окружение, капитан Быков принимает решение уходить на север острова Сахалин. К этому времени отряд Быкова понёс небольшие потери в количестве пятнадцати бойцов. Дойдя до поста Тихменевского, западная часть острова, вступил в бой с японской ротой, одержав победу. В результате отбили несколько лодок, на которые погрузились двести бойцов. Так как в это время на Охотском море бушевал шторм, двинулись вдоль берега на север. Но вскоре лодки пришлось оставить, чтобы не потерять людей при шторме. За семь суток отряд капитана Быкова пересёк Сахалин с востока на запад, пройдя более тысячи километров. В результате вышли на пост Теньги. Японцы не стали оккупировать весь Сахалин, потому в северной части острова совсем не было боёв. Через рыбаков капитан Быков связался с материком и запросил распоряжения для своих дальнейших действий. Капитан Быков не только грамотно сражался с японскими захватчиками, но сумел сохранить двести бойцов своего отряда. Более на острове Сахалин не имелось отрядов сопротивления, а в северную часть острова японцы не планировали двигаться. Японским командованием преследовалось две цели. Получить доступ к угольным разработкам, а также иметь «козырную карту» на переговорах с Россией, в случае подписания мирного договора. Генерал-лейтенант Харагути Кенсай узнав о героической смерти в рукопашных схватках штабс-капитана Гротто-Слепиковского и штабс-капитана Диарского, доложил об этом своему командованию, приказав похоронить геройских командиров с почестями на месте их гибели. Японский генерал Харагути был восхищён храбростью и воинским духом русских офицеров, он ходатайствовал о награждении Гротто-Слепиковского и Диарского орденами Имперской Японии.

Июль 1904 год. Владивосток. Рейд «Новика». Эпизоды.

В связи с новой военной реформой чин Алексеева Евгения Ивановича считался, как адмирал флота. Следующая ступень только адмирал флота Российской Империи. Таковой чин в России имел только Макаров, как командующий всеми флотами России и министр Морского ведомства. Не сказать, что такое обстоятельство расстраивало Алексеева. Его больше беспокоило то, что японцами захвачена половина острова Сахалин. Такое обстоятельство могло отрицательно сказаться на карьере адмирала флота Алексеева. По этой причине в середине июля 1904-го года командующий Сухопутными и Морскими силами на Дальнем Востоке и Маньчжурии выехал во Владивосток, чтобы на месте разобраться с ситуацией по Сахалину. Прибыв во Владивосток, адмирал флота, Евгений Иванович вызвал к себе коменданта города генерал-майора Воронец и командира Владивостокского отряда капитана 1-го ранга Миллера, чтобы послушать доклады и вникнуть в ситуацию, которая сложилась во Владивостоке и на Сахалине. Первым докладывал капитан 1-го ранга Миллер.

— По железной дороге доставили новые нефтяные котлы. Я посчитал, что самый быстроходный крейсер «Новик», ему не помешает добавить не только скорость, но и скрытность. Так как работа нефтяных котлов не даёт больших дымов, а значит меньшая вероятность обнаружения крейсера противником. Ставить в сухой док «Новик» не потребовалось, все работы провели у причала, на судоремонтном заводе. Работы провели в рекордные сроки, кораблестроители работали двадцать четыре часа в сутки. Буквально пару дней назад «Новик» вышел из судостроительных мастерских. Кроме этого, закончен ремонт на «Аскольде», отремонтированы броненосцы «Россия» и «Рюрик». Все малокалиберные пушки Гочкиса заменены крупнокалиберными пулемётами ДФК. На стрельбах пулемёты показали высокую эффективность подавления противника, поражение крупных целей почти на две морские мили, плюс скорострельность. Особенно если применять бронебойный патрон, чередуя с бронебойно-зажигательным. Тысяча двести выстрелов в минуту, как ураган сметают с палубы всё без исключения, а людей разрывает на фрагменты. Бронированный борт не пробьёт, но этого и не требуется при такой скорострельности. У каждого пулемёта два номера по боевому расчёту. Сейчас в доке стоит броненосец «Громобой», надеюсь в конце июля его спустят на воду. Уже сейчас отряд кораблей готов патрулировать в море, думаю отправиться к берегам Кореи. Кроме двух броненосцев, бронепалубных крейсеров, отряд располагает десятком миноносцев. К концу месяца спустят на воду малые подводные лодки «Дельфин» и «Сом». Правда им потребуется немного походить на ходовых испытаниях. Считаю, что к середине августа их можно использовать, как боевые единицы, — закончил доклад Миллер.

— Какие действия проводите с броненосцем «Богатырь», уточните? — спросил Алексеев.

— На месте соорудили кессон, заделали трещину в корпусе. Перетащили его на судоремонтный завод. Как место освободится, броненосец «Богатырь» поставим в сухой док. Если в октябре его спустят на воду, уже будет хорошо. Крейсер «Варяг» пока стоит у причалов в судостроительном заводе, на его ремонт потребуется не меньше двух месяцев, и это в лучшем случае, — ответил Миллер.

Алексеев задумчиво помолчал, негромко барабаня пальцами по столу. Было бы идеально отбить Сахалин у японцев, тогда Евгений Иванович снова становится победителем, как говорится «весь в белом и пушистый». Сейчас Алексеев размышлял, какие сухопутные войска можно направить на Сахалин.

— Я думаю, что следует отправить бронепалубный крейсер «Новик» к Сахалину. Пусть капитан 2-го ранга Шульц разведает обстановку, а заодно пройдёт до Камчатки. Может и туда японцы влезли. Чем занят сейчас капитан 2-го ранга Гирс, куда ушла «Щука»? — задал очередной вопрос Евгений Иванович.

— Командир «Щуки» отправился на патрулирование Цусимского пролива, караулит японские караваны судов. Подводный эсминец сопровождает вспомогательный крейсер «Урал», они всегда ходят в рейды парой. Соблюдают радиомолчание, чтобы японцы не могли запеленговать работу связи, — ответил Миллер.

Следующий доклад Евгений Иванович заслушал от генерал-майора Воронца. Во Владивостоке навели порядок. Кроме раскрытия шпионской сети, зачистили криминальных элементов. То есть навели некий порядок в городе и окрестностях. Закончив выслушивать доклады Алексеев приказал командировать бронепалубный крейсер «Новик» в рейд, цели Сахалин и Камчатка, в сопровождение дали два быстроходных минных катера. В большей степени минные катера нужны для связи. Когда «Новик» выдвинется к Камчатке, один из катеров должен будет вернуться во Владивосток с докладом по Сахалину.

Боевую задачу командиру крейсера «Новик» ставил командир Владивостокского отряда Миллер.

— Максимилиан Фёдорович, у тебя сейчас как с вооружением? — спросил Миллер у командира «Новика».

— Почти все пушки Гочкиса заменили на крупнокалиберные пулемёты. Сейчас у меня по бортам по два ДФК на станках, по одному на носу и на корме. Две 47-мм пушки Гочкиса решили оставить, пригодится для пристрелки. Кроме этого, четыре станковых пулемёта Фёдорова, от Максимов отказались, сдали их коменданту крепости. Имеются шесть ручных пулемётов Фёдорова. Из остального вооружения шесть 120-мм орудий и пять поворотных торпедных аппаратов, торпеды 381-мм, но хорошо доработанные. Пока модернизация шла я приказал проинспектировать все бронебойные снаряды. Там с взрывателями проблема, мне Руднев рассказал, — доложил капитан 2-го ранга Шульц.

— Твоя задача пройти вокруг Сахалина, определиться, что там происходит. Присмотри места, где смогут высадить десант, при санкционировании войсковой операции. Я так понимаю, что адмирал флота Алексеев планирует отбить Сахалин у японцев. После этого, пройдёшь до Камчатки, там осмотришься. С тобой пойдут два минных катера, «Судак» и «Лосось», у них стоят бензиновые силовые агрегаты, так что особо от тебя не отстанут, нужны тебе для связи. К тому же у них есть минный аппарат, сможет если понадобится кого-то добить, пустить торпеду. Прихвати для них запас топлива в бочках, после обследования Сахалина, одну отправишь с докладом во Владивосток. Да, прихвати несколько призовых команд, мало ли кого из японцев в море встретишь. Сейчас в полуэкипаже полно болтающихся без дела моряков, а то их всех комендант забреет в пехоту, — распорядился Миллер.

Капитан 2-го ранга Шульц тянуть с выходом в море не стал, без того засиделись на берегу. После обеда «Новик» вышел в море, сопровождали его два лёгких минных катера. Командиром минного катера «Судак» лейтенант Пименов, командиром минного катера «Лосось» лейтенант Важенин.

За сутки добрались до южной части Сахалина. Шульц приказал застопорить ход, хоть нефтяные котлы дымили меньше, но всё же с близкого расстояния японцы могут обнаружить крейсер. Минный катер на бензиновом двигателе почти был незаметен в море, к тому же демаскирующих дымов не даёт. Шульц отправил на разведку оба катера. «Судак» пошёл на осмотр юго-восточной части Сахалина, а «Лосось» выдвинулся на разведку в пролив Лаперуза. Капитан 2-го ранга Шульц взял бинокль и вышел на площадку ограждения рубки. Прошло два часа, как катер «Лосось» ушёл к проливу Лаперуза. Максимилиан Фёдорович несколько минут смотрел в ту сторону, куда ушёл минный катер «Лосось». Командир «Новика» опустил бинокль, заложил руки за спину и стал мерять шагами площадку возле ограждения рубки. Вскоре на площадке появились два офицера, старший помощник капитан 3-го ранга Бодиско и старший артиллерийский офицер капитан-лейтенант Балабин, который в данный момент нёс дежурство вахтенного офицера на корабле. Оба пришли с биноклями, спросили разрешение командира присутствовать, а после разрешения стали смотреть в сторону горизонта.

— Вижу дымы, — сообщил капитан-лейтенант Балабин.

Командир крейсера прекратил мерять шагами площадку, использовав бинокль, стал смотреть в ту сторону, где Балабин заметил дымы. Минут через пять все три офицера стали различать на морской глади, что дымят японские миноносцы, два вымпела, а гонятся они за минным катером «Лосось». Понятно, что у русского катера нет шансов ввязываться в бой с парой миноносцев противника. Потому лейтенант Важенин принял правильное решение сбежать от японцев. А те совсем не собирались отпускать русский катер, который считали лёгкой добычей. «Лосось» менял галсы, словно заяц в лесу делает петли, уворачиваясь от артиллерийского обстрела японцев, постоянно сбивая прицел артиллеристам противника. При поворотах катер заваливался в крен, что казалось будто, русские моряки могут вывалиться за борт. Командир «Новика» быстро оценил обстановку.

— А вот и первые жертвы, сейчас мы их накажем. Дать пары, увеличить ход до полного, — подал команду Щульц, своему вахтенному офицеру.

Капитан-лейтенант Балабин тут же скрылся в рубке крейсера, чтобы продублировать команды машинному отделению. Морская вода за кормой «Новика» вспенилась, крейсер резко начал набирать ход. Бронепалубный крейсер 2-го ранга «Новик» считался истребителем миноносцев, а после модернизации его тактико-технические характеристики только улучшились. Японские моряки, увлёкшись погоней за минным катером русских не сразу заметили, что навстречу им на всех парах двигается русский крейсер. Когда «Новик» приблизился к японцам и русскому катеру на дистанцию, с которой можно было достать противника из пулемётов ДФК, Шульц приказал открыть огонь. Японские миноносцы попытались выйти из боя и отказаться от погони, но уничтожающий шквал крупнокалиберных пуль ураганом сносил с палубы всё, что попадалось на пути. Бой длился десять минут, все и всё, что находились на палубе японских миноносцев, было уничтожено. А на одном из миноносцев разгорелся пожар, бронебойно-зажигательные патроны дали свой эффект. Так как японские кораблики никто в плен брать не собирался, Шульц приказал утопить японские миноносцы. По одному японскому кораблю сделал залп торпедой «Новик», а второй торпедировал «Лосось», записав на свой счёт победу. Не прошло и получаса, как японские миноносцы скрылись в морской пучине. Выживших японских моряков наплаву не обнаружили. Флажковыми сигналами Шульц приказал командиру катера «Лосось» подняться на борт «Новика». Что и сделал лейтенант Важенин, поднявшись на борт крейсера, появился на капитанском мостике.

— Докладывайте, господин лейтенант, — коротко приказал Шульц.

— Ваше Высокоблагородие, в процессе разведки пролива обнаружил группу транспортных судов Японии, в количестве двенадцати вымпелов. Сопровождают транспортники четыре миноносца и одна канонерская лодка. Точнее сопровождали, двое теперь кормят рыб на дне. Двигаются в сторону Сахалина, ход малый, чем загружены неизвестно, — лейтенант Важенин подошёл к столу на капитанском мостике, где была развёрнута карта, показал квадрат, в котором обнаружил японский караван.

Пока происходили вышеперечисленные действия на горизонте появился второй минный катер, который возвращался из разведывательного рейда. Капитан 2-го ранга Шульц решил дождаться катер «Судак», принять доклад от лейтенанта Пименова, а заодно подумать, стоит ли ввязываться в бой с японским караваном.

Прибывший командир катера «Судак» лейтенант Пименов доложил, что в юго-восточной части Сахалина японских судов и кораблей не обнаружил. Пименов дошёл почти до рабочего посёлка Нояси, где расположена угледобыча.

— Там имеются причалы, где загружали уголь, но сейчас пусто, близко я не подходил. Осмотрелся в бинокль. К Александровскому посту решил не ходить, а то бы ещё часа три потратил, — закончил доклад лейтенант Пименов.

— Хорошо, сейчас обсудим тактику наших действий. Думаю, что мы не позволим японцам просто так гонять караваны на наш остров, — принял решение Шульц.

Было решено атаковать японский караван. Уничтожить боевые корабли японцев, а транспорты взять в плен. На «Новике» находились пять призовых команд, значит минимум пять пароходов можно забрать трофеями.

— Ваша задача, господа офицеры, не дать возможности разбежаться транспортным судам. Мы в свою очередь возьмём на себя заботы о канонерской лодке и двух миноносцах, — подвёл итог капитан 2-го ранга Шульц.

Не то, чтобы Шульц стремился повторить подвиг «Варяга», Максимилиан Фёдорович был вполне адекватным и осторожным офицером. Однако упускать возможность, которая представилась ему совсем не собирался. Вскоре малый отряд русских двигался в квадрат, где Важенин обнаружил японский караван. «Новик» мог развивать большую скорость, чем минные катера. Чтобы караван японцев не успел далеко уйти, крейсер вырвался вперёд и через два часа догнал транспортные суда Японии с сопровождением всего трёх боевых кораблей японцев. Моряки страны Восходящего солнца совсем не ожидали увидеть здесь боевой крейсер русских. Фактор неожиданности сыграл свою роль. Практически с ходу «Новик» торпедировал канонерскую лодку японцев. Сегодня удача была на стороне русских. Торпеда угодила в корму канонерской лодки, взрывом повредило рули и винты. Канонерская лодка полностью потеряла ход и управление. Не обращая больше внимания на поражённую цель, экипаж «Новика» вступил в схватку с двумя миноносцами врага. Пулемётным огнём подавили какие-либо движения японских экипажей. В это время к месту событий подоспели катера «Судак» и «Лосось», которые тут же начали сбивать в кучу, все транспортные суда японцев, как овчарки собирают в отару овец. Через час бой был закончен. Утопили оба миноносца, канонерскую лодку добили второй торпедой. Всех японских моряков подобрали. Тех, кто остался жив. Пленных набралось семьдесят пять человек, из командиров японских кораблей не спасся никто. Из двенадцати транспортных японских судов не сбежал никто, хотя попытки были. Но после нескольких выстрелов с катеров «Лосось» и «Судак» попытки сопротивления исчезли, на русских катерах имелись 47-мм пушки Гочкиса, которые реально могли утопить транспортный пароход, даже без использования торпед. Перед капитаном 2-го ранга Шульцем образовалась проблема, транспортных пароходов двенадцать. Пришлось искать решение возникшей проблемы. В распоряжении Шульца пять призовых команд. Ещё две команды он сможет сформировать из своего экипажа. Тем не менее пять японских лоханок придётся утопить. Шульц решил посоветоваться со своими старшими офицерами.

— Предлагаю быстро провести осмотр груза на всех транспортных судах. Кроме этого, выберем тех, что поновее, остальных затопим. На пароходах экипаж из гражданских японцев. Кадровых военных там не должно быть, они же все мобилизованы из-за войны. Хотя по своей сути все японские моряки просто работяги грузового или торгового флота, — высказался старший помощник капитан 3-го ранга Бодиско.

— Уходить надо из этого квадрата, хотя бы восточнее, в сторону Курил. Здесь сейчас наверняка коммуникации японцев, как бы к нам незваные гости не объявились, — заметил капитан-лейтенант Балабин.

Замечание было верным, игнорировать его Шульц не стал, отошли миль на десять восточнее. Во время этого отхода один из японских судов попробовал бежать. Катер «Лосось» догнал беглеца достаточно быстро. Требованиям лейтенанта Важенина японский капитан не подчинился. Тогда Важенин торпедировал транспортный пароход японцев. Который начал успешно тонуть. Спасаться японским морякам Важенин не мешал, как и топить шлюпки, на которые успели погрузиться часть экипажа. Дождавшись, когда пароход затонет, Важенин развернул катер и направился догонять караван. Командир катера «Лосось» не сомневался, что японцы доберутся до ближайших островов, расстояние здесь было вполне преодолимое на шлюпках. Позже русские досмотрели транспортные пароходы. Пять судов утопили, а с остальными взяли курс к западному побережью Сахалина, там имелся пост Теньги, который оставался под контролем русских. К тому же удалось допросить японских капитанов. Нет, из русского отряда никто не знал японский язык, зато некоторые из японских капитанов знали английский. На этом и сошлись. От японцев Шульц узнал, что сухопутными войсками командует генерал-лейтенант Харагути, а морскими силами вице-адмирал Катаока, который располагает всего четырьмя боевыми кораблями и десятком миноносцев. Японцы оккупировали только Южный Сахалин. Кроме этого, японцы рассказали то, что знали о боях на Сахалине. Собрав всю информацию, Шульц подготовил доклад для Алексеева и отправил лейтенанта Важенина во Владивосток. Сам же выдвинулся к посту Теньги, который расположен на западном побережье Сахалина, но в северной части. Там имелась отличная бухта, где можно будет поставить на якорь все семь трофейных пароходов. Забегая вперёд, следует сказать, что Шульц довёл караван до русского поста Теньги без происшествий. Там он узнал о спасшемся отряде капитана Быкова. А через трое суток, крейсер «Новик» вышел в море, взяв курс на Камчатку.